Цирк скверных душ

Натаниэль проснулся от глухого, но интенсивного стука в дверь. По позвоночнику пробежала мелкая дрожь. Он приподнялся в кровати и оглянулся. Не найдя ничего подозрительного, юноша постарался остановить сердцебиение примерно за пару секунд до того, как послышался громкий голос по ту сторону двери. — Натаниэль! — Элисон не прекращала колотить в дверь, будто кто-то мог не проснуться от такой настойчивости, не говоря уже про человека, чей сон замечает даже мух, летающих в комнате. — Подъем! Сколько можно спать? — Входи. Нат сказал это тихо, откинулся на бок и снова завернулся в одеяло. Но его голос был услышан. Девушка распахнула дверь и с удивительной скоростью прыгнула на место в кровати рядом с ним. — Сейчас уже почти вечер, ты знаешь? Натаниэлю было плевать. Он никуда не спешил и не назначал важных встреч, но сделал пометку у себя в голове, что ночные тренировки до пяти утра стоит переосмыслить. Рейнолдс не стала его трясти. Просто улеглась рядом и закинула на друга свою ногу. — У нас сегодня грандиозные планы. — Я уже говорил, что больше не позволю тебе тренироваться на мне ради выступления. — Это даже не больно. — В прошлый раз ты сожгла мои штаны. Нат зевнул и указал на стул, где уже несколько дней нетронуто висели подпаленные красные шорты. Всегда ли они были шортами – известно только Хэтфорду и Рейнолдс. Натаниэль, так и не раскрыв глаза, зарылся глубже в одеяло, которое оказалось нагло содрано с него через пару мгновений. — Забудь про это. Я говорю, что мы собираемся пить. — Я вчера пил. — С Эндрю — не считается. — Почему? — С ним ты пил, потому что он… — Элисон замялась и взмахнула руками, словно таким невербальным образом могла объяснить свою точку зрения. — В общем, это совсем другое. В любом случае, с нами ты вчера не пил. — Я не люблю алкоголь. — О, а как с Добсон – так сразу, да? Натаниэль проигнорировал ее слова. Он присел в кровати, но рука, вцепившаяся в его запястье, не позволила остаться на месте. Рейнолдс, не прикладывая особых усилий, затащила его в ванную комнату. Натаниэль взглянул в зеркало на отражение их двоих. Сейчас огненные волосы Элисон отливали розовыми и желтыми оттенками. — Как ты вообще ходишь в душ? — Что? — распахнула глаза она. — Как не лысеешь при соприкосновении с водой? Ты вообще моешь голову? Натаниэль проговорил это со слипающимися глазами, в то время как возмущенная Элисон прикоснулась к своей, честно, прекрасной прическе, развернулась и потопала обратно в комнату. — Какой ты джентльмен, Хэтфорд! — Это просто вопрос. Ты моешься? Юноша усмехнулся. Конечно, он знал, что Элисон ходит в душ чаще, чем ест. От нее всегда невообразимо пахнет лавандой, а не костром, чем, кажется, должно было бы. Но сейчас он был занят безобидными шутками над подругой. — Конечно, — презрительно бросила Элисон, развернулась на пороге ванной и захлопнула дверь с той стороны. — А теперь у тебя есть десять минут на душ. Сделаем из тебя красавчика. Последняя фраза послышалась приглушенно. — Я и так красавчик, — Хэтфорд приподнял бровь в направлении деревянной преграды между помещениями. Через пятнадцать минут Натаниэль уже сидел за своим туалетным столиком. Спросонья он даже не заметил идеальный вечерний макияж на лице девушки. — Отлично выглядишь, — он следил за движением ее рук на его волосах в зеркале. — О, я знаю. Рейнолдс отложила какой-то бутылек, чтобы взять в руки другой. — Сет сказал, что ты ему помог. Тогда, в театре. Натаниэль пару раз моргнул. — Эм, я не думаю, что сделал много. Рейнолдс заглянула в глаза сидящего перед ней в отражении. — В любом случае. Знаешь, ты любишь прибедняться, — собеседница продолжила свои действия. — Спасибо. За то, что помог ему. — Любой бы на моем месте так поступил. — Ты ошибаешься, — Эли тяжело вздохнула. — Раньше вы правда были хорошими друзьями, если ты помнишь. В его жизни, как, наверное, и в жизнях всех нас, слишком мало людей, готовых прийти на помощь в трудный момент. — Но мы есть друг у друга. Тепло разлилось в сердце после произнесения собственной фразы. — Верно. Поэтому спасибо. Девушка замедлилась. Ее очаровательные ямочки на щеках вновь дали о себе знать. — Знаешь, как мы с Гордоном познакомились? Натаниэль понимал, что это был вовсе не риторический вопрос. Элисон действительно не имела понятия, помнит ли Нат их с Сетом историю. Хэтфорд покачал головой, когда леди достала карандаш для глаз из косметички и повернула друга в свою сторону. — Мои родители были ужасно богатыми бизнесменами. Учеными, — Элисон запнулась. — Как бы невероятно это ни казалось, в мире действительно нет ничего необъяснимого. Даже магия является следствием химических реакций, эмоций людей и прочего. Это сложная и не до конца точная наука. Мои родители занимались стихией огня. Они были обычными людьми, без магической метки, но мечтали иметь ребенка-волшебника. Я родилась в огромном доме с кучей игрушек и нянь. Для меня делали все, чего я хотела или не хотела, но когда пришел возраст проявления магии, я их разочаровала. Практически в моменте у меня, девочки-подростка, отобрали все, что когда-либо было. Примерно в тот момент я поняла, что являлась для матери с отцом не более чем проектом. Идеальной куклой. Инвестицией, ради которой они жили в забвении и глупых мечтах. Когда они поняли, что я не представляю из себя «ничего большего, чем обычный человек», как и они, родители забрали меня в свою лабораторию и начали пичкать своими отвратными зельями, вкалывать концентраты манны и разбавлять мою ДНК с волшебной. Самое интересное – у них получилось. Но когда это произошло, когда я осознала всю свою силу, я не захотела продолжать терпеть их пытки. Я сожгла своих родителей изнутри. Я сожгла каждого работника и каждую свою няню, которые были причастны к тому, что я стала такой, — девушка неоднозначно указала на свои полыхающие волосы. — Ваймак и Сет нашли меня в морозильной камере, в которую меня запихнули оставшиеся в лаборатории работники-маги, имевшие силу мне противостоять. Я умирала от переохлаждения, но Сет спел для меня и… — Элисон замерла, уставившись в пол с нежной улыбкой. — Спас. С тех пор я тоже часть цирка. Все лаборатории, доставшиеся в наследство от родителей, я сожгла. Не деньги, конечно, только здания, которые были моей личной тюрьмой долгие годы. — Так… на тебе нет магической метки? С каждым новым словом мозг юноши формировал картинки, которые, он был уверен, формировал и раньше. — Есть. Я ходила на обследования. Магия – странная штука. Я до сих пор не понимаю, появилась ли эта метка от опытов, которые надо мной проводили, или просто моя магия пробудилась позже нужного времени, но я знаю, что такова моя судьба. Элисон отряхнула руки, словно только что занималась какой-то грязной работой. — Вот и все. Девушка развернула его стул в направлении зеркала. Натаниэль встал. Волосы, которые обычно представляли из себя вихрь темно-каштановых кудрей, теперь были аккуратно уложены, под глазами – черно-красные полоски, и яркий бордовый костюм со странными узорами и деталями. Людям до странного нравится наряжать его в красный. — Прелесть. Рейнолдс положила руку на плечо рядом. Нат думал, она собирается его обнять, но девушка резко потащила парня в сторону двери. — Куда? — Алкоголь!

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Клуб стоял на окраине города, где людей было мало, потому что все столпились в огромной очереди у входа. Что странно – компания лисов не пошла в дальний конец очереди. Ребята просто шагнули внутрь, будто они здесь главные хозяева. Аарон напоследок дал кулачок одному из охранников. Нил притормозил и оглянулся на того мужчину, но Эндрю легонько подтолкнул его хвостом вглубь клуба. — Ники работал здесь раньше, во времена колледжа, — громко, стараясь перекричать музыку, ответил на несуществующий вопрос он. — Разве цирк не приносит достаточно доходов? — искренне удивился Нат. Он знал, что артисты не богаты, но чтобы подрабатывать извне? На самом деле лично его редко волновала сумма, которая начисляется на его счет в качестве заработной платы от Ваймака за бумажную работу с которой Хэтфорд нередко помогал в цирке, ведь у него и так более чем достаточно денег для содержания своей жизни. — В то время Хэммик не работал с нами, а наши деньги брать отказывался. Что странно. Натаниэль об этом не знал. Хэтфорд огляделся, пока компания подходила к своему столику. Вместо диско-шаров под потолком парили маленькие огоньки, которые переливались, меняли форму, иногда собирались в созвездия, а иногда рассыпались искрами, как живые. Он был уверен: Элисон точно смогла бы сделать подобное в цирке с помощью своей магии. Официантки скользили между столами, а их звериные уши и хвосты двигались слишком синхронно, чтобы быть просто украшением. Их тени на стенах жили своей жизнью. Вытягивались, ломались, а иногда повторяли движения не тех, кому принадлежали. Пока Рейнолдс заказывала напитки, Ники баловался со своими иллюзорными способностями, вызывая ненастоящие фейерверки и конфетти над столом. Дэн, прищурившись, добавила в коктейли молнию из пальца. По краям стаканов пробежали тонкие разряды. — На, — протянула она один из стаканов Нилу. — Попробуй. Парень хотел отказаться от алкоголя. Почему-то перспектива пить в таком людном месте не казалась ему манящей, но после толчка Эндрю со стороны, обещающего приглядеть за ним, Натаниэль согласился. Эндрю не допустит ошибки… не снова. При первом соприкосновении жидкости с губами по телу пробежал крошечный, приятно колющий разряд. — О боже, — Натаниэль прикоснулся кончиками пальцев к губам. — Круто. — То-то же, — ухмыльнулась Даниэль. Мэтью приобнял девушку. — Как ты себя чувствуешь? Я имею в виду, начинаешь ли ты вспоминать? Нат покрутил стакан в руках. — Бывает. — А про… — Мэт неуверенно переглянулся с Дэн. — Нас? Ты что-нибудь помнишь? Ребята выглядели как побитые щенки. Они смотрели на Натаниэля своими молящими глазами, словно умоляя, чтобы он их не забыл. И Натаниэль не забыл. — Помню, — улыбнулся он. Он знал историю Бойда и Уайлдс, но без подробностей. Все, на что подтолкнул его разум, – лишь краткие частицы информации, за которые он уже был благодарен. Мать Мэтта была знаменитой магиней арены. «Магиня» – громкое слово для человека без грамма волшебства. В одном из боев она получила непоправимые травмы, из-за которых навсегда осталась инвалидом. Отец бросил их, как только до него дошла информация, что миссис Бойд больше не сможет участвовать в боях. Нил не помнил, как сейчас поживает мать Мэтта, но и спрашивать настроения не было. Дэн росла в фургончике со своей тетей-наркоманкой. Денег категорически не хватало на содержание двух человек из-за отсутствия работы у родственницы. Когда Дэн стала старше, она начала работать в магическом кабаре. Официально – артистка иллюзорного танца. Неофициально – стриптизерша. Он помнил, что Дэн любила называть вещи своими именами. Взрослые танцы – так взрослые танцы. — Хорошо, — Бойд улыбнулся во все тридцать два и потащил Дэн на танцпол. — Не хочешь с нами? — уточнил он, но, получив отрицательный кивок головы, развернулся. Он выглядел в разы веселее, чем шел сюда. Похоже, память Натаниэля действительно была для них больше, чем просто важная часть цирка. — Я не танцую, — хмыкнул Нат. Он не видел смысла в танцах в толпе потных людей, но танец на кольце в паре метров над землей – совсем другое дело. — Да? — Эндрю, кажется, даже усмехнулся. Натаниэль обернулся. За столом остались они вдвоем. — Я люблю делать это в одиночестве. Или когда все внимание людей сосредоточено на мне. Клубы – не мое. Эндрю одобрительно хмыкнул. — Когда-то мы выступали вместе. Натаниэль должен был ожидать этого, но по неизвестной причине поперхнулся. — С тобой? — А что? Недостаточно хорош для тебя? — Ты хорош, — немного раздраженно настоял Нат. — Просто я… не знаю, ты не выглядишь как человек, который любит парные номера. — Я не делал дуо с остальными. Только ты и Аарон. Трапеции, стрипы, канаты, кольца. Натаниэль постарался всмотреться в выражение лица напротив. Они с Эндрю не выступали последнее время, но теперь, зная свои способности и замечая навыки Эндрю каждый божий день, когда Добсон демонстрирует свое мастерство без единого падения с канатов, Нат мог с уверенностью сказать, что невообразимо желает лицезреть то, что они вдвоем могли бы представлять на сцене. — Я бы попробовал с тобой, — шепнул все еще находящийся в другом пространстве Нат. Эндрю замолчал. Что он сказал не так? Натаниэль вопросительно наклонил голову, на что Добсон просто отодвинул его лицо от себя. Хэтфорд усмехнулся. Взгляд зацепился за барную стойку, за которой неизменно стоял зубастый и счастливый мужчина. — У вас один бармен на весь город, не так ли? — Я же говорил, Роланд – местная загадка. — О, — Натаниэль заметил Аарона, сидящего за барной стойкой и обнимающего рыжую девушку рядом. Эндрю бросил взгляд в том же направлении и закатил глаза. — Его подружка. — Не знал, что она есть. — Учится на медицинском. Все еще. Аарон бросил учебу ради цирка и оставил ее там. — Как и я, — Нат отвел взгляд от парочки. Он мог бы продолжить учебу в колледже, если бы не все это дерьмо. Продолжить ездить на учебу вместе с Эндрю. Но теперь ничего из этого не вернуть. Добсон, скорее всего, давно уже закончил университет. Его мысли прервало что-то мягкое перед лицом, что заставило его почти чихнуть, но Натаниэль вовремя зажмурился и обернулся. Хвост Эндрю последовал его примеру и вернулся к своему хозяину. — Как и мы все. — Ты тоже? — Я ушел после твоего исчезновения. Из нас всех университет закончили только Даниэль и Гордон. — М… Нат поднес стакан к губам и не успел сделать глоток, как его задело что-то не менее мягкое, чем хвост Эндрю, но с другой стороны. Мимо прошла девушка с леопардовыми ушками на голове. — Она только что подмигнула тебе, — если бы Натаниэль не знал Эндрю, он сказал бы, что тот бросил это безразлично. — Ничего не сделаешь? — Мне ее ударить? — Натаниэль поднял бровь. Скорее насмешливо, чем серьезно, но, если задуматься, возможно, ему было бы плевать на чувства этой леди. Эндрю раздраженно вздохнул. — Пощадим. — Что он делает? — Хэтфорд указал в сторону другого столика, вокруг которого столпились Ники и куча неизвестных пьяниц. Бутылка виски на столе, облепленная белыми салфетками, стояла рядом с бутылкой колы. — Они плачут? Эндрю невпечатленно обратил на инцидент внимание. — Свадьба. — Что? У виски с колой? — В прошлый раз Ники женил Аарона на салфетке, — Эндрю сложил руки на груди. — У Хэммика незакрытый гештальт. — Я думаю, это достойный союз. — В какой-то момент пьяный Аарон даже поверил в это. Он начал звонить Кейтлин и умолять о прощении за измену. — С салфеткой? — Пытаешься ущемить права салфеток? — Ни в коем случае. Натаниэль вновь обратил внимание на спокойное выражение лица Добсон рядом. Вполне возможно, он видит, как Нат на него пялится, но даже если это так – плевать. Что-то в глубине души восклицало о том, что он имеет на это право. — Ты говорил с Аароном? — шепнул Натаниэль, полностью ломая атмосферу. Эндрю хмуро обернулся. — С чего бы? — Ваши разногласия, — намекнул Хэтфорд. Он не хотел давить, но и оставить эту проблему просто не мог. Ради цирка, ради труппы и ради самих близнецов. Эндрю пару мгновений смотрел в его глаза, блуждал внимательным взглядом по лицу и резко поставил свой стакан с виски на стол. Добсон встал с места и направился к Аарону. Эндрю, похоже, не такая уж и сложная личность? На несколько часов Театр Мрака перестал существовать. Не было тренировок, угроз или ожидания удара из тени. Был только свет, смех, магия, которая не требовала платы, редкие взгляды Эндрю, изгнавшего Кейтлин с места за барной стойкой, которые он бросал на него, и ощущение, что именно так и выглядит жизнь, когда она не пытается тебя сломать. Лисы вернулись в цирк через пару часов в полном составе. В наиболее стабильный цирк, который Натаниэль видел за последний месяц. Без скрипящих дверей, порванных канатов, потертостей и трещин. Словно цирку снова так же хорошо, как и его артистам.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Натаниэль направлялся в свою комнату по коридору. Полумрак подсвечивал стены холодным светом магических фонарей, и казалось, что даже тени следят за каждым шагом. Он почти дотронулся до двери комнаты, как непредсказуемый шатер открыл еще один проход. Оттуда послышались приглушенные разговоры. Нечто тайное. То, что не должно было дойти до ушей посторонних, а Нат, по всей видимости, таким и был. Однако цирк так не считал. Сначала парень не обратил внимания, но по мере приближения голоса рос и интерес. Не так, будто люди шли к нему навстречу, просто будто акустика становилась лучше и лучше до тех пор, пока не остановилась на одной точке. Хэтфорд не знал, благодарить шатер или злиться на него за то, что так нагло нарушает личное пространство артистов. Или… не только артистов. Мягкий голос Бетси вновь дал о себе знать, повергнув Натаниэля в шок. Он привык слышать эту мягкую, а иногда до жути слащавую интонацию в ее вагончике, но встретить старшую Добсон здесь казалось невообразимым. — Ты мог бы сказать ему, — женщина звучала почти отчаянно. — Нет, — твердо ответил Эндрю. В этой ситуации он не терпел продолжения диалога, но Би все же поспешила ответить. Хэтфорд наткнулся на мысль о том, что они говорят про близнеца Эндрю. Про их разговор с Аароном, который так помог восстановлению цирка сегодня. — Если он узнает, это должен быть его вывод, а не мое признание. Иначе, если он больше ничего не чувствует, так тому и быть, — процедил юноша. Нил, притаившийся у угла, замер. Его сердце пропустило удар. Он никогда не слышал Эндрю и Би настолько грубыми по отношению друг к другу. Слова звучали как ключ к чему-то огромному, что должно было оставаться секретом. — Не лги хотя бы себе, — уже более твердо прошипела Бетси. — Если бы он хотел меня вспомнить, он бы давным-давно это сделал. — Ты же знаешь, что это так не работает. — Рано или поздно все решится. — Ты ведь дорожишь им, — послышался шорох. Натаниэль посмел предположить, что провидица взяла руку сына в успокаивающем жесте, как делала иногда раньше. Эндрю не дал ответа, возможно, просто кивнул, так что женщина продолжила. — Ты его любишь. — Больше жизни. — Так не позволь ему исчезнуть из нее навсегда, — Би сделала короткую паузу. — Натаниэль должен знать о том, что было между вами. Сердце в последний раз стукнуло в груди, после чего, кажется, остановилось на пару секунд. Нил стоял глубоко в тени под тканью шатра и едва дышал. Но внезапно его разум ослепило собственное воспоминание, будто стены коридора открыли память, которую он давно почему-то пытался не замечать. Сознание накрыло пеленой осознания. Натаниэль почувствовал себя самым глупым идиотом, которым когда-либо бывал. Он прислонился к стене спиной, прикрыл глаза в надежде задержать в разуме как можно больше утерянных моментов и постарался отдышаться. Эндрю. Его милый Эндрю. Заботливый, угрюмый мальчик с хвостом, который покорил его сердце много, много лет назад. Тогда, когда их матери еще даже не догадывались, что двое их малолетних чад сбегали из поместий просто чтобы побыть наедине. Эндрю, который защищал его от отца больше, чем кто-либо когда-либо. Который дарил ему объятия после каждого выступления. Иногда это было коротко, как легкий поцелуй в щеку, как ритуал, знак, что парные прыжки на трапеции прошли без ошибок. Иногда Эндрю позволял себе дерзко и неожиданно целовать Натаниэля прямо во время тренировок в паре метров над землей, когда они летели в воздухе и мир вокруг превращался в темное море света и тени. Он вспомнил их ночи. Каждый страстный поцелуй на высокой кровати Эндрю. Каждое утро, что они провели обнаженными рядом. Каждый урок в школе за одной партой. Каждая сплетня об одноклассниках, которые суетились о выпускном школьном балле, на который Эндрю и Нат никогда даже не думали идти. Каждый раз, когда Эндрю забирал Натаниэля из университета на своей крутой тачке. Где она, кстати? Каждый взгляд за семейным ужином, когда Бетси и Мэри приезжали друг к другу в гости и решались объединиться на один вечер. Они делились секретами обо всем. О страхах, легких победах или чувствах, которые даже самим себе иногда было трудно признать. Он вспомнил, как каждую встречу проверял сохранность нитей Эндрю, словно с ними действительно могло что-то произойти. Мозг взрывался от резко нахлынувшей волны информации. От воспоминаний о большей части своей жизни, которую он, как полный глупец, посмел забыть. Но вперемешку с долгожданным пониманием он почувствовал мимолетную злость на своего партнера. Считал ли Эндрю его таковым до сих пор? Судя по недавно сказанным словам – да. Натаниэль злился на то, что его парень струсил. Не решился открыться ему вновь. Будто ничего между ними никогда и не происходило. Будто все секреты в тишине ночей на балконе были лишь пустым звуком. Нил почувствовал, как холод пробежал по спине. Он не хотел вмешиваться, но в то же время ему было плевать, услышит ли кто-нибудь его присутствие. Юноша вошел в свою комнату, громко хлопнув дверью за собой, где-то в глубине души надеясь, что через пару минут сюда зайдет Эндрю, потому что он был единственным, кому с самого формирования этого помещения было разрешено сюда заходить.