Крылья

Если бы матч играли со зрителями, трибуны встретили бы Росомах оглушительным свистом. Но это была всего лишь тренировочная игра. На арене — только стафф и PR-службы университетов. Это, впрочем, не мешало Росомахам встречать их недовольным гулом и глухим стуком клюшек по борту. И — в довершение — сухой, отрывистый вопрос Платта: — И что это было? Кристофер втолкнул Томпсона в калитку чуть резче, чем требовалось. Руки чесались перебросить паршивца через борт — по-настоящему. Но он не мог даже наорать. Формально — ничего не произошло. На мгновение его даже кольнула досада на Косински: ну дал бы пас — потеряли бы шайбу. Всё было бы проще. Косински молчал. Плюхнулся на скамейку, упёрся локтями в колени, уставился в белый пластик борта. Кристофер протолкался к нему, сел рядом. Коснулся плеча, наклонился — проверить, не слишком ли сильно приложило. И наткнулся на взгляд: острый, напряжённый. Косински не был оглушён. Он считал. Снова и снова прокручивал момент — и каждый раз упирался в одно: "Почему". — Я был открыт! — взорвался Томпсон. — Он зажал пас! Я мог забить! Кристофера будто окатило ледяной водой. А потом — накрыло. — Ты с тем же успехом мог пойти на добивание! — рявкнул он, разворачиваясь к нему всем корпусом. Рука всё ещё лежала на чужом плече. — Какого чёрта ты просто стоял у ворот?! Томпсон вспыхнул. Глаза забегали. — Я ждал шайбу! — огрызнулся он. — Понятно?! Я ждал пас, чтобы забить! Кристофер уже открыл рот, но раздался тихий, спокойный голос: — Ты не прав, капитан. Томпсон бы не успел. У него не хватило бы скорости. Скамейка взорвалась. У Кристофера внутри всё оборвалось. Ну ты-то куда… — Что-о?! — Томпсон налился кровью. — Молчать! — рявкнул Платт. И всё стихло. Томпсона утянули назад. Он ещё дёргался, но уже без звука. Платт перевёл взгляд на Косински: — Номер двадцать шесть. Если ты знал, что добивать некому — зачем скинул шайбу? В голосе не было злости. Только требование ответа. Кристофер повернулся. Косински всё так же сидел, сгорбившись. Пауза затягивалась. Он покачал головой: — Я не знаю, тренер. Платт недовольно щелкнул языком. — Посидишь. Пока не узнаешь. Кристофер стиснул зубы. Несправедливо. И… логично. Без доказательств Косински не отбиться. А если он просидит до конца — доказательств не будет вовсе. Саботаж нужно было ломать сейчас. Скамейка снова взорвалась — Гоферы забили. — Меняемся! — крикнул кто-то. Кристофер вскочил. — Тренер, — тихо, почти в ухо, — дайте ещё шанс. Платт нахмурился, бросил короткий взгляд на скамейку и вновь уставился на лед. Было заметно, как он считает: игроков мало, скамейка короткая, игра важная, сезон впереди. И один форвард, который либо прямо сейчас станет опорой, либо развалит всё к чёрту. Время уходило. Кристофер рванулся, выхватил планшет. Быстро написал: Томпсон сольёт пас. Развернул. Платт прочитал. Секунда. В глазах недоумение, затем щелчок и понимание. Короткий кивок. — Бэйл, Томпсон — готовность! Ещё колеблясь, тренер бросил на Косински недовольный взгляд и добавил: — Двадцать шестой. Последний шанс. *** Дэвид перемахнул через борт, едва нападающий из второго звена покинул площадку. Лёд споро зашуршал под коньками. Нужно было очистить голову, включиться в игру, раз он получил шанс исправить ошибку. Наконец, забить. Пока идёт матч, нельзя цепляться за прошлое, все разборы потом. Но в голове все равно предательски крутилось заевшей пластинкой "Почему?" Почему он не отдал пас? Почему Бэйл вступился за него? Что такого написал Платту? Что он видел? Шайба со стуком ударилась об борт прямо у него под носом, приводя в чувство. - Играй, блядь! - заорал Бэйл, скинувший ему пас. Да, точно. Матч. Нужно играть. Едва Дэвид коснулся шайбы, как в него тяжело врезался Джереми, выбивая дух в попытках размазать по борту. Зелёные глаза блеснули сквозь решётку шлема. - Порядок? - шепнул он, пока они боролись. - Всегда, - без раздумья ответил Дэвид и отправил длинный пас Томпсону. Но шайба проскользнула под его клюшкой. Секундная растерянность сменилась острой яростью. Вот скотина! Он понял. Палмер подобрал шайбу, но почти сразу проиграл её Кристоферу. Дэвид и Джереми скользили вдоль борта, поджимая пространство на территории Гоферов. Игра ускорилась. Едва Бэйл получил шайбу, сразу рванул к воротам. Дэвид метнулся следом, оттягивая на себя одного из защитников, давая коридор. Но Джонс навязал борьбу за шайбу. И тут Кристофер, не глядя, отдал пас назад, в правый борт, там, где тёрся с Кеплером Дэвид. Это был риск, но он не мог его не оправдать. Не после того, что капитан для него сделал. Дэвид принял шайбу, провёл её между ног Кеплера и вернул обратно Кристоферу так быстро, что никто не успел сообразить. Удар. Шайба пролетела над правым плечом вратаря и ударилась в сетку. Гол! Бэйл обернулся и одарил Дэвида яростной, сияющей улыбкой. *** До конца первого тайма Гоферы успели ещё раз забить. Счёт стал 2:1, что было неплохо. С этим можно было работать, главное не расслабляться, о чем сообщил им в раздевалке Платт, пока игроки жадно глотали воду. Все понимали: первый тайм был лишь разминкой. Дальше игра уплотнится, станет быстрее и злее. Гоферы постараются накидать им как можно больше шайб, чтобы оторваться по очкам и не напрягаться в третьем тайме. И они могли себе это позволить: их топы не разбежались по профессиональным лигам, а скамейка была в четыре смены, тогда как Росомахи из-за чехарды со сменой тренера в самый горячий сезон драфтов едва наскребали две с половиной. Их осталось четырнадцать человек, из которых толковых было дай бог шестеро. Остальные - либо сырой молодняк, либо балласт. В этом заключалась большая проблема грядущего сезона, но Кристофер надеялся, что показал парням в первом тайме: даже таким составом они могут бороться и забивать. Платт, разумеется, никак не прокомментировал саботаж Томпсона. Ни к чему добивать команду. Вместо этого он переставил в первое звено центрового второго Сидни Штейнберга. Кристофер решение тренера одобрил: Сидни был нормальным парнем, хоть звёзд с неба не хватал. Признаться, любой игрок был лучше Томпсона. Даже если бы им с Косински суждено было выйти вдвоём. Кристофер нашёл его взглядом. Тот сидел в углу рядом с Хьюзи, потягивал воду из своей блестящей розовой бутылки. Его шлем лежал рядом, и волосы торчали влажными вихрами. Розовые, чтоб их. Кристофер поймал себя на мысли, что смотрит на них почти с умилением. Если Росомахи сегодня выиграют, возможно он их даже полюбит. Что было физически невозможно. *** Они проиграли со счётом 5:2.