Цирк скверных душ

Прошло несколько дней. За это короткое время Нат научился различать нити. Они представляли из себя тонкие, почти невидимые связи, пронизывающие людей и их судьбы. Теперь он видел их всегда. Даже больше, чем всегда. Во снах, в животных, в движении, в паузах между словами и в на вид неодушевленных предметах. Таких как цилиндр Ваймака или карты Бетси, к которой они с Эндрю изредка захаживали. Видеть нити вовсе не пугало. Это было забавно и, в какой-то мере, расслабляюще. Интересно, Эндрю, Аарон и Рико тоже видят их постоянно? Он всматривался в нити своих друзей особенно внимательно, ожидал заметить хоть малейший изъян вроде потемнения, надлома или следа чуждой скверны, но их судьбы оставались неизменно чистыми, тянулись ровно и спокойно, без искажений или боли. Что, в самом деле, удивительно. Нат должен был радоваться этому, и все же внутри росло странное беспокойство. Он не чувствовал себя обязанным защищать весь мир, как какой-то глупый супергерой из фильма, но подсознательно хотел защищать друзей. Однако ему совершенно не на чем было практиковаться. Он не решался прийти и помочь Би. Боялся, что может ненароком навредить нитям ее жизни. Даже если разорвать их было не под силу даже хранителю, он мог стереть больше, чем необходимо. Избавить ее не только от скверны, но и искалечить некоторые важные события в ее судьбе. Все-таки любая магия опасна и непредсказуема. И потому он ждал. Неясно чего именно, но старался найти нужный момент. В целом, помимо нового магического зрения мало что изменилось. Только Сет. Он перестал задирать Натаниэля при каждом удобно подвернувшемся случае. И всегда, реально всегда, был рядом. Иногда даже слишком часто. Каждый раз, когда начинались приступы, его голос удерживал Ната на поверхности и не позволял черной магии утянуть слишком глубоко. После встречи с Жаном приступы стали повторяться чаще, будто что-то внутри оказалось встревожено и не желало больше засыпать. Каждая подобная волна грозила затянуться надолго, увести его в долгую и вязкую тьму. Вероятно, он раз за разом проваливался бы в долгие, изматывающие комы, если бы не Гордон. Его вмешательство возвращало Натаниэля обратно и вырывало любой намек на пересечение грани на корню. Нил не был против. Наверное, наоборот, даже благодарен. В отличие, пожалуй, от Эндрю, который бросал на Гордона раздраженные взгляды каждый раз, когда они оставались втроем. Кабинет Ваймака всегда казался чем-то неправильным по меркам цирка. Слишком обычным и до странного настоящим. Грубый стол из потертого дерева, стопки бумаг, которые никто не пытался упорядочить, старый диван с прожженной обивкой и неизменная кружка с остывшим кофе. Ни магии напоказ, ни трюков. Только вещи, которые существовали лишь потому, что Ваймаку так было удобнее. Цирк сам подбирал комнаты, по характеру похожие на своих хозяев, и только такой личный кабинет Натаниэль мог представить для Дэвида. Мужчина сидел за столом, откинувшись на спинку стула, словно этот хаос снаружи был для него всего лишь фоном. Натаниэль привык к этому человеку. Он знал, что Ваймак не причинит боль. Знал, что он безопасен. — Вы меня позвали, — тихо напомнил Нат, удобно и бесцеремонно плюхнувшись в кресло напротив стола. В окружении всех этих странных, а иногда до странного нормальных людей он начал чувствовать себя более чем спокойно и комфортно. В Пальметто был лишь стресс и пронизывающий подсознание страх, а здесь он словно вновь обрел свободу. — Уже и забыл, какой у тебя характер, — Ваймак отложил какие-то бумаги в сторону. Какие у него вообще могут быть бумаги? Разве управление цирком настолько сложное занятие? — Какой? — ухмыльнулся Натаниэль и выхватил один из документов на краю стола. «Робин Кросс». Значилось на белоснежном листе. — А это кто? Ваймак вздохнул, забрал из чужих рук лист бумаги и отложил его на свое законное место. — Я просматриваю других ребят в цирк, — ответил мужчина своим грубым голосом. Мужчина снял очки и облокотился головой на руку с закатанными до локтей рукавами. Нил вспомнил татуировки на руках Дэвида, которые заметил, когда еще только присоединился к цирку. — Почему нити? — решил уточнить он, указывая растерянному Ваймаку на его предплечья кивком. Мужчина медленно перевел взгляд на собственные руки. — Нити – это жизни и судьбы людей, — Натаниэль кивнул и дал понять, что весь во внимании. — Ты знаешь, какой у меня магический дар? Хэтфорд лишь пару раз растерянно моргнул, чуть покачивая головой, не сумев откопать в подсознании такую информацию. Наверное, он всегда считал Дэвида обычным человеком вроде Мэттью, без магического отпечатка. — Конечно, ты не помнишь. Я чувствую людей, чьи нити судьбы на грани. Нат удивленно распахнул глаза и открыл рот, чтобы спросить. — Нет, — Ваймак усмехнулся, — я их не вижу. Я не такой, как ты. Но вот и ответ на твой вопрос. Иногда я ощущаю, что должен их видеть. Он развернул руки в удобное положение, чтобы тоже их разглядывать. Так, будто не видит свои татуировки каждый день. — Я чувствую, когда судьба людей висит на волоске. Не важно, что их ждет – смерть, моральные проблемы или что-то еще хуже. И я считаю себя в ответе за то, чтобы восстановить их нити. В ответе за тех, кто сбился с пути и чьи нити судьбы на грани. Натаниэль должен был предполагать, что дар Ваймака, если он и существует, не может быть так прост. Хотя какие из них всех вообще просты? — Но это не то, о чем я хотел поговорить, — Дэвид тяжело, но готово вздохнул в момент, когда дверь приоткрылась и в проеме появились Эндрю и Сет. Хэтфорд даже немного скривился. Он убегал от Гордона все утро, просто не мог стерпеть его бесконечный контроль. — Все это, — мужчина кивнул на бумаги с кандидатами в цирк, — пока не имеет значения. — А когда будет? — Когда мы разберемся, что делать с тобой. Сет не может провести остаток жизни, присматривая за твоими бесконечными обмороками. — Я надеюсь, — Хэтфорд услышал отчетливый фырк в метре от себя. — Так, — Натаниэль с подозрением обернулся на ребят, а потом вновь вернулся к старшему, — что я могу сделать? — Я поговорил с Эндрю, — мужчина принялся рыться в ящике рядом со столом. — Он рассказал мне, что на тебе за тип проклятия и как его снять. — Как я достану лист с нотами Моро? Я ведь не могу просто заявиться в Театр Мрака. — Вообще-то, — Ваймак протянул помятый флаер в руки собеседника, — можешь. Натаниэль принял лист бумаги, развернул его и всмотрелся в мрачное, словно сшитое из самой тьмы, объявление. «Театр Мрака. “Фауст” Гёте». — Серьезно? Я просто пойду на пьесу? — Будем культурно просвещаться, — подал голос Эндрю, уже сидящий на одном из комодов Дэвида и неизменно игриво машущий хвостом. — О, с чего ты взял, что я возьму тебя с собой? — Натаниэль нахмурился и обернулся к Миньярду всем телом. — А с чего ты взял, что мы отпустим тебя одного? — почти безразлично бросил он в ответ. — «Мы?» — Если бы было необходимо, мы бы заявились туда всей труппой, — Ваймак вновь подал голос. — Но это будет слишком подозрительно и заметно. Так что вы идете втроем. Хэтфорд поджал губы. Он не привык, что о нем заботятся. Это ощущалось приятнее, чем чувство, что с ним обращаются как с ребенком, потому что он знал, что это не так. — Как они могут нас не узнать, если мы собираемся просто взять и заявиться на их территорию? — Нил хмуро положил лист на стол Дэвида, после чего почувствовал движение Сета сзади. — В театре есть дресс-код.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

В день назначенной даты пьесы Нил вышел из душа с мыслями о предстоящем. Он не боялся. То есть, скорее, не за себя. Рико не посмеет и не сможет причинить ему или Эндрю непоправимый вред, но про Сета невозможно сказать того же. Способности Эндрю удивительны. Хоть он и не является наследником силы матери, но имеет все, кроме индивидуальных способностей, как у Аарона, Рико и Натаниэля. Насколько Хэтфорд знал, Миньярды являлись первыми в истории близнецами-хранителями, зафиксированными человечеством. Скорее всего, именно поэтому произошел некий «сбой», которого никогда не случается с обычными кровными сиблингами-хранителями. Капли воды падали с вьющихся, темно-каштановых волос прямо на футболку. Нат сидел за туалетным столиком в своей комнате и пытался вспомнить, есть ли в его шкафу нечто парадное, достойное театра и не выделяющееся, ведь его заранее предупредили, что в месте, куда они направляются, так принято. По вкусу в одежде Кевина, пожалуй, можно было сказать, что он воспитывался в подобном мрачном и жутко деловом месте. Нат оглянулся. Сундук. Тот, что обычно стоит впритык к кровати, теперь отодвинут чуть-чуть в сторону. Он напрягся и медленно встал со стула. Каким бы удивительным или даже безумным местом ни являлся цирк скверных душ, Нат жил здесь достаточно долго, чтобы знать, что предметы, как минимум в личных комнатах, не двигаются сами по себе. Он опустился на корточки и открыл крышку, замечая, что на самом дне углубления, которым он сомневался, что когда-либо вообще пользовался, лежала ткань. Черный костюм с серебряными нитями в некоторых местах. Хэтфорд усмехнулся мысли о том, что когда-нибудь стоит поблагодарить Эндрю за всю одежду, которую он ему дарит. Главный вопрос – зачем он это делает? Когда юноша взял одежду в руки, дабы развернуть ее и оглядеть внимательнее, оттуда вывалилось нечто твердое, что, без сомнений, являлось маской. Нат взял ее осторожно, двумя пальцами, как что-то хрупкое и опасное одновременно. Она была из тонкого светлого материала. Не белого, а цвета старой кости, с бордовыми, кроваво-красными трещинками по всему ее периметру. Без вычурных элементов, но добавляющая особый, незаметный хаос. Это красиво и, кажется, подходило Натаниэлю. Он собирался взять что-то старое из бесчисленных комнат с реквизитом шатра, но так ему нравилось даже больше. Любой другой человек был бы зол, что кто-то роется в его сундуках, пока он в душе? Определенно да. Но Натаниэль не чувствовал себя расстроенно или раздраженно. Наверное, даже более спокойно, чем когда появлялся в этой пустой комнате. Он не знал названия странного ощущения рядом с Эндрю Миньярдом и не мог знать, какие у них были отношения до его потери памяти, но ужасно желал вспомнить. Вполне возможно, что, дай ему кто-то выбор: вспомнить Эндрю или любой другой важный момент его жизни, выбор был бы очевиден.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Высокие потолки терялись в полумраке, свет падал сверху узкими полосами, пол был расчерчен следами старых тренировок. Царапины и вмятины на потолке или даже потертые круги, словно здесь учились падать и вставать. Что, вероятно, являлось истиной. Ваймак стоял у края зала, скрестив руки. Сет сидел на полу, опираясь спиной на стойку. Его маска лежала рядом, но, заметив Нила, он поднял ее и надел. Она была темной, с тонкими серебряными линиями, расходящимися от висков и лба, как нотный стан. Между ними – крошечные знаки, как ноты, паузы, ключи, вплетенные так, будто музыка проросла в саму форму. Чуть дальше, на одной из коробок, сидели Ники и Эндрю. Завидев Натаниэля, Хэммик сделал вид очень дешево наигранного обморока. — О, святые, ты красавец! — Ники широко, даже слишком по-хищному, улыбнулся при обращении к вошедшему. Нат лишь поднял бровь и встретил взгляд Эндрю из-под маски рядом с кузеном. Что удивило Натаниэля, так это узор. Точно такой же, как у него самого, только желтый, скорее даже золотой. — Нам выйти? — саркастично уточнил Сет, переводя взгляд с Хэтфорда на Миньярда. — Зачем? — Натаниэль кашлянул, отрываясь от разглядывания золотых трещин, так похожих на пряди волос Эндрю под лучами солнца. — Нам пора. Ваймак вздохнул, будто был слишком вымотан своими артистами, и оттолкнулся от стены. — У Эндрю артефакт, — мужчина указал в сторону, на украшение в руках Добсон. Оно было похоже на ожерелье или карманные часы, но не имело циферблата. Лишь куча неясных шестеренок. — С его помощью вы телепортируетесь к Театру Мрака. Все ясно? Натаниэль, кажется, был единственным, кто кивнул, хоть и искренне считал, что с телепортацией им поможет Ники. Гордон протянул руку к плечу Эндрю. Нат просто сложил ладонь на чужое предплечье. Ники мягко взял кончик рубашки Натаниэля руками. — Будьте осторожны, — в его глазах читалась тревога, но было место и радости. Наверное, радости за Натаниэля. За то, что, возможно, он вернется в цирк уже со своими воспоминаниями, или хотя бы нотами, с которыми им поможет разобраться Кевин. — Хорошо, — Хэтфорд кивнул, и Хэммик посчитал это действие достаточно убедительным, чтобы отступить в сторону. И вот снова оно. Странное ощущение дежавю, потемнение в глазах и свет уличных фонарей. Хэтфорд почти упал на землю в приступе кашля. Ладонь сжала грудь до побеления костяшек и помятой ткани рубашки. — О, Натаниэль у нас магический слабак? — усмехнулся Сет. — Пошел к черту, Гордон, — прохрипел Нат и постарался встать на обе ноги. — Я просто наконец рад видеть, как ты не выебываешься своими познаниями и умениями в магии, — выплюнул юноша. Эндрю схватил руку Ната и засунул в нее маленький пакетик, а после бросил точно такой же Гордону. Хэтфорд извлек изнутри две маленькие беруши. — Чтобы Жан не мог сделать из тебя спящую красавицу, — хмыкнул Эндрю. — О, святые! — Сет зажмурился. — Может, вы еще поцелуетесь? Сунув две мягкие подушечки в уши, что Натаниэль моментально повторил, Сет засунул руки в карманы своих серых брюк и двинулся в сторону. В сторону чего? Перед ними выросло слишком красивое, чтобы быть реальным, здание. Театр Мрака не пытался прятаться, наоборот, выделялся среди других, не менее безумных, но явно чуть менее вычурных зданий. Высокий фасад, тянущийся вверх, будто ему было мало неба; витражи, в которых свет ломался, как в воде; резные колонны с фигурами, чьи лица невозможно было рассмотреть до конца. Казалось, если отвести взгляд, они точно изменятся. Эндрю ничего не сказал. Он просто остановился на полшага дальше Ната, как будто инстинктивно перегораживал путь, и прищурился. Натаниэль последовал его примеру. Перед входом была толпа. Много людей. Слишком много. И все поголовно в масках. Они были разными: фарфоровыми и деревянными, золотыми и треснувшими, с нарисованными улыбками, пустыми глазницами, нотами, узорами, символами. Некоторые закрывали лица полностью, а остальные – только глаза. Никто здесь не был полностью открыт. Это навевало беспокойство. Тихую тревогу, легко пробравшуюся глубоко в сознание. Эндрю двинулся первым. Неуверенность в его шагах отсутствовала, был лишь вызов. Двери отреагировали мгновенно, почтительно распахнулись шире и впустили их как долгожданных гостей. Когда Нил переступил порог, шум улицы исчез. Не стих, а буквально исчез, словно его никогда не существовало. Внутри пахло пылью, свечами и чем-то старым или даже родным. Нил сделал еще шаг вперед, и театр резко, мгновенно закрыл двери, словно обещая, что до конца представления никто отсюда не выйдет. — Не нравится мне это место, — Сет уже менее уверенно рассматривал черный пол. Любой человек из мира Нила Джостена подумал бы, что это сенсор с играющими изображениями, реагирующими на шаги. Но Натаниэль предполагал, что дело здесь гораздо серьезнее, чем просто технологии. Магия. Театр Мрака кишел магией не меньше, чем Цирк Скверных Душ, но по сравнению с шатром нахождение здесь вызывало лишь вязкую смесь негодования и доли страха, а не воодушевления и ликования, как это было дома. Контролер в маске без глазниц – вернее, глазницы были, но пустые – принял билеты молча. На них вспыхнули символы, даже не буквы и не руны, а что-то среднее между шрамами и нотами, и тут же погасли. — Отлично, — пробормотал Сет, когда парни выдвинулись в сторону зала ожидания. — Надеюсь, мы здесь не умрем. Ну, то есть я не умру. — Не умрешь, — уверил Натаниэль друга. Сет лишь усмехнулся и встал за один из высоких свободных столов для ожидания представления. Люди здесь вели себя так серьезно, тихо и по-аристократически вежливо, что редко встретишь в хаосе цирка. Откуда-то доносились звуки скрипки и красивый хор голосов. — У нас вообще есть план? — Гордон с подозрением уставился на одну из девушек, с улыбкой смотревшую на него и прикрывшуюся полупрозрачным веером. — Ну, типа, у Ваймака всегда есть план, не так ли? Я не поверю, что он отправил нас сюда без ничего, — почти отчаянно прошептал Сет. Нил почувствовал себя глупцом. Наверное, все-таки перерыть весь театр в поисках этого чертового листа с нотами Жана – откровенно хуевая идея. Эндрю закатил глаза и протянул на середину стола руку, где на одном из пальцев красовалось кольцо с большим темным камнем. — Это еще один артефакт. Похоже, Сет был прав, Ваймак не позволил бы им идти с пустыми руками. — Он светится, когда владелец выбирает верный путь к цели. Так мы найдем место, где Моро хранит воспоминания Ната. — Как это работает? — Хэтфорд взял ладонь Эндрю в свои руки. Эндрю молчал пару секунд, до тех пор пока Натаниэль не встретился с ним взглядом. Эндрю протянул руку в направлении зала номер 01, где в данный момент проходило мероприятие. Когда через пару секунд ничего не произошло, Эндрю начал медленно вести кулаком левее, до тех пор пока камень не загорелся изумрудно-зеленым. — А вот и твои ноты, Нат, — Эндрю потер кольцо и уставился в стену, в направлении которой указал артефакт. — Они в гримерке. — Откуда ты знаешь? — Нат заглянул в его глаза. — Я здесь уже бывал, — Эндрю ткнул пальцем в грудь напротив. — И ты тоже глубоко внутри об этом знаешь. — Вы омерзительны, — Гордон облокотился подбородком на руку. — Когда ты здесь бывал? — Натаниэль постарался не обращать внимания на завывания Сета рядом. — Ты говорил, только Кевин и я были артистами Театра. — Так и было, — согласился Эндрю. — Но это не значит, что Рико не пытался заманить сюда и меня. Он хотел переманить всех потенциальных хранителей на его блядскую сторону. То и дело приглашал нас с Тильдой сюда, но я ни разу не позволил ей оставить тут меня или Аарона. Мы не созданы для Театра. Я, — Эндрю почти незаметно запнулся. — каждый раз пытался вытащить тебя отсюда, но забрать человека, магически связанного с театром, не так уж просто. — Но в итоге я ушел, — Хэтфорд нахмурился. — Как? — Я помог, — Сет, который успел улечься на стол головой, что явно шло вразрез с аристократичностью этого места, поднял руку, словно уставший ученик за партой. Девушка с большим декольте продолжала смотреть на Гордона, но теперь скорее с усмешкой, чем влюбленными глазками. — Моя магия исцеляет проклятия. Она не настолько сильна, чтобы отменить черную магию, но когда я попал в цирк и, к сожалению, познакомился с Кевином и Миньярдами, они уговорили меня разорвать твои проклятые узы с театром и забрать в цирк. Натаниэль даже не представлял, какую большую роль Гордон играл в его жизни раньше. — Как ты попал в цирк? — после вопроса Сет замер, медленно поднял голову со стола и открыл глаза. — Ты попал туда до меня. Ты был четвертым после близнецов и Кевина? Гордон молчал и еле заметно хмурился на собеседника. Без агрессии, но с нескрываемым отвращением. — Ненавижу, что ты потерял память, — было ясно как день: он не хочет рассказывать и вспоминать эту историю вновь, но, похоже, что-то все-таки заставило его это сделать. — Да. Я был четвертым. Я был старшим в семье из пятнадцати детей. Мой отчим и мать не особо волновались о нашем благополучии, но, на удивление, все остальные были достаточно дружны, чтобы считаться семьей. Ни у кого из нас не было магического отпечатка. Мы считались простыми, бедными людьми, не имеющими ничего, чтобы зарабатывать деньги. — Сет скосил взгляд на стол. — Обычным людям здесь в разы тяжелее пробиться, нежели тем, у кого с рождения есть магия. — Но у тебя, — начал неуверенно Хэтфорд. — Я узнал об этом поздно. Слишком поздно. В разгар того блядского вируса, когда каждый второй дом опечатывали карантином, один из моих младших братьев, Рон, заболел. Неудивительно. Нас было много в маленьком помещении. У нас не было средств на хороших врачей или даже самые простые лекарственные зелья. Рон погиб на четырнадцатый день гниения изнутри и расслоения своих нитей судьбы. И, очевидно, за ним последовали и другие. По одному. Они медленно заболевали и мучительно погибали. Я старался помочь им, пытался заработать денег на лекарства онлайн, но заболевших было слишком много, лекарства стоили слишком дорого, а время совсем поджимало. Я остался один. В наш дом не решались зайти ни скорая, ни полиция. Магические вирусы передаются больше, чем воздушно-капельным путем. Через мысли, энергетику и эмоции. Обычные средства дезинфекции или маски здесь не помогут. Я прожил еще месяц в горе трупов своих родных, пока не пришел Ваймак. Он почувствовал, что моя судьба находится на грани, и добился снятия карантина с нашего дома. Сет говорил с совершенно спокойным выражением лица, но сбитое дыхание выдавало его дискомфорт. Натаниэль дотронулся до его плеча, на что тот лишь поднял бровь. — На самом деле вирус исчезает через десять дней после смерти человека, и после им невозможно заразиться, а эти твари-эпидемиологи держали меня там еще двадцать. Думали, что я тоже переносчик. Но это не так. Тогда и проявилась моя магия. Иммунитет к магическим болезням, — Гордон тяжело вздохнул. — Дэвид отвез меня в цирк. Знай я, что мое пение спасает от недугов, я мог бы им помочь. В воздухе над их столиком повисло напряжение. Даже Эндрю не пытался возникать со своим извечным сарказмом или раздражением. Лишь наблюдал за состоянием Сета и оглядывался по сторонам в поисках опасности. — Ты не обязан был говорить, — Хэтфорд отпустил плечо Гордона, когда ощутил, что мышцы больше не напряжены. — Это лишь то, что я хочу принять. Если я буду бояться своей истории, никогда не смогу этого сделать, — Сет почесал затылок. — Ладно, а теперь я просто хочу выпить. Натаниэль бросил скептический взгляд на бар, рядом с которым давно уже рассосалась толпа. — Они не отравляют посетителей напитками, — успокоил его Миньярд в момент, когда откуда-то послышалось объявление о начале спектакля. — Видимо, не судьба, — хмыкнул Эндрю и поднял руку, чтобы еще раз воспользоваться кольцом. Однако теперь зеленый свет камня не обозначил нахождение нужного им предмета в гримерке за сценой, где это показывалось раньше. Парни нахмурились, а Эндрю начал вновь водить кулаком по пространству, до тех пор пока кольцо не загорелось в направлении зала, в котором через пару минут должна начаться пьеса. — Нам пиздец? — Сет сжал свои волосы. — Мне. Мне точно пиздец. Эндрю провел кончиками пальцев по спине Натаниэля, тем самым подталкивая его ко входу. В зал, в который они даже не собирались заходить. Похоже, выбора у них немного. — Отвратительно, — Сет сделал шаг первым. — Дождитесь уединения, черт вас возьми.