Моя судьба в твоих руках.

«Я предан тебе не потому, что ты совершенен, а потому, что я выбрал тебя. И свой выбор не отменяю.»

      Это действительно было от Кхтони. Её сообщение не обещало ничего утешительного: «Джаббер, приезжай. Ты нам нужен».       Любой бы понял: этот конченый психопат решил ударить по другому месту — по тем, кто был мне дорог не меньше Занки. Я мчался изо всех сил и, кажется, прибыл слишком быстро. Тишина, окутавшая здание, стоило мне войти, пугала.  — Кхтони! — крикнул я, но в ответ — тишина.        Вокруг царил хаос. Сглотнув, я начал подниматься по лестнице; половицы противно скрипели под ногами. Дверь в её комнату была распахнута. «Только бы с ней ничего не случилось», — пронеслось в голове. Внутри Кхтони сидела на полу, спиной ко мне.  — Что произошло? — спросил я, застыв на пороге. Она медленно повернула голову. В её взгляде читались непонимание и страх — тот же, что много лет назад.  — Джаббер… скажи мне, — тихо произнесла она, — что им нужно от нас?  — Он был здесь?  — Его люди — да. Искали тебя. Велели передать: если не явишься, сожгут здание. И… я не знаю, что нам делать, Джаббер.       Больнее всего видеть её такой сейчас. Годы терапии — чтобы хоть как-то нормализовать жизнь, двигаться дальше, — но этот ублюдок одним махом способен перечеркнуть всё. Я отдавал себе в этом отчёт. — Он не остановится. Дальше будет только хуже, я знаю. — Я понял. Всё будет хорошо, Кхтони. Тебе не о чем волноваться.       Она резко вскочила, подлетела ко мне: — Что ты имеешь в виду? Ты ведь не собираешься на самом деле идти… — Ты что-то предлагаешь? — Уж точно не идти к нему. Он сломал тебя, Джаббер. Неужели ты не понимаешь? Он будет делать всё хуже и больнее, пока не превратит тебя в ничто. Так было всегда. — Я разберусь. — Каким образом?! Собрался все это решать?!        Я промолчал. Развернулся и вышел, направляясь к выходу. Сил на разговоры не осталось. Тело ослабло — лишь бы не свалиться.  Если не покончить с этим, ничего не выйдет. Нужно подловить ублюдка, всё продумать. Но больнее всего — оставить Занку. Я только обрёл то, чем дорожу, и теперь вынужден отпустить. Он не пойдёт за мной — я не позволю. Мой Занка достоин лучшей жизни, чем та, что могу дать я.  

***

      То ли незнакомое пока место, то ли переживания за Джаббера так сказываются, но я совершенно не могу сомкнуть глаз. Куча мыслей лезет в голову, а внутри подкрадывается неприятное, толкающее чувство. Решив, что заснуть в любом случае не получится, не нашёл ничего лучше, чем вписать в черновик работу для конкурса, который вот-вот наступит — осталось немного. После же всё оформить, чтобы выглядело презентабельно, чтобы каждая строчка наполнялась чувством теплоты, тем, что было сложно выразить словами, я мог выложить на листке. Возможно, когда Джаббер это услышит, он всё поймёт. Мои губы тронулись в улыбке, и я погрузился в работу, уходя подальше от мыслей, не заметив, как он вернулся. — Что делаешь? — раздалось за моей спиной, и я тут же вскочил со стула, начав тяжело дышать.   — Джаббер? Когда ты… Господи, как ты меня напугал! — Ха-ха, забавно. Я звал тебя несколько раз, но ты не слышал. Чем занимаешься? Я почувствовал, как лицо заливается краской, и отвернулся, пряча смущение. Не хотелось, чтобы он что-то заметил раньше времени. — Учебой, — буркнул я. — Почему не спишь? — Не мог уснуть. Наверное, может ещё не привык.       Он подошёл ближе, мягко повернул мою голову к себе. — Тогда пойдём, попробуем заснуть вместе, хорошо?       Сердце бешено заколотилось, по кончикам пальцев пробежал электрический разряд. Стало одновременно волнительно и страшно. Он взял меня за руку и повёл в спальню. Я хотел спросить, куда он ездил, что произошло, но боялся сделать хуже. Джаббер вернулся в хорошем настроении — может, ничего серьёзного и не случилось?         Комната встретила нас полумраком: единственным источником света была слабая лампа. Мне было неловко — раздеваться и ложиться вместе, всё это впервые. — Всё хорошо? Может, помочь раздеться? — усмехнулся он, явно наслаждаясь моим замешательством.       Я закатил глаза, едва сдержав желание запустить в него подушку. — Знаешь, я знаю, как раз и навсегда избавить тебя от смущения, — сказал он с опасной улыбкой. В глазах заплясали огоньки, заметные даже в полутьме.       Он шагнул ко мне, резко потянул за футболку и поцеловал. Я попытался отстраниться, но быстро сдался — устоять перед ним было невозможно. Поцелуй становился всё жаднее.         Джаббер нехотя отстранился, чтобы стянуть с меня футболку. Я не отставал — сдёрнул с него мешковатое худи и замер, разглядывая его в майке. Мышцы перекатывались под тканью, и я почувствовал, как возбуждение нарастает. Сглотнув ком в горле и отбросив смущение, я стянул и майку. На его лице снова появилась улыбка, он прикусил нижнюю губу и снова поцеловал меня, теперь глубже. Его руки скользили по моему телу, оставляя за собой дорожку мурашек. Когда он коснулся паха, надавив на головку члена, я выдохнул хриплый стон. Он стянул с меня штаны, а я лихорадочно расстегивал его джинсы. Я хотел этого, но страх перед первым разом сковывал. Джаббер, словно прочитав мои мысли, прошептал: — Я не хочу делать тебе больно, милый. Но я безумно хочу трахнуть тебя. Я так долго терпел. Я растяну тебя как следует.       После этих слов мой мозг словно отключился.         Джаббер повалил меня на кровать и навис сверху, покрывая поцелуями каждый сантиметр моего тела — на коже оставались багровые следы. Я выгнулся, когда он добрался до низа и стянул боксеры. Его пальцы скользнули мне в рот, и я не отрывал взгляда от его расширенных зрачков. — Сейчас будет неприятно, потерпи, — прошептал он.       Не успел я ответить, как его пальцы уже оказались внутри, растягивая. Первые секунды резанула боль, из глаз брызнули слёзы. Но постепенно становилось легче. Затуманенным взглядом я смотрел, как он снимает последнюю одежду. Увидев его член, я расширил глаза: «Боже, это серьёзно войдёт в меня?» Но он тут же притянул меня к себе, целуя. Холодок смазки — и он начал медленно входить. Я вцепился ногтями в его спину, до крови. — Расслабься, ты слишком сильно меня сжимаешь, — выдохнул он. Я послушался, попытался расслабиться. — Боже… — простонал он, проникая глубже. — Джаббер, стой, я… — Тш-ш, я больше не сдержусь, — перебил он. — Что ты имеешь в виду?       И он вошёл до конца. Крик разнёсся по комнате. Острая боль. Мне казалось, я умер и воскрес.       Он начал двигаться — медленно, но темп неумолимо нарастал. Я прижался к нему ещё плотнее, сливаясь в единое целое. Когда его рука легла на мой член и движения стали синхронными, меня накрыло неистовое наслаждение. Я впился зубами в его шею, вымещая всю бурю эмоций. — Посмотри на меня, Джаббер, — выдохнул я чужим, охрипшим голосом. Он поднял голову, и я сам притянул его к себе в поцелуе. Этот момент стал лучшим: ощущать его внутри, видеть его взгляд, чувствовать, что всё остальное исчезло, остались только мы двое. — Мать твою... — простонал я, чувствуя приближение пика. Джаббер понял — его толчки стали быстрее, жёстче, глубже. — Боже, Занка... — выдохнул он, и мы кончили вместе. Тепло разлилось внутри, я чувствовал, как он заполняет меня. Мы тяжело дышали, не желая размыкать объятия. — Теперь ты точно уснёшь, — прошептал он. — Придурок, — фыркнул я, но тут же рассмеялся, обвивая его шею руками. Он всё ещё был во мне, когда поднялся с кровати и понёс меня в ванну. Тёплая вода, он рядом — и меня начало клонить в сон. Эту ночь я запомню навсегда. — Ты как? — спросил он, когда мы устроились в ванне. Я кивнул: — А ты?       Он тихо рассмеялся: — Лучше всех. Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом... о тебе.       Он замолчал, а я не нашёл слов для чувств, бушующих внутри. Мне было просто хорошо. Спокойно.       Не знаю, сколько я проспал, но когда открыл глаза, за окном было светло. Потянулся к телефону и увидел, что уже 11 утра. Вздохнув, попытался встать, но, боже, моя задница так болела! Я поплелся на кухню, где уже вовсю жизнерадостный Джаббер что-то готовил. — Проснулся? — игривым голосом спросил он. — Зад не болит? — Это ты так издеваешься? — Да ладно, привыкнешь же. Настроение у него было что надо. — Давай завтракать, потом мне нужно будет бежать. — Куда? — недоумевая, спросил я. — У меня есть один заказ, нужно выполнить как можно скорее. Мне тут же стало неловко. Джаббер работает, естественно. Нужно оплачивать квартиру, продукты. Тоже нужно что-то найти и себе. — Чего задумался? — спросил он, накладывая еду. — Сегодня займусь поиском работы. — И зачем тебе? — Ты сейчас серьезно?       Джаббер лишь пожал плечами, поднимая взгляд к потолку. — Ну да, я буду работать, а ты следить за уютом. Как тебе идея? — Че? Не буду я твоей содержанкой!       Он тут же рассмеялся, и было в этом что-то теплое, то, чего мне не хватало после смерти мамы. Вот так завтракать, разговаривать — все это давал мне Джаббер.         Я испытывал чувство, которое казалось мне чем-то неземным. Я никогда не думал, что смогу ощутить такое. Если задуматься, мы с ним так похожи — и это нас сблизило. Возможно, господин Мацу прав, и нас действительно связывает ниточка судьбы. Но в любом случае я хочу быть для него тем якорем, тем мужчиной, которого он хочет видеть рядом в будущем. Может, когда мы закончим университет, я предложу ему уехать? Куда-нибудь из этого города — неважно куда. Главное — вдвоем. Нам здесь нечего терять. Семья явно не бросится меня искать после того, как я самовольно покинул поместье. Будет жаль только Мацу. А Джаббер... он и есть всё.       Я так погрузился в мысли, что не заметил, как пролетел завтрак. Джаббер поцеловал меня и уже убежал по делам.

***

        Кхтони без остановки писала мне, но я игнорировал её звонки. Всё перечеркнуло одно сообщение от Зодила. Я прислонился к стене, чувствуя, как прохладный воздух касается кожи. Дышал глубоко, бок ныл, напоминая о недавнем разговоре. — Боже, какой же я жалкий, — рассмеялся я в пустоту, пытаясь собрать мысли в кучу. Зодил написал, чтобы я приехал — у него появилась работа для меня. Стиснув зубы, я направился к байку. Как бы мне ни хотелось избежать этого, выбора не было. Нужно всё продумать. В моём идеальном плане была лишь конечная цель, но не путь: убить ублюдка, забрать Занка и уехать. Пока это всё. Нужно действовать умнее. И хотя бы это я способен сообразить.       Дорога заняла время. Оказавшись на месте, я молча прошёл в сопровождении его людей к кабинету. В воздухе всё ещё витала атмосфера того вечера. — Рад тебя видеть, — раздался его тихий голос, режущий слух. Меня чуть не вырвало. — Не поздороваешься? Разве ты не скучал? А я вот очень.   — Не нужно лишнего. Говори, что хотел.       Его острый взгляд впился в меня, пробивая холодным потом. — Сразу к делу? А я думал, ты поинтересуешься вчерашним. Ты сильно напугал нашу дорогую Кхтони — мне даже не по себе. Но ты ведь понимаешь, что вина целиком на тебе? Будешь делать, как я скажу, не станешь перечить — и я буду с тобой вежлив.       Мне хотелось разорвать его в клочья, стереть в порошок. Но я сдерживался, не позволяя эмоциям взять верх. — Что-то ты сегодня молчалив. Ладно, может, к вечеру разговоришься. Держи. Он бросил папку на край стола. Я медленно подошёл и взял её. — Что это? — Задание. Изучи, проверь, устрани — как обычно. — Я больше не занимаюсь этим.       Усмешка исчезла с его лица. — Ты не понял, Джаббер. Это не просьба. Это приказ. Ты для этого и был мне нужен всё это время. Иди и делай.   — Никто не просит сразу убивать, не разводи драму. Этот тип задолжал — вытряси из него всё. Если не отдаст вовремя — прикончишь. Но я думаю, ты справишься и без крайних мер. Он закурил, и кабинет заполнился едким дымом. — Свободен. Вечером доложишь.       Выйдя, я понял, что вернулся в прошлое — туда, откуда так отчаянно пытался сбежать. Написал Занку, чтобы не волновался: вернусь поздно. Затем открыл папку. Всё как обычно: клиенты — владельцы казино, ресторанов, ночных клубов. Брали у Зодила в долг под проценты, но не все возвращали. Он терпеть не мог должников.       Выбивание денег, угрозы, страх в глазах людей — этим я занимался несколько лет назад. Это пленяло и удовлетворяло. Но не всегда всё заканчивалось избиением: иногда приходилось убивать — ради выгоды Зодила и чтобы информация не просочилась наружу. Здесь такие дела были в порядке вещей. Для него я всего лишь пешка, которую он держит при себе.       Но дело не только в этом. Он держит меня при себе ещё по какой-то причине. Я не верю, что этот человек способен на чувства, хоть отдалённо напоминающие любовь. Скорее, это болезненная привычка. Его всегда было трудно понять. В детстве я искренне считал, что он ко мне неравнодушен — его забота казалась мне настоящей, тёплой. Но это оказалось лишь очередной жалкой ложью искусного манипулятора.        В этот раз клиентом оказался владелец нескольких клубов. Мне даже запоминать его не нужно — только подловить в нужный момент. Такие типы обычно ходят с толпой охраны, но я привык работать один. В этом есть своя ирония. В голове уже созрело несколько сценариев: притвориться посетителем, заманить в уединённое место. Проблем никогда не возникало. Я уже собрался выезжать, когда на телефон пришло сообщение. «Хорошо, я пока поищу работу. И да, приготовлю нам ужин. Буду ждать дома».       Я перечитывал эти строки снова и снова, пока глаза не затуманились. Боже, как же я люблю его. И как же мерзко осознавать, что я вру ему. Что не говорю правду. Занка ни в коем случае не должен узнать, и к тому же скоро все это закончиться.