Принять себя

Прожив в ваи-Нор полтора года я много что понял про этот мир. И хорошо запомнил слова арсана: «Жизнь и к сильным сурова, а к болезным — совсем жестока…». Этим миром правит сила. Хотя, сила правит любым миром, просто в некоторых местах дубинку оборачивают тканью, чтобы выглядела более мягкой. Здесь никто не жалеет слабых. Слабость тут позволительна только маленьким детям. И то лишь своим детям. Чужих тоже жалеть не будут. Я же мальчиком для битья становиться не собирался. А раз так, то свою цену и свои границы надо показывать сразу. Потом отвоевать утерянные позиции будет крайне тяжело. Это я точно знаю. И по семейной жизни и по работе. Будешь слишком добреньким и всем помогать — на шею сядут и решат, что ты теперь обязан всегда так делать. Был у меня такой период в молодости. Больше я такой ошибки не повторю. Это не означает, что надо быть упёртым бараном и требовать, чтобы всё было только по-твоему. Нет. Красная линия должна быть чёткой и включать в себя только важные пункты. Разумеется, те, которые ты можешь отстоять самостоятельно. Одним из таких пунктов для меня было физическое насилие. Я мог подвинуться морально, но бить себя не позволю никому. На своё счастье, это я отстоять мог. Не только применительно к себе, но и к тем, кто рядом со мной. Я давно уже знал, что физические наказания в этом мире вещь обыденная. И то, что первый учитель ударил меня прутом по руке, вполне укладывалось в местную философию. Но я сам никогда на слуг руку не поднимал и не приказывал этого делать. Даже Саху заметил эту особенность и отнёс её к моим странностям. Да, своими физическими данными я во многом обязан Ирвазу и тому странному устройству. У меня было ощущение, что перчатки и полумесяц каким-то образом впитались мне под кожу, и они же обеспечивали нечеловеческую силу. Без всего этого я не был бы таким нервным, дерзким и мне пришлось бы выбирать иную линию поведения. Если бы, да кабы! Раз у бабушки есть хуй, значит она теперь дедушка! Даже если это явление временное, то никто не отменял правила: сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Окружающим было сложно меня понять. Я не укладывался в их мировоззрение неестественным сплавом чуждой морали и поведения. Но и мне непросто было принять этот мир и нового себя. Только выхода другого не было. Разве что последовать за тушканчиком, но я совсем недавно оттуда и обратно спешить не намерен. А раз так, то вдох-выдох и медленно поднимаем руки… Реабилитационную гимнастику я знал неплохо. Плавные упражнения, вращения, наклоны… Тут главное всё делать медленно. В этом случае нагрузка на мышцы будет больше, но деликатнее. Это почти как йога, только не надо себя закручивать буквой «зю». Комплекс упражнений я закончил поворотами головы и в этот момент увидел Дарина. Он сидел на валуне метрах в двадцати от меня и наблюдал. А когда понял, что я его заметил, то встал и начал спускаться ко мне. — Это был какой-то стиль боя? — спросил Дарин, подойдя ближе. — Красиво. Я решил не мешать тебе, господин Ашур. — Правильное решение. Не надо мне лезть под руку. — Одар сказал, что ты двоих воинов с себя скинул, как дворовых псов… — Не люблю когда меня трогают, и когда трогают моё — тоже не люблю. — Я не стану к тебе прикасаться больше, чем необходимо, господин Ашур. — Необходимо кому? — Для того, чтобы наш брак признали свершившимся. Я посмотрел Дарину прямо в глаза и усмехнулся. — Хочешь сказать, что собираешься трахать доступных девок, а потом раз в месяц являться со всей этой заразой ко мне? Нет, господин Дарин, так не пойдёт. Тебе придётся выбрать: либо ты спишь с кем хочешь, но не подходишь ко мне, либо спишь со мной и больше ни с кем. А если ты думаешь, что сможешь по-быстрому кому-нибудь присунуть и я не узнаю, то предупреждаю сразу: я узнаю. И проломлю тебе голову! — Ты поэтому убил своего любовника, господин Ашур? — У меня не было любовников, господин Дарин. И любовниц, кстати, тоже не было. Я — девственник. В полном понимании этого слова. — Но… — растерялся Дарин. — Как тогда… — Меня объявили ками? Отец нанял мастера-мечника, чтобы тот меня подставил. Вот за это я и убил его. — Зачем арсану это было нужно? — Его мотивация пусть останется при нём. Только после того, как его слово было сказано, что-то изменить уже было нельзя. Поэтому отцу оставалось только ждать. — Ждать чего? — Догадайся, господин Дарин. Ты же не глупый человек. Я почувствовал, как от Дарина потянуло осознанием и страхом. — Значит, поместье и шахта — это твоё наследное имущество, асани Ашур? Тогда зачем ты вытаскивал меня из пруда? Не проще ли было дождаться, когда я захлебнусь? — Тебя, господин Дарин, мысленно похоронил отец. Я же пока нет. Ты неплохой человек, и действия твои были правильными. И я знаю, каким говнюком иногда бывает мой брат. Так что с моей стороны к тебе претензий нет. Что же касается статуса ками, то за прошедший год я успел с этим смириться. Поэтому и предлагаю тебе самому решить: какой будет наша семейная жизнь. Чтобы долго жить тебе, Дарин, скажу: есть один совет в жизни простой — за рулём не пей, под стрелой не стой, и к девкам продажным не ходи на постой… Я почти физически ощущал, как в голове Дарина скрипят мысли, но с ответом его не торопил. Думал он не слишком долго. — Разве не очевидно, что если у меня теперь есть муж, то и спать я буду с ним? — Уточню: только с ним и больше ни с кем. Готов на такое? — А ты готов пустить меня в купальню? — с лёгкой усмешкой спросил Дарин. — Скажи, Ашур, почему ты не разрешаешь туда никому заходить? — Откровенность за откровенность? — предложил я. — Я расскажу тебе почему всегда моюсь один, а ты мне расскажешь почему не признал ребёнка и вернул жену её родителям. — История неприятная, но особой тайны в ней нет. Жену я сам себе выбирал, отец денег на выкуп помог собрать… Два года нормально всё было, только забеременеть у неё не выходило. Но такое бывает. Не у всех дети появляются сразу. Мы с ней тогда в доме моего отца жили, а хотелось уже свой иметь. И тут как раз один знакомый караванщик предложил с ним пойти. Он в первый раз собирался в дальние земли, а там у его слова веса никакого. Моя же семья известна во многих землях. Случись что, да-Сухам побоялись бы обмануть. Он денег хорошо предложил. Почти треть от всей прибыли. Мне бы как раз на дом хватило. Меня год дома не было. А когда я вернулся, то увидел свою жену на сносях! — А родители твои что, живота не видели? — Видели. Всё они видели, и кто ей ребёнка сделал тоже знали. Она ведь в доме своего отца недолго пробыла. Её брат мой забрал. И ребёнка того сам на руки принимал. Вот так у меня от той поездки вместо дома и жены только записи эти и остались, — кивнул Дарин на путевые заметки, которые я прихватил с собой. — Постой, это ты писал?! — протянул я ему книгу. — Да, специально для Одара. Мы же в детстве с ним оба хотели путешествовать. Только его отец рано умер, и Одару уже в двадцать три пришлось взвалить на себя поместье. И вот, когда я с караваном уходил, он и попросил меня описать всё так, чтобы, прочитав записи, он мог представить, что был там со мной. Он хороший друг, господин Ашур. Не держи зла на его семью. — Господин Одар импульсивный, порывистый, но он правда пытается помочь тебе всеми силами. Только его суета не всегда идёт во благо. Он как кипящий гейзер: не угадаешь когда плюнет. — Ты всего два дня с ним знаком, Ашур, а описал так, как будто два года общался, — рассмеялся Дарин. — Но ты о себе рассказать обещал. — Я три года лежал, прикованный к постели… — начал я, соображая как бы так преподнести, чтобы объяснить необъяснимое, но не рассказывать о своём вселении. — В это время у меня две сиделки было. Женщина, которая кормила и ухаживала, и мужик, чтобы поднимать. В его обязанности входило меня мыть, что он и делал с особым удовольствием. Понимаешь, Дарин? Он вроде как работу выполнял, но когда прикасался — каждую складочку ощупывал. А я всё это чувствовал, но ни сказать, ни сделать ничего не мог. Это было ощущение полной беспомощности в руках другого человека. И происходило всё это в купальне… С тех пор я никому не разрешаю приближаться ко мне во время мытья. — Ты убил его потом? — Нет, — фыркнул я. — Просто убрал от себя, когда вставать начал. — Я бы убил, — просто сказал Дарин. Он шагнул ближе и медленно протянул руку, словно пытался погладить норовистого жеребца, который и цапнуть может. Я спокойно ждал, когда мне на щеку ляжет крепкая огрубевшая ладонь. Дарин не был юнцом и не вёл праздную жизнь. Его руки были натёрты вожжами и рукоятью меча. Волосы чуть искрились ранней сединой, а в уголках глаз наметились первые лучики морщин. Но глаза ещё не были уставшими от жизни. В них продолжал светиться азарт и юношеский задор. Чуть погладив по щеке, его ладонь скользнула мне под волосы на затылок. Дарин наклонился почти вплотную и прошептал. — Ты же пустишь меня к себе? Не дожидаясь моего ответа, он подался вперёд и накрыл мои губы поцелуем. Но когда вторая его рука притянула меня за пояс, я отпрянул назад, выставив между нами руку. — Дарин, давай откровенно. Я не знаю с кем ты раньше спал и поэтому не пущу в кровать, пока тебя не осмотрит врачеватель и не скажет, что ты полностью здоров. Я не хочу, чтобы после нашей ночи у меня начало что-нибудь чесаться. Ты даже не представляешь, сколько я натерпелся от врачей, шаманов и прочих шарлатанов! И сколько моральных сил мне потребуется, чтобы вынести их процедуры вновь! Ну нахер местную медицину, с местными лекарствами и местными способами лечения. — И сделай что-нибудь со своей щетиной, она неприятно колется, — продолжил я потерев щёку и подбородок. — Неужели она так сильно нужна? Брат носится со своей козлячьей бородкой, и ты… Договорить я не смог, потому что в этот момент Дарин согнулся от приступа хохота. Буквально сложился пополам и осел на землю. Я не стал ему мешать, а присел боком на ближайший валун. — Предупреди, как закончишь, чтобы я мог продолжить, — попросил я, потянувшись за книгой. И тем самым спровоцировал второй приступ. Дарин запрокинул голову, протяжно застонал, как бы вопрошая небо: «За что?» и упругим движением поднялся на ноги. — Я закончил, Ашур. Пойдём в дом, а? Одар нас уже потерял, наверное. И ужин скоро. А ещё, Илма врачевателя для управляющего позвала, — подмигнул Дарин. Атмосфера за ужином была напряженная, и только Одар слегка расслабился, когда увидел, что мы с Дарином явились вдвоём. А после Дарин первым перехватил прибывшего эскулапа и в двух словах обрисовал ему проблему. Надо сказать, врачеватель подошел к делу ответственно для тех возможностей, которые у него были. Даже взял кое-какие пробы, пообещав к утру более полную картину. Я тоже присутствовал при осмотре Дарина и особо ничем не насторожился. Ярко выраженных симптомов не было, а скрытые… И в глотке воды может быть такая зараза, что загнёшься через неделю. Никто тут гарантии не даст. — Молодого господина тоже осмотреть? — спросил эскулап. — Я не против, — ответил я, приготовившись снимать одежду. — Не надо, — решительно ответил Дарин. — Своего мужа я посмотрю сам. Эскулап забрал серебряную монету и отправился смотреть управляющего, а Дарин шагнул ко мне. Мои руки невольно вцепились в пояс, но вдруг его ладони легли поверх моих. — Ашур, успокойся, я не полезу к тебе в штаны. Я помню про то, что ты не любишь врачевателей. — У тебя тоже есть право знать… — Я узнаю, — ответил Дарин. — Но потом, когда ты пустишь меня в купальню. — Не сегодня, — попросил я. — Хорошо, не сегодня, — согласился Дарин.