Цирк скверных душ

Внутри было темно, но не слепо. Воздух мерцал мягкими всполохами магии, под куполом медленно вращались символы, ноты, знаки и тонкие нити, похожие на трещины в реальности. Люди были уже внутри. Десятки, и каждый из них в маске. Бархат, фарфор, металл, стекло, кость, а некоторые выглядели так, словно сшиты не из физического материала, а из света или тьмы. Ни одной одинаковой и ни одной, за которой можно было точно определить, человек это или же нечто иное. Эндрю схватился за предплечье Натаниэля так, будто боялся, что еще секунда – и он исчезнет. Нат медленно провел взглядом по залу, сканируя ряды, пытаясь выискать в их глубинах нечто опасное. Они заняли свои места. Где-то на сцене что-то щелкнуло, а невидимый механизм начал отсчет. Тихие щелчки создавали напряжение и вызывали предвкушение у зрителей. Эндрю замер. Кольцо на руке резко посветлело. Недостаточно заметно, чтобы кто-нибудь, кроме этих троих, обратил на него внимание. — Там, — коротко сказал он. Нил не знал, о чем спектакль. Не имел понятия даже о его названии, но точно мог сказать, что первый человек, вышедший на сцену, был никем иным, как Жаном Моро. — Я не понимаю, — шептал Гордон, переводя взгляд со сцены на кольцо Эндрю и обратно. — Моро ведь не может вечно носить лист с нотами с собой, да? Он не может выходить с ним на сцену. Эндрю нахмурился, сверля высокого парня взглядом. — Все возможно. Натаниэль сосредоточился на Жане. Тот двигался спокойно, уверенно, и с каждым его шагом воздух вокруг будто сгущался светлым туманом. Нат дернулся, как от удара током, в момент, когда вновь услышал звук. Тот самый шум, как когда он сосредотачивался на нитях судеб. Как когда применял свою магию. Он резко выдохнул. Рядом едва заметно вздрогнул Эндрю, что могло означать лишь одно: он тоже услышал. Их взгляды на долю секунды встретились, после чего оба одновременно обернулись в сторону самых дальних рядов. Хэтфорд бы не заметил Рико в маске, сидящего посреди зрителей, если бы нити судеб людей вокруг не притягивались к нему, как к магниту. Сотни тонких, чистых линий, и среди них чужеродные вкрапления. Скверна грубо вплеталась в судьбы, полностью ломала красивый, индивидуальный узор каждого человека. Рико тянул ее из себя и вшивал в других, как ржавую проволоку в живую ткань. Там, куда он направлял свою магию, нити темнели и фальшивили. Натаниэль наконец лицезрел то, о чем все говорили. Маски вокруг не реагировали. Люди улыбались, хлопали, дышали и совсем не замечали ужасы, происходящие в метре от них. Натаниэль не мог оторвать взгляда до тех пор, пока рука Сета не взялась за его подбородок. — Что? Что вы увидели? Натаниэль, черт возьми, у тебя приступ. Нат резко обернулся и протянул руку к лицу, откуда из-под маски вновь текла густая черная вязь. — Блядь, — шепнул юноша, но какая-то женщина рядом угрюмо шикнула на него. — Давай, — Сет схватил его за руку. — Я не могу петь для тебя здесь. — Нет, нет, — Натаниэль хотел было выдернуть руку из чужой хватки, но Гордон держал слишком крепко. — Он здесь. Рико здесь. Ноты у Жана. Все должно быть не так… — Плевать, — Эндрю хмуро схватил Натаниэля и заставил его встать. — Плевать, как должно было случиться, но я не позволю тебе опять впасть в блядскую кому, как несколько дней назад. Хэтфорд перестал дергаться. Эндрю звучал достаточно убедительно, чтобы он послушно встал с места и последовал за ним к выходу через цокающих гостей театра. — Ну конечно, — тихо жаловался Гордон. — Как Миньярд – так сразу. Выйдя из зала и пройдя немного по совершенно пустому и тихому коридору, парни остановились. Сет положил руку на грудь Натаниэля и начал шептать что-то нечленораздельное, но мелодичное. Через некоторое, достаточно долгое время, когда черная магия вновь исчезла и втянулась обратно в юношу, Сет, тяжело дыша, облокотился на стену. — Скверна… — Она самая, — хмыкнул Эндрю и оглянулся. Из зала начали выходить гости. Был объявлен антракт. — А я так и не посмотрел спектакль. Чертову кучу денег в билеты вбухали, — раздраженно, но с усмешкой шепнул Сет. — Как будто ты за них платил, — Эндрю, который действительно оплатил их недешевые билеты, двинулся в сторону. — Давайте. Найдем Моро. Они остановились у двери с табличкой «Гримерка». Там, где шум людей глох и превращался в далекий гул, но недостаточно близко к артистам, чтобы вызвать подозрения. Здесь пахло пудрой, холодным металлом и старой магией, осевшей в стенах. Сет лениво прислонился к темной фактурной штукатурке, будто просто ждет кого-то из актерского состава, но все еще старался отдышаться. Нат опустил взгляд и принялся разглядывать трещины на полу, а Эндрю стоял чуть в стороне, неподвижный, почти равнодушный, но сосредоточенный. Кольцо сияло зеленым. Прямиком за стенкой находился Жан и, вероятно, куча других людей. Натаниэль понятия не имел, что они собираются сделать, когда увидят Моро. Минуты тянулись вязко. Коридор опустел, а шаги отдалялись, двери закрывались. Они не осмеливались подавать голос, ведь пока никто совсем не обращал на этих троих внимания. В один момент металл на пальце Эндрю резко вспыхнул ярче. Жан вышел из гримерки, еще не успев поднять взгляд, как Эндрю мгновенно схватил его за грудки и зажал ладонью рот, дабы тот не имел возможности закричать. Эндрю ударил Жана в лицо. Коротко и точно, что заставило Нила получить подозрительное удовольствие. Хэтфорд не садист, но это, черт возьми, выглядело горячо. Он одернул себя от мысли и пообещал поразмыслить об этом позже. Жан пошатнулся, но не вскрикнул, лишь прохрипел. Воздух выбило из легких. Эндрю не дал ему упасть. Развернул, впечатал в стену и потащил за одну из дверей рядом. Это оказалось пустое, темное помещение с пыльными столами и стульями. Чья-то заброшенная гримерка. — Эндрю? — удивленно прошептал Жан, когда Миньярд отпустил его рот и приставил к горлу неизвестно откуда взявшийся нож. Кровь выступила из носа и тонкой темной линией скользнула по губе после очередного удара в лицо, как только Жан набрал воздух в легкие, чтобы позвать на помощь. Кольцо Эндрю все еще сверкало. Нат шагнул ближе и почувствовал, как нити вокруг Жана дрожат. — Ноты у тебя. — Ноты? — Жан нахмурился и выплюнул кровь, скопившуюся во рту. Он не выглядел испуганным. Скорее как человек, с которым такое происходит каждый вторник, а то и чаще. — Понятия не имею, о чем ты. — Те, с темной магией, с помощью которых ты отнял мою память, ублюдок, — Натаниэль присел рядом и заглянул в глаза напротив. На что Моро лишь рассмеялся. Сначала тихо, но с каждой секундой смех лился из его рта все громче и громче, что заставило Эндрю вновь ударить его в живот. Жан стих и начал лишь тихо хихикать. Как безумец. — Вы такие наивные, не так ли? Нат остановил руку Эндрю, которая вновь направлялась в лицо Моро. — Объясни, — Натаниэль желал знать ответы на свои вопросы, но Жан лишь сотрясался в глупом и немного пугающем смехе. Похоже, слова Кевина о том, что Жан «изменился», были абсолютной правдой. Он просто слетел с катушек. — Такие глупые, — продолжал Моро. — Такие… Да? Да, Рико? Эндрю резко обернулся, тем самым заставив двух остальных парней сделать то же самое. В комнате, как ни в чем не бывало, стоял Рико. Кагэяма спокойно сложил одну руку в карман, а во второй держал бумажного журавлика. Что-то внутри Натаниэля вспыхнуло яростью от этой картины. На столах, наполовину покрытых тканью, защищающей их от пыли, на тумбочках, на полу были разбросаны журавлики и прочие поделки из бумаги. — Твоя старая гримерка, Натаниэль, — неясно откуда взявшийся Рико усмехнулся, бросил журавлика на пол и безжалостно раздавил его ногой. — Не узнаешь? Нет, конечно, ты ничего не помнишь, как жаль. — Где ноты? — Хэтфорд собирался сделать шаг вперед, но Сет выставил руку перед ним. — Ноты, — Рико взглянул на потолок. — Нооты, точно. Те, которые… эм? Твои воспоминания, верно? — Не притворяйся идиотом и не делай из нас дураков, — огрызнулся Гордон. — Ты знаешь. — О, вы привели певца? — кончик губ Рико дернулся вверх. — Как братья и сестры поживают, Гордон? — Я тебя убью. Теперь уже рука Натаниэля преградила ему путь. Он дал обещание, что Сет сегодня не умрет, и собирался его сдержать. — Да, да, мне часто такое говорят. Так какой был вопрос? — парни промолчали, раздраженно стискивая зубы. — Ладно. Ноты. Хотите их забрать? — Кагэяма, — Эндрю точно не забавляло веселье Рико. — Моя фамилия по праву – Морияма, — процедил тот. — Жан говорил вам, что вы наивные идиоты? — уточнил Рико, на что Жан где-то сзади усилил свой непрекращающийся смех. — Я их сжег. Я не такой тупой, чтобы оставлять их. Натаниэль пару раз моргнул, словно вся эта ситуация – лишь сон, а потом резко обернулся к Эндрю. Разве так можно? Судя по нахмуренным бровям Добсон, он тоже не имел понятия. — Сжег, — шепнул Хэтфорд. — Да, — Рико сделал шаг вперед, а сзади послышался шорох. Парень и девушка из актерского состава театра вышли из тени. — Вы не можете вернуть ему воспоминания, тупицы. Прошла секунда, а после еще одна. Никто не двигался. Кроме Жана, продолжающего свой напряженный хохот. Парни не решались подавать признаки жизни, словно если сейчас это произойдет, хорошо не закончится. Натаниэль расслышал четкий шорох сзади, и в момент, когда он обернулся, Эндрю раздраженно выплюнул: — Ты ошибаешься. И одним резким движением полоснул Моро по горлу. Глаза Жана расширились, а смех мгновенно прекратился, меняясь влажными хрипами. По горлу, а после и груди потекла красная, скорее даже бордовая кровь. Густая, но интенсивная. Натаниэль почувствовал лишь облегчение, несмотря на то, что , возможно, раньше они с Жаном могли быть близки. Он видел, как из глаз напротив вытекает жизнь. Видел кровь, такую же липкую, как черная магия. Натаниэль упал на колени. Из его рта, из глаз и даже с кончиков пальцев потекла черная вязь. Она утекала, смешиваясь с лужей крови на полу. И в этот раз тьма явно не собиралась возвращаться обратно. Она растворялась до тех пор, пока полностью не покинула Натаниэля. Ему не было больно. Он почувствовал лишь сильное головокружение и тошноту, но знал, что не собирается падать в обморок, как раньше. Тело пробило легким ознобом облегчения, как после долгого сна. Парень впервые за три года так глубоко вздохнул. Он понял, что не слышал звуков до тех пор, пока чувства не вернулись к нему. Он заметил, как Сет старается отбиться от тех двоих, что пришли вместе с Рико, в то время как Эндрю наносит множество ударов по лицу самого Кагэяма. Натаниэль бросил взгляд на обмякшего на полу Жана с застывшей улыбкой на лице. Четкое ощущение того, что его душа наконец обрела реальный покой, заставило Хэтфорда поджать губы и протянуть два пальца, закрыв глаза Моро и сделав вид, будто тот лишь спит. Нил аккуратно встал и направился к Сету, не думая. Когда один из ребят заметил фигуру, направляющуюся в их сторону, он резко дернул руку Сета, тем самым заставив того закричать. Гордон упал, сжался в позе эмбриона и прижал руку, вывихнутую под странным углом, к груди. Хэтфорд хотел было броситься к другу, но двое из свиты Рико рванули к Натаниэлю, слишком уверенные, что могут с ним разобраться. Почему слишком? Потому что они могли бы, если бы не то, что произошло следом. Натаниэль не умел драться. Совсем. Он не успел увернуться, лишь зажмурил глаза, когда кулак незнакомого парня был в паре сантиметров от его лица, как вдруг ощутил абсолютное ничто. Звуки изменились. Вновь появился всепоглощающий шум нитей, что заставил Хэтфорда распахнуть глаза и взглянуть на происходящее как в замедленной съемке. Нити. Оборвались, как самые обычные тонкие ниточки для шитья. Звук прекратился так резко, что Нил удивился, как это могло произойти настолько быстро. Парень и девушка, пару секунд назад тянувшие к нему руки, не упали. Теперь они просто стояли с совершенно пустыми, белыми зрачками, выражающими абсолютную пустоту. Они выглядели как зомби, лишившиеся эмоций, целей и понимания происходящего. Словно из них вынули душу. Словно это было ничто в теле людей. Время вернулось с глухим ударом. Нат обернулся. Не мог же он сам это сделать? Действительно не мог. Эндрю, замерший в паре метрах с протянутой к Нилу рукой, не решался двинуться, точно так же, как и Рико под ним. Борьба минутой ранее превратилась в тихое негодование. Рико скинул с себя Эндрю, который уже оклемался и подошел к Натаниэлю. — Vero? Кагэяма принялся трясти членов своего актерского состава, будто те просто заснули и должны были оклематься с минуты на минуту. Но Натаниэль знал, что этого не произойдет. Их нити просто… побелели? Они перестали функционировать, оборванные, свисали с их тел. — Какого хера, Миньярд? — истерил Рико. — Что ты сделал? Это невозможно… Даже травмированный Сет в углу хлопал глазами и старался сосредоточиться на одном из персонажей в комнате. Он не понимал, на кого именно стоит смотреть. Гордон, не имеющий возможности видеть нити судьбы, просто пялился на замерших в пространстве ребят. — Ебать, — шепнул он. Рико посмотрел на Жана, давно валяющегося на полу у входа в луже собственной крови, и сделал шаг к Натаниэлю, после чего Эндрю моментально, в защитном жесте, направил свою руку на него. — Еще хоть шаг – и повторишь их участь, — он кивнул на двух не совсем живых, но и не мертвых персон. Сет, хромая, поднялся с места, все еще прижимая руку к груди. Парни медленно попятились назад, не сводя взгляда с Рико, растерянно стоящего посреди этого хаоса. — Давайте, — Эндрю схватил Сета за плечо, а Нила за запястье и помчался к выходу. — Вряд ли спектакль сегодня закончится. Добравшись в рекордные сроки до выхода в цирк, Эндрю остановился на уличной лестнице и принялся рыться в карманах в поисках артефакта. — Быстрее, блядь, мне пиздецки больно! — простонал Сет, испуганно держась за искривленную руку. Оказавшись вновь под ярким шатром цирка, Натаниэль наконец выдохнул, буквально упав на пол и прижав к себе ноги. Он слышал голос Эбби и Ваймака, чувствовал руки Эндрю на себе, проверяющие его на предмет травм, и шепот Эндрю, который изо всех сил старался заземлить Натаниэля. Но это была не паническая атака. Что-то близкое к ней, но, скорее, совсем наоборот. Облегчение. Теперь он мог чувствовать некоторые вещи, которые не чувствовал раньше. Близость с этим местом и с этими людьми. Нат смотрел по углам тренировочного зала и понимал, что теперь у него есть эта долгожданная возможность вспомнить. Он оторвал взгляд от стен цирка через пару минут или, может, даже пару часов. Вокруг было пусто. Лишь нити судьбы одного человека напротив издавали глухие тревожные звуки в пустоте комнаты. — Тебе плохо? — Эндрю сидел на коленях напротив Хэтфорда и теперь уже смотрел прямиком в его глаза, а не старался найти их взглядом. — Нет, — просто ответил юноша. Это правда. Ему редко становилось действительно плохо. Раньше, будучи Нилом Джостеном, он был уверен, что это благодаря хорошему иммунитету, но теперь он понимал всю свою силу. — Я в порядке. Эндрю, пусть понимал его состояние, ведь не меньше являлся наследником части сил Тильды, выглядел неудовлетворенным ответом. Он не стал отодвигаться и отпускать неизвестно когда сжатую ладонь собеседника. — Что ты чувствуешь? — Наверное, — Натаниэль вновь огляделся, цепляясь за мелочи, вроде оставленной кружки Мэтта в форме лиса на столе или косметички Элисон, давно потерянной под автоматом с попкорном. Откуда он мог знать, что это именно их вещи? — Я думаю, что теперь могу вспомнить. — Ты, — казалось, с надеждой в голосе Эндрю запнулся, но Натаниэль перебил его. — Нет. Я все еще ничего не помню, но этот барьер, — Натаниэль взмахнул руками, словно это должно было все объяснить, — он будто исчез, понимаешь? — Понятия не имею. Натаниэль заглянул в его глаза. — Ты убил Жана. — Убийство создателя заклинания было единственным для нас способом отмены темной магии. — Что произошло? — шепнул Натаниэль, имея в виду оборванные нити артистов. — Как ты это сделал? — он не решался говорить слишком громко. Пока не понимал, должен ли кто-либо еще об этом знать. — Я не знаю. Эндрю чуть сильнее сжал руку Хэтфорда. — Ты правда мог использовать… — Натаниэль нахмурился. — Это на хранителе или просто пытался заткнуть Рико? — Натаниэль, — Эндрю произнес это раздраженно, и Нат осознал, что это был первый раз, когда Миньярд назвал его по имени. — Я не представляю, что произошло. Такого никогда не было. Даже имей я возможность провернуть то же самое с Рико, я бы этого не сделал, просто потому что не знаю, как это контролировать. Эндрю, словно что-то осознав, резко отдернул руку от Хэтфорда и встал с колен. — И мне нужно узнать. Юноша хотел было развернуться и выйти из помещения, когда Натаниэль вскочил следом. — Пойдешь к Би? — дождавшись медленного кивка, он стряхнул невидимую пыль со штанов. — Я с тобой. Возможно, Миньярд желал отказаться, развернуться, уйти и сказать, что это не его дело, но они оба понимали, что это утверждение было бы наглой ложью. Поэтому Эндрю коротко кивнул и двинулся вперед. Яркий вагончик Бетси в этот раз находился совсем в другой стороне. Натаниэль был уверен, что в прошлый раз они с Эндрю шли не так долго. С каждым шагом вечная карнавальная музыка становилась все тише, пока полностью не исчезла, когда парни переступили порог. Внутри достаточно комфортно, но не до такой степени, чтобы считать это место в полной мере безопасным. Здесь тепло, пахнет жжеными травами и старой бумагой. Натаниэль вряд ли когда-нибудь насмотрится на полки, заставленные колбами, картами, стеклянными глазами и вещами, назначение которых он уверен лучше даже не спрашивать. — Ну наконец-то, — раздался голос Бетси из глубины. Она больше не сидела за столом. Теперь женщина покачивалась в кресле-качалке. Она выглядела так же великолепно, с густыми, длинными каштановыми волосами и мягким вязаным кардиганом. — Ты нас ждала? — Эндрю присел на одно из кресел рядом и сделал жест Нату, означающий «садись рядом». Женщина лишь коротко кивнула с характерным «угу». Она не улыбалась и в самом деле совсем не показывала радости вновь увидеть своего сына. — Ты знаешь, что произошло сегодня? — Эндрю старался дышать ровно, но Хэтфорд слышал, пусть и не такую отчетливую, но все же хрипотцу в его голосе. — Видела, — опять кивнула леди. Откуда она могла это увидеть, если ее не было рядом? — Что ты об этом думаешь? Ты знаешь, как объяснить то… — Эндрю запнулся. — Что со мной произошло? Добсон вновь кивнула, но не начала говорить. Они просидели в молчании еще некоторое время, пока тихий голос не продолжил: — Ты оборвал нити тех ребят. — Как? — Эндрю сжал кулак. Натаниэль не мог смотреть на его терзания, так что протянул ладонь и накрыл дрожащую руку товарища. Тот, кажется, даже не был против. — Нити – не материал и не предмет. Это самое прочное скопление энергии и жизненной силы человека. Оборвать нить означает изъять у человека душу. Не убить его, а отнять его роль в жизни. Люди, чьи нити были оборваны, становятся не больше, чем мебель в комнате. — Мам, — Эндрю недоуменно сложил руки на груди. — Это невозможно. Никто раньше не обрывал нити. — Это не так. Существует лишь один человек, который имеет достаточную силу, чтобы это сделать. Больше скажу: он является единственным, кто может контролировать судьбу остальных хранителей. — Этот человек – я, не так ли? — вопросительно прошептал Эндрю и получил убедительный кивок матери. — Что это значит? Кто я? — Ты хранитель нитей, так же как Нил, Рико и твой брат. — Хранителей только три. Три главные роли и три главные силы совета. Би лишь отрицательно покачала головой. — И сколько их всего? Какие еще хранители, помимо трех известных, существуют? — Больше, чем ты мог бы подумать. Эндрю впился в нее взглядом, точно старался вычитать, о чем она думает. Натаниэль не сказал бы, что это легко, с учетом ее непроницаемого лица. Не такого, как обычно у Эндрю. С ее черными глазами это выглядело мрачнее и отчасти даже пугающе. — То, что ты сделал, Эндрю, – это была ярость. Стечение обстоятельств. Момент настал, и ты пробудил способности четвертого хранителя, который держал всех участников совета в узде. Твои силы. — Я не помню, чтобы Тильда могла делать что-то подобное. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь вечным треском некоторых магических шаров. Эндрю сверлил старшую Добсон взглядом. — Мой отец был таким? Брови Бетси резко дернулись. Она обернулась к сыну с раздраженно сжатыми губами, что, Натаниэль был уверен, делала с ней скверна, а не настоящая Бетси Добсон. — Мне плевать, с кем спала Тильда. Я понятия не имею. — Тогда откуда ты все это знаешь? — не унимался юноша. — Откуда тебе известно, что я наследник? — Подслушала разговор Мориямы и Тильды. Было видно, как Добсон внутренне борется с агрессией от поднятия темы о бывшей жене. — Я знаю лишь, что предыдущий обрыватель погиб еще до твоего зачатия и рождения. — Он не мог умереть до появления прямого наследника. — Мог. Я уже говорила, что твоя сила – единственная, которая может обрывать нити судьбы. Но потеря нитей означает потерю своего предназначения, а следовательно и силы. Предыдущий владелец оборвал свои нити. Ты никогда и не являлся прямым наследником обрывателя. Матерь-магия сама выбрала тебя на эту роль. В помещении вновь повисла тишина. Нат тоже хотел спросить, узнать чуть больше, чем Би готова была им дать, но не решился. Атмосфера в скромном жилище Добсон была, мягко говоря, слишком семейно-напряженной, а он сомневался, что имеет право голоса здесь. — А теперь, — Би сжала подлокотник кресла-качалки. — Возьми своего vero за руку и уходи. — Мама, — Эндрю встал с места, чтобы подойти к женщине, но та прервала его. — Вон! Улица встретила парней неизменной, но до родного приятной музыкой и запахом дыма. Похоже на традицию – устраивать перекур каждый раз после визита к Бетси. Нат облокотился на стену вагончика и заглянул в лицо рядом. Эндрю со своей притворно-безэмоциональной маской, которой так пугаются старшие ребята в цирке, теперь выглядел как потерянный котенок. Даже сигарета в пальцах не ожесточила это зрелище. — Я могу ее вылечить? — наконец прервал тишину Хэтфорд. — Очистить ее нити, как я делал это раньше. Эндрю замер. Натаниэль уже готов был развернуться и вновь поспешить в обитель местной провидицы, но Миньярд дернул его за рукав полосатой рубашки и покачал головой. Он не выглядел как человек, который готов об этом говорить, но почему-то продолжил. — Так ей лучше, — Эндрю запрокинул голову к звездам, не отпуская рубашку Натаниэля. — Сомневаюсь. — Поверь. Сейчас ее разум наполовину затуманен, и она уже давно не чувствует того, что чувствовала каждый день до этого проклятия. — Что она чувствовала? — уточнил Нат и искренне надеялся не перейти грань. — После смерти Тильды мама изменилась. Я говорил, как она ее любила. Чего я совсем не понимаю. Иногда мне кажется, что она любила эту стерву больше, чем нас с Аароном. Если сейчас заставить Би вновь окунуться в бесконечные воспоминания о ней, я не думаю, что она это выдержит. — Но если она хочет избавиться от скверны? — Если бы она хотела, — Эндрю взглянул в глаза Натаниэля, — она бы давно об этом сказала. Самое отвратительное – то, что она прекрасно осознает, как ей лучше, — Миньярд усмехнулся. — Будь здесь Аарон, он бы ударил меня за такие слова.