Крылья

- В пятницу будет товарищеский матч, - объявил Платт на брифинге в среду. - С кем играем, тренер? - воодушевлённо и чуть развязно спросил Коллинз. - С Миннесотой, - тренер глянул на него с неудовольствием. Энтузиазма у команды поубавилось. Если копнуть историю, Миннесота и Мичиган всегда были соперниками. Золотые гоферы — одна из сильнейших команд страны, с победами, которые Росомахам оставалось только считать. Обыграть гоферов было удачей, ведь они являлись действующими чемпионами страны, тогда как Росомахи в прошлом сезоне едва доковыляли до Морозной Четвёрки. Стояла только середина лета, всего две недели как все вернулись с каникул, и команда только вспоминала, как вообще играть в хоккей. Никто не был даже близко к пику формы. Этот матч предстоял стать разгромным. Никто не понимал, почему его нужно было играть. Впрочем, вскоре всё стало ясно. В комнату, аккуратно цокая каблуками, вошла ухоженная женщина средних лет: Натали Ларсон, глава спортивного подразделения PR-отдела университета. - Добрый день, господа, - поприветствовала она, чуть запыхавшись, сжимая в руке свою сумочку. - Прошу прощения за опоздание. Вижу, вы уже ввели команду в курс дела, Майкл. Она коротко глянула на мрачного тренера, затем перевела взгляд на настороженно притихших парней: появление PR-менеджера никогда не сулило ничего хорошего. Как минимум трэшовые челленджи для соцсетей, как максимум это был сигнал о том, что результаты команды не удовлетворяют руководство и нуждаются в грамотной подаче в СМИ. Натали Ларсон улыбнулась, будто её выверенная, профессиональная улыбка могла хоть как-то разрядить обстановку. - Что ж, - сказала она. - Университет изучил поступающую информацию и решил организовать матч с командой Миннесоты. - По рядам пробежал шёпот. - Тому есть три причины, - Ларсон чуть повысила голос. Все замолчали. Она удовлетворённо кивнула. - Первая: у нас, в команде произошли значительные изменения. Назначен новый тренер. Майкл Платт и Энди Розенберг, тренер гоферов, враждовали ещё со времён НХЛ. СМИ уже вовсю называли предстоящую встречу дуэлью года. Все понимали: от Платта ждут больших результатов, особенно против действующих чемпионов. Что за год было сделать почти не реально. - Вторая причина, - продолжила Натали. - Из состава команды среди прочих игроков ушёл наш капитан Митч Бронсон. Некоторые считали его сильнейшим нашим игроком и утверждают, что с его уходом достичь высоких результатов у Росомах ещё долго не получится. Кристофер украдкой вздохнул. Что ж, по его скромному мнению эти эксперты были правы. Митч Бронсон не зря считался легендой, он тащил их команду на протяжении четырёх лет, хоть ему не раз предлагали бросить университет и уйти в НХЛ. Но Митч отвергал один многомиллионный контракт за другим, пока его не позвали в клуб мечты, и добился того, чтобы получить степень по педагогике. Он всегда мечтал в будущем учить детей. Не удивительно, что и для Кристофера, и для тысяч фанатов хоккея, он являлся примером для подражания. Ещё в конце прошлого сезона было ясно, что его уход болезненно скажется на Росомахах. Кристофер ещё раз украдкой вздохнул: он скучал по Митчу. - Ну и третья причина, - улыбка менеджера стала чуть шире и на пару градусов искреннее. - Гоферы в этом сезоне получили нападающего Джереми Моррисона. Если всё пойдёт по плану, он будет включён в первое звено. Энди Розенберг очень гордится этим приобретением и желает им похвастаться как можно скорее. Ну ещё бы. Это же не радужная фея с клюшкой, которая, вдобавок ко всему несчастьям, досталась Росомахам. Кстати, о ней. - К счастью, - произнесла Натали с энтузиазмом, который большинство присутствующих сочли бы излишним, - у нас есть Дэвид. Яркое соперничество на льду всегда привлекает много внимания. Она многозначительно улыбнулась и посмотрела на Косински. Тот молчал, лицо его ничего не выражало, поскольку по рядам пронёсся гневный ропот. - Косински не выйдет играть в первом звене против гоферов! - запротестовал Платт. Его поддержали громкими аплодисментами. - Он новичок. Он не сыгран! - Что ж, - равнодушно ответила менеджер. - Сыграть команду - это ваша работа. Покажите ее на льду в пятницу. Это было грубо. Не удивительно, что Платт взвился. - Университет не будет диктовать мне, кого ставить на игры, - произнёс он очень тихо, но Кристофер, сидевший в первом ряду его услышал, несмотря на воцарившийся в комнате хаос. - Я не стану работать в таких условиях. - Ну вот что, - сухо, по-деловому ответила Натали. В отличие от Платта, она говорила громко. - Спонсоры желают результата. Яркого присутствия Росомах в инфополе. Поскольку наш рейтинг просел, они теряют деньги. Я могу продать спонсорам и зрителям историю о преодолении и соперничестве. Даже если вы не достигните выдающихся результатов в этом сезоне, вы станете интересны, у вас появится зацепка на следующий сезон. Все будут ждать его с нетерпением, чтобы увидеть, как вы выросли. У вас будет люфт времени, чтобы набрать форму. Но если вы откажетесь сотрудничать с PR-отделом и провалитесь, наш самый щедрый спонсор уйдет. А значит в следующем году команде урежут финансирование. У университета нет возможности самостоятельно вас содержать на прежнем уровне. Наши баскетболисты вышли в топ. Им очень нужны деньги. - Наша команда в Большой Десятке! - крикнул кто-то с задних рядов. - Мы не нуждаемся в таком дешёвом пиаре! Слова поддержали громкими одобрительными криками и свистом. "Нуждаемся, - обречённо подумал Кристофер, невольно поморщившись от давления на барабанные перепонки. - Мы нуждаемся в хорошем нападающем, в хорошем пиаре, во всём, что поможет нам выйти на новый уровень". Но Дэвид Косински был скорее препятствием ко всему этому. - Вы всё слышали, - произнесла Ларсон с холодком. - Покажите хорошую игру в пятницу. Спонсоры будут смотреть на вас. Она развернулась и ушла, цокая каблуками, всё также крепко сжимая в руке свою коричневую кожаную сумочку. На лице Платта застыло нечитаемое выражение. Кристофер надеялся, что он сейчас что-то скажет, но тот лишь рявкнул: - Все в раздевалку! Тренировка окончена. *** - Кому дал этот ублюдок, что университет так за него впрягся? - обиженно ворчал Томпсон в раздевалке. Он был нападающем второго звена, и в конце прошлого сезона именно его прочили на освободившееся место в первое. - Ну подумай сам: разве не рационально включить в стартовый состав человека, который уже играл против того новичка? - попытался его успокоить Хьюз. Он не терпел всех этих дележек и уязвленных амбиций. Дерек был целиком и полностью командным игроком, и Томпсон его, очевидно, бесил. - Джереми Моррисон, - уточнил тот. - Его зовут Джереми чёртов Моррисон. И я тоже играл против него в юниорской лиге! - Играли с ним многие, - раздался совершенно неожиданно мягкий, доброжелательный голос с ленивыми нотками. - Вопрос, сколько раз ты у него выиграл? Толпа расступилась, являя на свет Косински, голого, в одном полотенце на бёдрах, и с другим, перекинутым через плечо. Он только что вышел из душа, капли воды поблескивали на его широких плечах, мощной груди, текли розоватыми струйками с кончиков волос. Он выглядел абсолютно спокойным и уверенным против взъерошенного Томпсона. Казалось всеобщее презрение вовсе его не трогало. - Ты в итоге тоже проиграл, - бросил тот. Косински равнодушно пожал плечами, признавая это. - Верно, проиграл. Стал вторым. Каким был ты, Дикки? Шестым? - Седьмым, - процедил Томпсон, удушливо краснея. Косински кивнул. - Прости, Дикки, - произнёс он покаянно. - Забыл, что ты проиграл Эльяде в плей-офф. Он шутливо отсалютовал порозовевшему Эльяде и двинулся к своему шкафчику. Открыл его и принялся выливать на руки крем из золотистого тюбика. - Козёл! - процедил Томпсон. Косински обернулся и глянул на него, как огромное животное на нечто маленькое. - Дик говорит, что ты козёл, - услужливо подсказал Гамильтон, защитник второго звена. - Хотя, как по мне, это оскорбление козлов. В раздевалке довольно заржали и заулюлюкали. Косински равнодушно отвернулся. - Слабовато, - произнёс он своим ленивым, спокойным голосом. - Прямо как твоя защита, милый. Его слова породили новый виток гогота и свиста, местами даже уважительного. - Что ты сказал?! - Гамильтон покраснел, как рак, и кинулся на него с кулаками. Косински лишь слегка двинул в ответ плечом, и тот с грохотом повалился на скамейки. Кристофер застыл, завороженный его силой. И случилось же Вселенной пошутить, запихнув в тело машины для убийства душу диско-дивы восьмидесятых. Пялясь на бугрящиеся, ходящие ходуном мускулы, он запоздало подумал, что стоит вмешаться. Не ради бесячего придурка, ему как раз грозило не больше уязвленное гордости, а ради парней, которые от этого розового терминатора могли ненароком пострадать. - А ну хватит! - крикнул он, подходя и занимая место между набычившимися сокомандниками и источником своей головной боли. - Разошлись по местам! А ты, - он повернулся к Косински и уставился на него в упор снизу вверх, - бери свои шмотки и проваливай! С минуту они смотрели друг на друга. В обоих не было настоящей злости, и оба знали, что одному придётся уступить. Кристофер молча разглядывал горбинку на переносице, эти светло-карие с жёлтыми пятнышками глаза, и вдруг заметил едва видную россыпь трогательных золотистых веснушек. Он сглотнул, в животе возникло странное неуютное чувство. Чтобы его компенсировать, он с вызовом посмотрел в эти дикие кошачьи глаза. Косински слегка приподнял бровь, видно удивлённый его энергией, и спросил: - Что, даже не дашь одеться? Между ними повисло... Что-то. Тонкая нитка напряжения и провокации, посеявшей в голове хаос. Кристофер облизнул внезапно пересохшие губы и хрипло ответил: - Нет. Иди так. Притихшая было раздевалка неуверенно зашумела. Никто не верил, что Косински это сделает. Но тот вдруг ответил: - Хорошо. И сдернул с бедер полотенце. Затем взял свою одежду, накинул на плечо ремень спортивной сумки и, как был, абсолютно голый, вышел из раздевалки с таким видом, будто был полностью одет. Кристофер шокированно вздохнул, глядя ему в след, стараясь не смотреть на вызывающе вихляющую голую белую задницу. "Жуть какая". Когда дверь захлопнулась, кто-то потрясенно произнёс: - Больной ублюдок. Парни начали потихоньку отмирать и расходиться по местам, переговариваясь и качая головами. - А как по мне он крут, - произнес Эйден Мёрфи, запасной вратарь, такой же первогодка, как Косински. - Возьми сейчас эту мысль, чувак, и сотри её из своей головы, - крикнул Коллинз. Обернулся и показал Крису большой палец. - Молодец, кэп! - Заткнись, Себ! - раздалось громкое за плечом. Кристофер обернулся и увидел Дерека. Он неодобрительно хмурился, глядя на Коллинза. Тот пожал плечами и отвернулся, слишком довольный собой. Всё ещё глядя на него, Хьюз произнес тихо: - Борщишь. Кристофер смутился. Он и сам это знал, но, понукаемый собственной растерянностью от того странного неуютного чувства, упрямо ответил: - Придурок заслужил. Хьюз покачал головой и пристально на него посмотрел. - Не узнаю тебя, - сказал он все также тихо. В его голосе послышалось осуждение, от которого сделалось погано. Кристофер отвёл глаза, опустил голову и принялся одеваться. Он и сам себя не узнавал. Ему не нравилось, как легко новичок держал удар. Не нравилось, как точно бил по больным местам. И совсем не нравилось, что где-то глубоко внутри возникало предательское, непрошеное чувство: чёрт возьми, он знает, что делает. Либо это в итоге сработает — либо разнесёт команду окончательно. И в обоих случаях отвечать придётся ему.