Цирк скверных душ

— Насчет Рико. Нил поднял взгляд на Эндрю. Они сидели в его комнате уже минут двадцать в приятной тишине. Миньярд молчал, а Нил не собирался начинать диалог. Эндрю дал ему время отдохнуть, но Нил, честно, не очень понимал, от чего именно, ведь даже спросонья не чувствовал себя уставшим и изможденным. Это заставило его в очередной раз убедиться в том, что ребята действительно заботятся о своих друзьях. Друзьях… такое сложное и до жути непривычное слово. Нил привык называть своего соседа по комнате в университете знакомым, кем-то посторонним, не дотягивающим до звания «друг». У Нила Джостена были друзья в Пальметто. Друзья, которые любили его и скучали по нему. Кажется, у него даже был парень? Натаниэль не помнит, но, похоже, понимает. Теперь понимает, что означает иметь близких людей. — Ты слышишь? — вновь подал голос Эндрю и нахмурился, глядя вниз на кровать. — Да. Хочешь поговорить о Морияма? — Не имею желания, но я должен. И, между прочим, его настоящая фамилия – Кагэяма. Я бы сказал, что он не достоин быть Морияма, но, пожалуй, Кенго и Ичиро были не меньшими моральными уродами. Нил улыбнулся. — Хорошо. Что насчет него? — Ты слышал что-нибудь про Театр Мрака? Нил моргнул, всем видом показывая, что произнесенный вопрос ничего ему не дал, но Эндрю лишь смерил его равнодушным взглядом. — Не слышал, конечно. Театр Мрака – место, где Рико вплетает скверну в сознание людей. Все артисты там поголовно талантливые марионетки Тэцуи, дяди Рико. Но, несмотря на название этого места и все представления в театре, он сам – пустышка. Лишь территория, которая нужна Кагэяма для порабощения аудитории. — Эндрю спрыгнул с одного из гамаков. — Театр Мрака появился раньше нашего шатра, но теперь он, можно сказать, противоположность цирка. Там они производят нечисть, а здесь мы избавляем людей от участи скверных душ. — Я мог предположить, что Рико не меньше, чем мне, необходимо место, где он сможет легко воспользоваться своими силами, — Эндрю кивнул. — Но к чему ты это говоришь? — Чтобы ты был готов. Судя по всему, что ты рассказал, Рико желает забрать тебя к себе. Раньше ты, как и Кевин, был частью актерского состава Театра. Натан отдал тебя в руки Тэцуи, и поэтому Рико считает, что ты принадлежишь ему, но на самом деле твой отец никогда не заботился о тебе достаточно, чтобы заморачиваться, где и с кем ты находишься. Нил поднял брови. — Кевин? — Да. Но я не буду говорить о нем. Если хочешь – спроси сам. Нил медленно кивнул. — Мы знакомы с детства, — напомнил Натаниэль. — Да. — Почему вы с Аароном не были частью Театра вместе с нами? Эндрю хотел было что-то сказать, но поджал губы. — У моей матери были другие планы на меня, — Он сделал шаг назад, будто старался уйти от навязчивых мыслей. — Нам нужно сходить к Би. — Бетси Добсон? Твоя вторая мама, которая живет в цирке и которую я, почему-то, ни разу не встречал? — риторически уточнил Натаниэль. — Именно. Она поможет нам узнать, каким типом черной магии тебя прокляли. Нил не знал, как это должно произойти, но бодро поднялся с кровати, готовый уже идти, однако Эндрю отошел от него еще на один шаг. — Ты не ходил в душ три дня, vero. Воодушевленное выражение лица Нила сменилось отвращением.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Нил вышел из душа, когда пар еще держался в воздухе, цеплялся за потолок и его кожу. Футболка, одолженная Эндрю, висела свободно, что неудивительно, если вспомнить телосложение Миньярда. Нил не сказал бы, что тот невероятный качок, но определенно шире Нила в плечах. Эндрю сидел на кровати, прямиком в том месте, где несколько минут назад располагался Хэтфорд, и, сложив руки на груди, сверлил своего гостя взглядом. — Удивительно, как давно я этого не видел, — прошептал тот, махнув хвостом. Иногда Нилу казалось, что это действие происходит чаще непроизвольно, чем целенаправленно. — Не видел чистых мужчин? — усмехнулся Нил. — Выходящих из моей ванной. — О, я могу почаще принимать душ у тебя. Нил по-совиному наклонил голову с улыбкой на губах и оглянулся, оставив Эндрю дуться пуще прежнего на кровати. Взгляд зацепился за ряды бумажных журавликов на идеально чистых, без единой пылинки, полках в комнате. Некоторые стояли прямо на книгах, некоторые свободно порхали по комнате, как домашние птички. Нил замялся. Он мог осмелиться и предположить, что изделия – его рук дело. — Воруешь мои вещи? — Нил ткнул пальцем в одно из неровных бумажных оригами. Он покрутил журавлика в руках, припоминая его. Тот, которого Хэтфорд сделал на балконе цирка в одну из молчаливых ночей рядом с Эндрю уже после возвращения. — Они тебе не нужны. — С чего ты взял? Нил не пытался обвинить Эндрю, лишь интересовался причиной чужого поступка. — Они были бесхозные. — Они были моими. — Значит, плохо охранялись. Нил хмыкнул, оставив журавлика вновь без дела валяться на полке. — Большинство ты подарил мне сам. Нил обернулся и встретился взглядом с собеседником. — Би ждет, — сказал Эндрю и встал. — Если ты закончил ревизию. Парни вышли за дверь в коридор шатра, но, на удивление, вдали появился занавес, означающий выход наружу. Прохладный сквозняк просачивался внутрь и задевал разгоряченное после душа тело Нила. Его пробрала мелкая дрожь, но, выйдя на улицу, юноша быстро привык к резкой смене атмосферы. Вокруг не виднелось ни ларьков со снеками, ни разноцветных каруселей, характерных ярмарке, которые он видел буквально недавно. — Нам пришлось закрыться раньше, — спокойно дал знать Эндрю и продолжил быстро шагать. — Здесь недалеко. Эндрю коротко смерил дрожащее тело собеседника взглядом. Остановившись рядом с ярким, но немного обшарпанным вагончиком прямо за шатром, который Нил сомневался, что когда-либо здесь замечал, Эндрю не спешил стучать или отодвигать фиолетовую шторку. Веселая музыка, напоминающая ту, что издает детская карусель, играла где-то рядом. — Не пугайся, — шепнул Эндрю и сделал первый шаг. Изнутри потянуло дымом, травами и чем-то сладким, приторным. Музыка моментально прекратилась, как и стрекотание сверчков в траве буквально в метре от вагончика. Нил на мгновение задержал дыхание. Внутри было темно, но не слепо. Свет исходил не от ламп, а от предметов: стеклянных бутылочек с мутными жидкостями, нитей с узелками и костей, отполированных до невозможного. Густой воздух пах травами, дымом, старой бумагой и чем-то сладким, почти детским. Вроде карамели или засахаренных яблок. Этот запах сбивал с толку. Все здесь говорило о мраке, но продолжало пахнуть карнавалом. Пол был устлан коврами – разными, не сочетаемыми, наложенными друг на друга слоями. Каждый шаг тонул в них, будто помещение не хотело, чтобы ты ходил здесь быстро. Пространство внутри выглядело больше, чем снаружи, что неудивительно, ведь весь цирк и работает по этому принципу. В центре стоял низкий стол. На нем – колода карт, камни, перевязанные красной нитью, и чашка с темной жидкостью. За столом восседала женщина. Красивая. Немолодая, но и не выглядела старой бабкой-гадалкой, которой такое помещение вполне могло быть характерно. — Мам, — Эндрю присел напротив женщины и пригласил Нила взглядом. — Привет. Бетси не ответила. На самом деле даже не шевельнулась, в то время как Нил последовал за другом ближе к столу, с опаской присаживаясь рядом. — Здравствуйте. Нил старался разглядеть опущенные вниз глаза напротив, но заметил лишь пустоту. Буквально черные глазные яблоки выглядывали из-под ресниц. Парень хмуро повернулся к Эндрю, но не решался задать вопрос. — Как ты? — младший Добсон продолжал задавать вопросы, возможно, имея надежду хоть раз получить ответ, но в итоге тяжело вздохнул и продолжил. — Это Натаниэль, ты помнишь его? Женщина подняла объятые тьмой глаза. Нил предположил, что теперь она смотрит на него. — Твой vero. — Да, — тихо, почти ласково, насколько это было возможно для Эндрю, прошептал тот. — Вопрос, за которым вы пришли ко мне. — На Натаниэля наложена черная магия, — Эндрю сжал кромку стола, будто старался без страха продолжить диалог. — Нам нужно узнать, как ее снять. Бетси молчала пару долгих, вязких секунд, но продолжила все в том же тоне: — Темная магия существует, пока существует ее хозяин. Отозвать ее означает убить создателя или совершить идентичный ритуал тому, что был совершен ранее. Би протянула свою ухоженную руку над столом. Кончики ее пальцев были окрашены в черный – не так, как это происходило с Нилом. То, что он видел сейчас, кажется, не поддавалось исчезновению. — Дай ей руку, — подсказал Эндрю, будто Нат сам не мог до этого догадаться. Он мог. Просто женщина напротив далеко не внушала доверия. Но Эндрю доверять можно. Так что Веснински медленно сунул руку в чужую раскрытую ладонь. — Музыка, — Би мягко отпустила ладонь и оставила на ней капельки черной магии, которые моментально втянулись обратно в его плоть. — Его воспоминания запечатаны в нотах. — Флейта Жана, — Эндрю кивнул сам себе. — Я мог предположить, но должен был знать наверняка. Как нам убрать с него темную магию? Бетси обернула голову к сыну. — Заполучить ноты. Необходимо воспроизвести песнь его воспоминаний. Голова женщины дернулась, а через пару секунд и вовсе начала судорожно трястись. — Эндрю? — Нил взмахнул руками, не предполагая, чем может помочь. — Эндрю, что происходит? Парень бросил взгляд на друга, но заметил лишь привычно спокойное выражение лица, наблюдающее за судорогами Бетси. — Я же сказал, — Эндрю встал и шагнул к выходу. — Не пугайся. Когда парни вновь оказались прямо на пороге, младший Добсон медленно обернулся и обратился к матери: — Пока. Как только свежий поток воздуха коснулся их кожи, замершей после долгого нахождения в таком сомнительном и безжизненном пространстве, а музыка возобновилась, Эндрю облокотился на стену вагончика, тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Нил молча принял то же положение рядом и постарался подарить Миньярду как можно больше комфортного спокойствия. — Скверна, — прошептал Эндрю, словно читая в молчании Нила вопрос о произошедшем. — Рико заразил ее скверной после того, как ты исчез. Он не успел вплести скверну в ее нити жизни полностью, но сделал немало. Нил почувствовал терпкий запах табака. Не стоило оборачиваться, чтобы понять, что юноша рядом закурил сигарету. — Она провидица, — Эндрю в очередной раз выдохнул большой клуб дыма в холод ночи. — Би сильна. Тильда не выбрала бы слабую женщину. Мама одна из немногих, кто может противостоять скверне, но, как видишь, время от времени это дерьмо берет над ней верх. — Если в мои способности входит очищение нитей жизни, — Нат сжал кулаки, — значит, я могу ей помочь. — Это не так просто. Ты полностью потерял контроль над своими способностями. Не сомневаюсь, что рано или поздно у тебя выйдет научиться этому вновь, но необходимо время. Натаниэль прикусил губу и обратил взгляд на собеседника рядом. Рассматривать белые блики на его коротких волосах не казалось худшим из всех возможных времяпрепровождений. — Как ты? — Нил наклонился и заглянул в чужие глубокие карие глаза, побоявшись найти в них отчаяние, а еще хуже – слезы. Но ничего подобного. Эндрю выглядел устало, но точно не разбитым. — Я уже и забыл, какой ты. — Какой? — поднял уголок губ Нил. — Омерзительный. — О, — Нил усмехнулся. — Это ложь, ты так не считаешь. — Да, ложь, — Эндрю бросил окурок на землю, растоптав его ногой. — Ложь, что я забыл. Миньярд шагнул в сторону цирка, но Нил сомневался, что тот желает быть рядом с кем-либо сейчас. Как долго Эндрю не спал, пока Нил лежал в его кровати? Неужели он спал в этих неудобных гамаках на потолке? Ему стоит отдохнуть, а Нилу – вновь постараться осмыслить все произошедшее. Фокусы никогда не закончатся, верно?

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Натаниэль сомневался, что во мраке полной луны под шатром найдется хоть один циркач, не погруженный в царство Морфея. А сам он, выспавшийся и более чем набравшийся сил за три дня, не имел желания возвращаться в кровать. Свет под потолком горел вполсилы, воздух пах резиной, пылью и вечным попкорном. Нил не любит попкорн. Наверное, точно не сладкий. Автомат в тренировочном зале издавал лопающиеся звуки, словно делал снек специально для Нила. Взяв бело-красную коробку и зачерпнув нужное количество соленого попкорна, парень облокотился на одну из высоких коробок и убедился, что это достаточно вкусно, чтобы продолжить жевать. В небольшой куче бесконечных платков, которые так любит оставлять за собой Ники, послышалось тихое копошение. Нат знал, что цирк не позволит злоумышленникам проникнуть внутрь, но беспокойство отчего-то заставило волосы на загривке встать дыбом. Парень напрягся, сощурил глаза и постарался разглядеть неизвестный источник звука в полумраке, но в момент, когда пара сцепленных платков была отброшена в сторону, Хэтфорд заметил белый мех и небольшие колючки. Рожки. Пара шагов – и юноша уже распутывал бедного кролика Рене из ловушки. Ричи, кажется? Натаниэль встал и поднял малыша перед собой, вглядываясь в его глазки-бусинки и дрожащий носик. — Привет, — глупо прошептал парень, но усмехнулся своей же фразе. — Ты-то мне и поможешь. Ники упоминал, что Нити судьбы – это главная связующая судеб и души всех живых существ. Если Натаниэль – хранитель, он должен знать, как пользоваться своей силой. Нат положил кролика на одну из коробок и, убедившись, что тот не собирается двигаться, отошел на метр. Наверное, ему стоило уточнить у Эндрю или Аарона, как пользоваться своим особым зрением, но сейчас они спят, а терять время впустую желания нет. Нат сложил руки на бедра и уставился на кролика. Ничего вокруг не выдавало присутствия этих красных штук, которых он видел во сне и о которых люди часто говорят. Хэтфорд протянул руку в направлении кролика, но замер. Он ведь не может причинить ему боль, не так ли? Или может? — Что ты делаешь? Нил вздрогнул и резко обернулся ко входу в зал. Облокотившись на порог и сложив руки на груди, стоял никто иной, как Кевин Дэй со своей излюбленно-надменной гримасой. — А ты? Натаниэль повторил чужую позу. Небольшая неловкость от своих же действий легла на плечи, но была быстро отброшена мыслью о том, что вообще-то он не делал ничего плохого или странного. Кевин замялся и бросил взгляд на одну из скрипок, лежащих в углу с инструментами. Ясно. Он и по ночам играет. Кевин хотел было уже развернуться, явно не желая чужой компании, но Нат его остановил. — Постой. Дэй замер, вновь крутясь на пятках в сторону собеседника. — Я не буду играть для тебя, — парень нахмурился, на что Хэтфорд закатил глаза. — Я хочу научиться видеть и очищать нити. Поможешь? — С чего ты взял, что я знаю, как это делать? Спроси у Миньярдов. Кевин не двинулся с места, и Нат уже знал, что получит свое. — Хорошо. Дэй раздраженно, насколько это только возможно, зашагал, но, почему-то, не в сторону Натаниэля. Он принялся открывать ящики с реквизитом один за другим, пока не нашел то, что нужно. Он выудил из коробки обычную белую бумагу и бросил ее на пол рядом со вторым присутствующим. — Оригами? Нат медленно присел на пол рядом с Дэем и взял один из листов. Кевин с подозрением посмотрел на него. — Откуда ты знаешь? — Я видел их в комнате Эндрю, — решил коротко объяснить юноша. Кевин кивнул и тоже взял бумагу. — Магия бывает разной. В разных образах, формах, чувствах и ощущениях. Но любая из них требует контроля и аккуратности. Разум волшебника всегда должен быть уравновешен, иначе ничего не выйдет. Я использую медитацию. Стараюсь сосредоточиться на звуках, отделить их друг от друга. Это помогает моей магии. И тут Хэтфорд вспомнил, что нередко заставал Кевина в тихих местах со сложенными на коленях руками. — Почему бы мне тоже этого не сделать? — шепнул Нил и по привычке сделал первый сгиб листа. — Тебе это не подходит. Собеседник старался вылепить что-то из бумаги, но Нат искренне сомневался, что Дэй понимает свои действия. Откуда-то его мышечная память досконально помнила, где и как складывать оригами. — Рене, например, использует рисование. Ты, должно быть, видел ее картины в коридорах. — Видел. Они… мрачные? Он вспомнил кричащих девушек и окровавленных животных, которые изредка появлялись на стенах цирка и которых Хэтфорд искренне пугался. Но Дэй лишь пожал плечами. — Это ее успокаивает. Даниэль читает во время дождя. Если ты не заметил, она наиболее раздраженная в солнечные дни. Элисон ходит в сауну. — Здесь есть сауна? Нил оторвался от занятия и хлопнул глазами. — Эм, да, но ей никто, кроме нее, обычно не пользуется. Ники болтает. Не обязательно с людьми, иногда сам с собой. Это почему-то его заземляет. Пение для Сета является и магией, и способом успокоения. Ему повезло, он получает покой от одного только использования своих сил. Аарон ходит по канатам, — Кевин указал вверх, — как и по канатам памяти, только по обычным. Нилу показалось забавным, как все эти способы держать себя в тонусе подходят способностям ребят. — А Эндрю? — сверкнул глазами Нат, на что собеседник усмехнулся. — Убирается. — Что? — Он чистюля, ты разве не заметил? — хмыкнул тот. — Вообще Эндрю не владеет какой-то особенной магией, кроме видения нитей, но заземление здесь не менее важно. — Почему у меня именно оригами? Кевин пожал плечами. — Я не знаю, возможно, там просто необходима та же точность, что и для очищения нитей судеб. Ты говорил, этому научила тебя мама. Нил замер. По телу пробежала дрожь, но он не знал почему. — Прости, — Кевин поджал губы. — Не стоит. Нил заметил, как Дэй опустил плечи, словно задел больную тему. Может, это и так. Натаниэль не помнит. — Как ее звали? — Мэри Хэтфорд. — Что с ней случилось? Она умерла? — От рук твоего отца, Натаниэль. Нат лишь пожал плечами. Если они и были близки, он этого не помнит. — Мы росли вместе, — ненароком вспомнил юноша, намекая на более детальный рассказ от Дэя. — Оттуда ты много обо мне знаешь? — Это, — Кевин взмахнул рукой на бумагу между ними, — немного. Но ты прав. — Как ты попал в Театр Мрака? — поинтересовался Натаниэль, вспоминая замечание Эндрю, что, если ему интересно, он должен сам спросить об этом у Кевина. Собеседник издал задушенный звук, словно кто-то разом выбил весь воздух из его легких. Спустя пару минут молчания Нат серьезно засомневался, что тот хочет продолжить разговор, но вдруг Кевин начал рассказ. — Они называют себя воронами, — Дэй вздохнул и продолжил. — Театр Мрака – это место, в котором я оказался не совсем по своей воле. Как, на самом деле, и каждый ворон, в том числе и ты. Наши истории чем-то похожи. После смерти твоей матери Натан отдал тебя на попечительство Тэцуи Кагэяма просто потому, что не хотел с тобой нянчиться. А моя мать дружила с мастером. То есть с Тэцуи. После ее смерти он взял опеку надо мной. В Театре все происходило по правилам, которые никто не объяснял, но от всех ждали слишком многого. Сложное место. Наказание за любую не выученную реплику – плетка, а то и хуже, магия. Черная… любая. Там я и встретил тебя, Натаниэль. Ты присоединился к нам в возрасте десяти лет. Так мы и подружились. Был еще Жан, но… я думаю, в итоге он принял не ту сторону, что мы. Я сбежал из Театра, а после помог выбраться из этого ада и тебе, но, когда я вернулся, — Кевин поджал губу, — Жан был уже другим. Совсем другим. — Куда ты пошел? После воронов? — Я узнал о существовании своего отца. — Ваймак. — Да. Мама оставила письмо внутри одной из ее старых гитар. Я его нашел. Думаю, это огромное везение, что его нашел именно я, а не мастер. Нил ожидал продолжения, делая уже, наверное, пятого белого журавлика. — В письме говорилось об адресе моего отца. Его имя и заклинание, позволяющее освободиться от оков Театра Мрака. Оно было разовым, так что временно покинуть воронов смог лишь я. И я же познакомил тебя с Ваймаком, когда вытащил твою задницу из той преисподней. Мы показали тебе наш проект под названием «Цирк скверных душ». — О, — Нил сгладил клюв журавлика. — Так я был одним из первых здесь? — Именно. Натаниэль хотел было продолжить разговор, как Кевин внезапно шикнул на него. — Тише. Немного более расслабленный Кев продолжил заниматься абсолютно неверным складыванием бумаги, а Нат постарался последовать его примеру и успокоиться после захватывающего рассказа друга. Натаниэль в очередной раз убедился, насколько сильно хочет вспомнить. Нат не думал о том, что делал руками. Мышечная память подсказывала, где повернуть лист, где остановиться, а где снова провести пальцем, тем самым закрепив форму. Каждый сгиб – как четкая точка, поставленная в конце фразы. С каждым новым движением дыхание выравнивалось. Плечи опустились. Похоже, это реально работает, но никаких всплесков магии он пока не чувствует. Следующий журавлик. Он удерживал внимание на ощущениях. Как бумага становилась плотнее, как края совпадают идеально, а фигура медленно рождается из хаоса. И думал о нитях. О том, как, наверное, они должны выглядеть. Как они звучат. И вдруг услышал. То, что было во сне. Тот самый звук, который не выдержали бы ничьи в мире ушные перепонки, но Натаниэль выдерживал. И наслаждался. Он поднял глаза на Кевина. Натаниэль не увидел его лицо. На самом деле, кроме светлого пятна перед собой и ощущения, что это его друг, он не увидел ничего. Только… вот они. Маленькие полосы. Не такие, как он ожидал. Они пересекали Кевина полностью. Почти связывали, и, наверное, будь они осязаемы, душили бы его, но Нат знает, что Кевин их не чувствовал. Некоторые возвышались над его головой куда-то далеко, в направлении потолка и проходили сквозь него. Хэтфорд медленно протянул руку в их направлении.