Тюрьма с бархатными стенами 2

Комната Хиаши была ещё холоднее и безличнее, чем кабинет Неджи. Здесь не было даже намёка на человеческие слабости, только запах старой древесины, пыли и незыблемой власти. Ханаби стояла перед массивным столом, её маленькая фигура казалась ещё меньше в этом пространстве, но её осанка была прямой, а взгляд — полным решимости, которая граничила с отчаянием. Она не стала слушать сестру. Тихие мольбы Хинаты о покое были для неё не мудростью, а доказательством того, насколько та сломлена. Ханаби выбрала прямой путь — к источнику власти, к тому, кто теоретически мог всё изменить. — Отец, — начала она, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Это не правильно. Неджи — из побочной ветви. Я могу быть наследницей. А так... это меняет все наши традиции! Она надеялась апеллировать к его консерватизму, к святости устоев, которые он сам так яро защищал. Хиаши поднял глаза от свитка. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного раздражения. — Меняет? — переспросил он, и его голос был тихим, но острым, как лезвие. — Ты разве не знаешь, что тебя я должен был тоже клеймить? Ханаби замерла, её уверенность дала трещину. Она знала о Проклятой Печати, конечно. Но думала, что её миновала эта участь из-за её статуса, из-за того, что она... лучше? — Ты — второй ребёнок, — продолжил Хиаши, его слова падали, как камни. — Но Совет не стал. Думали сделать тебя наследницей. — Он сделал паузу, давая этим словам впитаться. — Но это тоже противоречит традициям! Так что не смей говорить мне, как делать дела в клане. Её собственный аргумент был обращён против неё с жестокой точностью. Он показал ей, что она сама — исключение, сделанное из прагматизма, а не из милосердия. Что её положение так же шатко и зависит от воли старейшин, как и всё остальное в этом доме. Она не была свободна от системы. Она была её привилегированным продуктом. Ханаби, чувствуя, что почва уходит из-под ног, перешла к последнему, самому важному аргументу — к эмоциям, к тому, что, как она наивно полагала, могло тронуть даже его. — Но сестра... страдает, отец... Хиаши наклонился вперёд, и его белые глаза впились в неё. — Кто тебе сказал? Она? — Его голос стал опасным. Если Хината жалуется, это значит, она неблагодарна и слаба, и это даёт ему новый рычаг давления. — Нет... — поспешно ответила Ханаби, понимая ловушку. — Я сама вижу, как ей тяжело... Прошу, отец, скажи Неджи, чтобы он стал мягче... Она просила не об отмене брака, не о свободе. Она просила о смягчении режима. О крошечном акте человечности в рамках этой бесчеловечной системы. Это была её последняя, отчаянная попытка. Хиаши откинулся в кресле, его лицо снова стало непроницаемым. — Нет. Они теперь муж и жена. Это теперь только их проблемы. Этими словами он отрёкся. Он передал Хинату Неджи как собственность, со всеми вытекающими «проблемами». Его долг как главы клана — обеспечить продолжение линии и стабильность. Всё остальное — эмоции, страдания, личные драмы — было не его делом. Это было приватным вопросом между владельцем и его вещью. Он поднял руку, резким жестом отсекая любые дальнейшие слова. — Хватит. Разговор закончен. Ханаби стояла, опустив голову. Она проиграла. Не потому что была слаба, а потому что столкнулась не с человеком, а с институтом. Её любовь к сестре, её боль, её чувство справедливости — всё это разбилось о каменную стену традиций, прагматизма и полного отсутствия эмпатии. Она медленно поклонилась и вышла из кабинета. Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком. В коридоре она прислонилась к стене, чувствуя, как гнев и бессилие душат её. Отец не поможет. Система, частью которой он является, не поможет. Наруто бессилен. Цунаде связана по рукам. И тогда, в глубине её отчаяния, родилось новое, твёрдое решение. Если нельзя сломать систему извне и нельзя достучаться до вершины... значит, нужно действовать изнутри. Но не так, как Неджи — через подчинение и контроль. А иначе. Тише. Хитрее. Нужно стать сильнее. Нужно получить влияние. Нужно найти слабые места в самой системе клана и использовать их. Она посмотрела в сторону комнаты Хинаты. Её сестра выбрала путь покорности как стратегию выживания. Ханаби выбрала путь тихой войны. Она не сдавалась. Она просто поняла, что её оружием должны стать не крики и просьбы, а знание, сила и терпение. И первым шагом будет — никогда больше не показывать Неджи и отцу, что она что-то замышляет. Она будет идеальной, послушной младшей сестрой. А в тени — готовиться.