Цирк скверных душ

Прошло еще пара дней. Нил проснулся все так же в комнате с зеркалами и кучей принадлежностей для гимнастики. Он часто имел искушение достать воздушное кольцо и использовать его для парочки трюков, просто чтобы узнать, каково это. Что-то внутри так и тянуло попробовать. Нил любил гимнастику. Любил, наверное, больше всего на свете. Больше родителей, чьи имена он и вправду начал забывать. А теперь думает, что без ума и от акробатики. Нил завтракал в одиночестве. Что странно, ведь обычно он проводил время как минимум вместе с парочкой ребят из группы, но сегодня было тихо. Только канаты на потолке не переставали раскачиваться, и юноша предполагал, что знает причину. Знает, кто все время за ним следит. Эндрю по-прежнему оставался молчаливым и негативно настроенным по отношению к Нилу. Он был рядом на тренировках, в коридорах, на арене, но будто стоял за зеркальной односторонней стеной и вечно подглядывал, не позволял Нилу увидеть его самого. Что самое странное, Нил, кажется, не был против. Об этом сложно не думать, но частое ощущение чужих взглядов не вызывало дискомфорт. Скорее наоборот, Нил ощущал себя в большей безопасности каждый раз, когда оглядывался за спину и замечал очередное движение на потолке. Сам Нил постепенно находил общий язык с остальными. Это происходило без момента «теперь мы друзья», скорее через мелочи вроде шутки Ники, брошенной в нужный момент, помощи Рене с упрямым существом, которое не хотело подчиняться дрессуре, коротких разговоров с Кевином после репетиций, несмотря на то, что музыка продолжала звучать даже тогда, когда инструменты уже никто не трогал. Он не знал, что делать дальше. Здесь от него этого и не требовали. Цирк и его участники раскрывались постепенно, позволяли идти вперед, куда бы ни привела дорога. И Нил впервые за долгое время решил не сопротивляться. Плыть по течению. Смотреть, куда его вынесет. Он привык. К тому, что коридоры меняли направление без предупреждения. Вроде двери, ведущей вчера в спальню, которая уже сегодня могла открыть путь к куполу арены. К тому, что Никки появлялся из шкафов, сундуков и даже из-под сцены с видом человека, для которого законы пространства являются всего лишь не обязательной рекомендацией. К Элисон и к тому, что цвет пламени ее волос никогда не был постоянным. Алый в гневе, золотой в радости и сине-фиолетовый, когда она задумывалась о чем-то слишком личном. Он привык к именам. К тому, что его называли Натаниэлем так, словно это было самым естественным именем на свете. Привык к ощущению, что здесь его душе действительно спокойнее, чем в обычном мире, где каждое движение приходилось контролировать. Где приходилось подстраиваться под стандарты общества. Где он не мог чувствовать себя собой. Привык к тому, что Аарон на репетициях падал с высоты чаще, чем дышал, и каждый раз поднимался, как ни в чем не бывало, будто гравитация для него была лишь условностью. Иногда Нил ловил себя на пугающе простой мысли. Ему хочется, чтобы это продолжалось. Чтобы коридоры и дальше менялись местами, чтобы цирк не выпускал его за свои границы, чтобы это странное, ненормальное существование стало постоянным. Но было кое-что, что не давало забыться окончательно. Эта черная вязь. Нечто, не дающее ему покоя ни в сознании, ни во снах, ни в реальности. Он все еще не был уверен, что это не иллюзия, не очередная игра цирка. Она не жгла и вовсе не болела, не причиняла дискомфорта. Просто существовала, и с каждым разом ее становилось будто бы больше. Это наверняка проблематично, но сам Нил пока не решался рассказать о ней кому-нибудь еще, пока не сможет разобраться в этом самостоятельно. Он привык решать свои проблемы в одиночестве. Парень шагнул в уже более привычно шумный тренировочный зал сразу после завтрака. Ребята работали усерднее, чем обычно. Нил понял это как минимум из-за того, что сегодня их тренировка началась раньше, чем каждый день. Наблюдая за чужой работой, Нил не заметил внезапного появления Рене, нечаянно врезавшейся в его тело. — О, страхи, Нат! Прости, — девушка улыбнулась и отошла на пару шагов назад. Рядом с ней в воздухе переливались маленькие существа. Некоторые были с крыльями, похожими на стекло, некоторые с хвостами из тумана. Они реагировали на ее голос, на жесты, меняли свои позы и цвета, когда Рене смущенно извинилась, а после – когда весело проследовала за взглядом Нила. Словно эти маленькие зверушки были с ней одним целым. — Что происходит? — Нил имел в виду всю суету. — О, — Рене хлопнула в ладоши, — завтра карнавал, ты разве не знал? Не видел флаеров? — Я, если честно, не выходил из комнаты вчера. У вас будет выступление? — Конечно, — наигранно обиженно прошептала Уокер. — Какой карнавал без веселья в цирке и сладкой ваты, а? — Не замечал, что здесь продают сладкую вату. — поднял бровь Нил. — Или просто не хотел смотреть? — девушка рукой указала в угол, где располагался яркий мини-ларек, за которым стоял Эндрю, сосредоточенно наматывающий сахарное изделие на палочку. — О. — Ты не любишь сладкое, мы знаем. — Все то вы знаете, — Нил вновь обратил внимание на зверушек рядом со знакомой. — А это кто? — Мои друзья. — Все животные здесь – твои друзья. И это я только про Аарона и Кевина. — Нил, — укоризненно Рене махнула рукой, но Нил заметил уголки ее губ, что подрагивали в сдерживаемом смехе. — Я придумала новый номер. Кваффлы, — она указала на зверьков рядом, что только что вспыхнули ярко-зеленым и слишком явно посмеивались вместе со своей компаньонкой. — Будут чувствовать эмоции зрителей и менять форму. — Так вот что они делали, — Нил подошел ближе, присматриваясь к существам, но как только сделал шаг, услышал громкий хруст откуда-то сверху и почувствовал боль по всему телу. Парень не успел понять, когда зажмурился, но как только открыл глаза, заметил Эндрю Миньярда, тяжело дышащего и держащего его на руках в паре метров над землей. Нил обернулся и увидел старый прожектор, что только пару секунд назад освещал зал, а теперь лежал разбитый на месте, где только что стоял Нил. И Рене… Джостен перевел взгляд и обнаружил девушку, также дезориентированно стоявшую в объятиях Кевина в стороне. Нил вернулся к Эндрю в момент, когда тот отпускал его на канат рядом с собой. — Спасибо, — Эндрю промолчал, но Нил и не ждал ответа. Он посмотрел на прожектор. — Я чуть не умер. Ваш цирк разваливается, разве безопасно здесь оставаться? — Больше негде. — Вам стоит решить проблемы между собой, иначе в следующий раз увидите на том месте труп одного из нас. — Это не так просто, как кажется, тупица, — Эндрю закатил глаза и свесил ноги с каната рядом. — Может, стоило оставить тебя там. — Как же ты ненавидишь этого Натаниэля. Что же он такого сделал? — Тебя. — Что? — Ненавижу тебя. Ты Натаниэль. Нил вздохнул. — Как скажешь, — и ловко спрыгнул с каната. Он даже не заметил, но подбежавшая к нему Дэн, дабы осмотреть на предмет травм, присвистнула. — Хэй, Нат, не хочешь потренироваться с нами? — Я, — Нил оглядел зал. — Не циркач. — Но ты был чертовски хорош. Погляди, — она указала в сторону угла с оборудованием для акробатов. Ленты, шесты, палки и кольца. Точнее кольцо. Одна воздушная лира, что свисала сверху. Нил неуверенно шагнул ближе и прикоснулся кончиками пальцев к знакомому и правильному холодному металлу. Нил подтянулся, легко и совершенно не задумываясь. Мир сразу стал проще. Пол отдалился, а шум зала растворился. Он двигался медленно. Больше для себя, чем для публики. Зацеп коленями, переворот. Нил скользнул по металлу боком. Кожа вспоминала движения раньше, чем разум успевал отдать команду. Тело складывалось в фигуры так естественно, будто он и не прекращал тренировки на долгое время. Будто между «тогда» и «сейчас» не было разрыва. Только, какого к черту, «тогда»? Существовало ли оно вообще? Нил любил гимнастику за это чувство. За свободный контроль и за тишину внутри головы. Однако ощущение, что нечто похожее на нее, но не носящее наименования «гимнастика», занимает большую часть его сердца. Он сделал резкий переворот, позволил телу сорваться в вращение и идеально, на чистом усилии рук, остановился в последнюю секунду. Сердце стучало громко, но ровно настолько, насколько правильно это может быть. Последнее, что он увидел, прежде чем вернуться к движению, – лицо Эндрю Миньярда, не выражающее ничего, но следящее за каждым его движением. Странные все эти люди, но Нил не мог их за это осуждать, ведь по абсурдно-неизвестной причине четко ощущал себя частью этой компании.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Нил, которому не обязательно было тренироваться ради скорого выступления, выдохся и освободился раньше остальных. Он ожидал всех на ужин, наблюдал за их забавными фокусами и ждал, что вскоре кто-нибудь сломает себе шею. Долго ждать не пришлось. Аарон вновь чуть не упал с каната и едва не сломал шею. Когда цирк опустел и шум дня окончательно растворился в тканях шатра, Нил вышел из комнаты. Он не собирался куда-то целенаправленно, но и не хотел оставаться в одиноком пространстве. Из старой, чуть приоткрытой двери ощущался не сильный сквозняк. Парень схватился за ручку и, распахнув дверь, обнаружил выход. Мягкий, не холодный, но приятный ветерок дунул в лицо. Джостен остановился у перил балкона, наблюдая за звездным небом с высоты шатра цирка. Вдали виднелись огни. Это оказалось достаточно высоко, чтобы возвыситься над деревьями и иметь возможность полностью лицезреть тропинку, ведущую из цирка на бесшумном поле в суетливый город. Краем глаза он заметил разные цвета на полу. Нил присел и обнаружил бумагу, разбросанную и изрезанную таким образом, что складывалось яркое впечатление: кто-то только недавно сидел здесь и пытался сделать из этой разноцветной бумаги. Нечто вроде подделки? Кривая и помятая лягушка в стороне указывала на то, что, вероятно, так и есть. Нил взял красный лист. Пальцы сами начали уверенно и без сомнений складывать края. Он не помнил, когда и где научился этому. Не помнил, кто показал. Но знал точно, как должна лечь линия, где бумага обязана поддаться. Это знание жило глубоко в его мышечной памяти, как и любой трюк на воздушном кольце. Время текло мимо него незаметно. Мысли стихли, плечи расслабились, дыхание стало ровным. Одна фигурка сменяла другую, и каждая выходила удивительно правильной. И только на четвертой подделке Нил оглядел свои творения. Вновь подняв взгляд к звездному небу, парень отшатнулся. Выше, на перекладине под куполом, сидел Эндрю. Он смотрел на Нила внимательно. Напрягающе-внимательно. Так, словно наблюдал за чем-то важным и не хотел этому помешать. — Как давно ты там сидишь? — Нил нахмурился, но в самом деле не имел в виду злость или раздражение этой ситуацией. Скорее глубокое недоумение. — Достаточно, — хвост Миньярда медленно покачивался, свисая с перекладины. Нил на мгновение посчитал это милым, но постарался отогнать лишние мысли. — Любишь подглядывать? — Я всегда присматриваю. — Неужели? Присматриваешь за цирком? — саркастично бросил Нил, пусть и прекрасно понимал значение чужой фразы. Эндрю лишь неопределенно пожал плечами. — Это жутко. То, что ты вечно следишь за мной, — Нил приподнял уголок губы. Да, это было странно, но никогда не вызывало у него отвращения и негодования. Эндрю не лез не в свое дело. Не заходил в его комнату за ним и это главное. — Ты привыкнешь. — Сомневаюсь, — Нил солгал. Он уже привык. — Раньше тебе нравилось, — Эндрю нахмурился и уставился в темноту. Явно сболтнул лишнего. — Нравилось? Что за мной наблюдают? — Что я за тобой наблюдаю, — Эндрю резко спрыгнул с каната и ловко приземлился на перила балкона. — Неплохо получается, — Эндрю указал пальцем на оригами, разбросанное на полу. Возможно, старался перевести тему. — Эм, спасибо, — Джостен поднял одну из фигурок и протянул ее Эндрю. — Если честно, я не помню, когда научился. Миньярд замер, но быстро опомнился и медленно подставил ладонь. Слишком аккуратное отношение к бумажным поделкам для такого серьезного человека как он. — Конечно, он не помнит, — Эндрю рассматривал изделие обеими руками, но почему-то не решался поставить его в сторону или небрежно сложить в карман. — Ты и раньше был хорош в этом. — Натаниэль был хорош, — поправил его Нил, на что получил раздраженное фырканье. — Не неси чепухи. — Ладно, — сдался Джостен. — Предположим, если я действительно Натаниэль. А что тогда происходит в человеческом мире? То есть… в обычном мире. В мире Нила? — Для нас это обычный мир. Но мне понятно, к чему ты клонишь. Тебе не стоит беспокоиться о том, кто заменит тебя там. Если ты, Натаниэль, сейчас здесь, значит настоящий Нил, Нил из того мира, чью личность ты позаимствовал, продолжает жить как ни в чем не бывало. — Как это? — Это значит, что на время, пока ты существовал в том мире с чужой памятью, ты был в теле своего квантового двойника. А когда пожаловал обратно в цирк, твое тело вновь отделилось от тела Нила Джостена. — Получается, сейчас я в теле Натаниэля? — Ага. — Так почему мне не вернулась память? — Говорю же. Ты стер свою память до того, как перешел в другой мир и взял личность и воспоминания Джостена. Вероятно, частичка души Нила все еще сидит в тебе. Но сейчас, оказавшись в цирке, ты мало что помнишь из жизни Нила и ничего не припоминаешь о жизни в теле Натаниэля. Можно считать, что ты просто потерял память. Да, он уже задумывался о своих пробелах с памятью и о том, что помнит все, что происходило в колледже Пальметто, только отрывками. Нил отвел взгляд. В последнее время он совершенно потерял себя. Кто он такой? Что он должен делать? Ответа на эти вопросы просто не существовало. — Почему ты не выступаешь вместе с остальными? — Джостен перевел тему. Он не знал, как продолжить предыдущую и что ему стоит ответить. — Раньше я был в паре с Аароном. — А что случилось теперь? — Ты, — Нил вопросительно промычал. — Аарон ублюдок, vero. Вот и все. — Я все еще не понял значения этого слова. “Vero”. — Тебе и не обязательно. Некоторое время пара сидела в молчании. Нил не знал, что ответить, а Эндрю, если и хотел продолжить диалог, не подавал виду. Это не являлось необходимостью. Нил разглядывал звезды и не чувствовал дискомфорт рядом с этим человеком. Со стороны Нил ощутил терпкий запах сигаретного дыма. Эндрю закурил и не обратил внимания на вторую персону, но Нил и не собирался ничего предъявлять. Запах звучал знакомо, но опять же, Джостен совсем не знал почему. Эндрю исчез так же тихо, как и появился. Не спустился и не окликнул, лишь в какой-то момент его уже не было на перилах, а тени под куполом снова стали пустыми. Нил заметил пропажу только в тот момент, когда ветер полностью развеял сигаретный запах и оставил лишь тонкий шлейф чужого присутствия рядом. Нил опустил взгляд. Вот что странно: он сделал всего четыре фигурки. Одну отдал Эндрю, но на полу тоже осталась лишь одна. Миньярд – глупый воришка. Вот какой вывод сделал Нил, встав с холодного пола и направившись в свою комнату. Шагая по коридору, в памяти всплыл недавний разговор с Эндрю о том, что, вероятно, Нил, настоящий Нил, сейчас продолжает полноценную жизнь вне затворничества в своем мире. Не закрываясь от родных и друзей, как это делал Натаниэль все три года, находясь в его теле. Возможно, Нил продолжил свою спортивную карьеру лакросса и совсем ушел из гимнастики. Если это было правдой, Натаниэлю искренне жаль этого Нила Джостена, у которого он отнял три полноценных года жизни и неосознанно заставил следовать своим правилам. Раньше юноша отталкивал мысль о том, что он Натаниэль. Смеялся, злился или уходил от разговоров. А теперь… теперь он ловил себя на том, что начал верить. Не полностью, но достаточно, чтобы это перестало казаться невозможным. Если он – Натаниэль, таким образом многое вставало на места. Мысли неизбежно вернулись к Эндрю и Аарону. К тому, с какой холодной, почти отточенной ненавистью Эндрю называл брата ублюдком. Подобное не говорят просто так, особенно если вспомнить рассказы всех циркачей о том, что Эндрю и Аарон раньше были не разлей вода. Что же могло надломиться в их отношениях, что они начали ненавидеть друг друга? А самое главное, как с этим связан Натаниэль? Конечно, их друг потерял память, ушел, как они думали, навсегда. Что-то подсказывало Нату, что за их конфликтом стоит нечто большее, чем потеря близкого. В комнате Натаниэль включил свет, и почти сразу его внимание привлек ноутбук. Тот стоял все в том же месте, где Нил заметил его в первый раз. Раньше он считал себя не в праве лезть в личные дела Натаниэля Веснински, но сейчас, когда парень был практически уверен в том, что Джостена никогда и не существовало, он подошел к столу. Открыл внутренний ящик и, на удивление, легко отыскал среди мелочей провод для зарядки устройства. Нил подключил компьютер, сел напротив и нажал на кнопку включения. Когда экран загорелся, Нилу даже не пришлось подбирать пароль, он зашел на главный экран, кликнул на иконку, предположительно браузера, о котором он никогда не слышал, и быстро нашел открытую вкладку с сообщениями. Нечто вроде электронной почты или какой-то социальной сети, где одно за другим высвечивались окошки с непрочитанными Натаниэлем письмами. Рассылки сыпались бесконечно. Было видно, что Веснински не открывал ноутбук около трех лет. Странные магические объявления, предупреждения служб спасения, завуалированные рекламные тексты с намеками на обереги, защитные круги, услуги тех, кто помнит, как сдерживать скверну без вмешательства хранителей. Кое-где он даже заметил сообщения от, вероятно, знакомых контактов Натаниэля с вопросом о его самочувствии и заинтересованностью в отсутствии ответа. Мир магии жил своей тревожной, рваной жизнью, будто все держалось на честном слове и давно изношенных печатях. Но одна статья заставила Нила присмотреться внимательнее. Заголовок представлял собой сухой официальный текст: «20 декабря 2001 год. Ичиро Морияма и его отец, Кенго Морияма — последний из Совета старейшин хранителей — были найдены убитыми в собственной квартире.» Нил перечитал дату. Пять с половиной лет назад. Это произошло задолго до потери памяти и пропажи Натаниэля. Судя по дальнейшему тексту, Нил узнал, что полиция магического мира не располагала сведениями о местонахождении других сыновей семьи Морияма. Неизвестно также, кто принял дар хранителя по наследству. Но благодаря рассказу Кевина он знал, что дар может принять только прямой наследник рода. Следовательно, родной сын Кенго и брат Ичиро убил своих родных? Или, может, незаконнорожденный сын Ичиро Морияма? Удивительно, почему полиция не знает ни имени, ни места нахождения второго ребенка. Вполне вероятно, он может являться бастардом Кенго, рожденным от другой матери. Ниже, уже без попыток сохранять нейтралитет, шел комментарий редакции: «Мир находится в состоянии нестабильности. Без контроля скверна может просочиться откуда угодно. Из забытых домов, старых контрактов, сломанных связей. Из мест, куда давно не ступала нога человека или из давно забытых предметов. Если наследник Морияма играет против правительства, его сила распространять скверну может стать угрозой для всех нас. Будьте осторожны.» Дальше идут длинные сомнительные советы мер предосторожности и безопасности. Нил быстро пролистнул. Это выглядело серьезнее, чем, наверное, может показаться из рассказа Кевина. Неужели магический мир действительно находится под такой огромной угрозой? Он уже собирался закрыть вкладку, когда заметил ссылку ниже. Дополнение мелким шрифтом.

«Последние известные нам хранители:

• Кенго Морияма. Сила: вестник (распространение скверны). Статус: мертв.» Нил судорожно вздохнул. Он перечитывал надпись снова и снова, в надежде, что рано или поздно она изменится. «• Натан Веснински. Сила: сокрушитель (устранение скверны). Статус: мертв • Тильда Миньярд. Способность: смотритель памяти (провидец канатов памяти). Статус: мертва»