Тюрьма с бархатными стенами 2

Кабинет Хокаге, поздний вечер. Дым от пожарищ уже рассеялся, но его запах всё ещё въелся в шторы. Четыре человека сидели вокруг карты Конохи, утыканной флажками мест атак. Цунаде, Какаши, Шикамару и специально вызванная из оперативного отдела Шизуне. Двери закрыты, Анбу выставлены на периметр. Здесь говорят только правду. Цунаде откинулась в кресле, потёрла виски. Усталость въелась в кости. — Как считаете? Ни один клан не хочет открывать свои тайны. Какаши стоял у стены, листая свою книгу, но его единственный глаз был прикован к карте. — Это не удивительно. Раскрыв их, они потеряют доверие и власть. — Он закрыл книгу. — Для некоторых кланов это страшнее смерти клана. Потому что без этой власти они перестанут быть собой. Шикамару сидел, подперев голову рукой, его пальцы барабанили по столу в задумчивом ритме. — Но и напасть мы не можем. Мы даже не видели этих шиноби. — Он ткнул в один из флажков. — Три атаки. Ноль свидетелей, способных описать нападавших. Сообщения приходят через наших же шиноби, погружённых в гендзюцу. Они умные. Хитрые. — Он сделал паузу. — Думаю, они в нашей деревне. Или очень близко. Цунаде нахмурилась и потянулась к толстой папке с личными делами преступников и отступников. — Думаешь, это кто-то из отступников? Шикамару кивнул, его взгляд стал жёстче. — Скорее всего. Они ушли не просто так. Не из-за денег или власти. Они ушли, потому что были недовольны своими кланами. — Он перевернул несколько страниц в своей записной книжке. — А теперь хотят отомстить. Не деревне. Не Хокаге. Кланам. Каждый удар — точечный. Хьюга. Акимичи. Абураме. Даже старейшины Конохи получили угрозы. Это не война с деревней. Это суд над теми, кто их вышвырнул. Шизуне, тихая и собранная, подала голос: — Если так, они не будут ждать нашего ответа. Они начнут действовать. Быстро и жёстко. Это не переговоры. Это ультиматум. Какаши кивнул. — И как сказал Неджи… — Он сделал паузу, вспоминая стальной голос наследника Хьюга. — Если мы выдадим тайны, оставят ли они нас в покое? Вряд ли. Это не шантаж с чёткими условиями. Это жажда правосудия. Им нужно не наше подчинение. Им нужно признание вины и публичное унижение их обидчиков. Если мы дадим им это, они не остановятся. Они пойдут дальше. Потребуют наказаний. Репараций. Крови. Цунаде сжала переносицу. — Значит, мы в тупике. Кланы не сдадут свои секреты. А враг не примет ничего, кроме секретов. И мы не можем их найти. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и липкая. Шикамару вдруг замер, его пальцы перестали барабанить. — Нет, — сказал он тихо. — Не тупик. Все взгляды устремились на него. — Мы не можем найти их, потому что они невидимы. Но у них есть одно слабое место. — Он поднял глаза. — Их ненависть сфокусирована. У них есть список. Конкретные кланы. Конкретные люди в этих кланах. Они не бомбят деревню хаотично — они бьют по целям. Это значит, у них есть инсайдеры. Или… — он сделал паузу, — …они сами когда-то были этими людьми. Какаши понял первым. — Ты хочешь использовать их же методы. Не искать иголку в стоге сена. А заставить её выйти. Шикамару кивнул. — Мы не можем защитить все кланы сразу. Но мы можем выбрать одну мишень. Сделать вид, что она уязвима, что её секреты вот-вот будут раскрыты не врагом, а нами — официально. И посмотреть, кто придёт на этот запах. Цунаде прищурилась. — Ты предлагаешь использовать кого-то из кланов как приманку. И кто, по-твоему, согласится на это? Шикамару помолчал. Его взгляд стал тяжёлым. — Тот, у кого больше всех секретов. И тот, кто больше всех боится их раскрытия. Хьюга. Он выдержал паузу, давая всем осознать. — Неджи Хьюга только что публично заявил, что скорее умрёт, чем раскроет тайны клана. Враг это слышал. Если мы создадим иллюзию, что Хьюга дрогнули, что Неджи готов пойти на сделку… враг выйдет из тени. Чтобы остановить его. Или чтобы первым получить информацию. Какаши покачал головой. — Неджи не согласится. Он не доверяет нам. И он не рискнёт Хинатой. — Тогда мы не говорим ему правду, — холодно произнёс Шикамару. — Мы используем его как приманку без его согласия. Цунаде резко выпрямилась. — Это опасно. Для него. Для Хинаты. Если враг поймёт, что это ловушка… — Если мы ничего не сделаем, — перебил Шикамару, и в его голосе впервые прозвучала сталь, — враг продолжит атаки. Кланы начнут обвинять друг друга. Совет разделится. Коноха рухнет изнутри раньше, чем враг нанесёт последний удар. У нас нет времени на этические дилеммы. Он посмотрел на Цунаде, и в его глазах была та самая холодная, расчётливая решимость, которая когда-то позволила ему выиграть войну с Акацуки ценой жизней своих друзей. — Мы не спасаем Неджи Хьюга. Мы спасаем деревню. И если для этого нужно, чтобы он стал живой мишенью… — Шикамару сделал паузу. — Я готов взять эту ответственность на себя. Какаши молчал. Шизуне опустила глаза. Цунаде смотрела на карту, утыканную флажками, за каждым из которых стояли жизни. — Хорошо, — сказала она наконец, и её голос был глухим, как похоронный звон. — Разрабатывай план. Но без самодеятельности. Мы не должны потерять контроль. Шикамару кивнул, его пальцы уже чертили в воздухе невидимые схемы. — Первое: нам нужен кто-то внутри Хьюга, кто сможет «подтвердить» утечку информации. — Он посмотрел на папку с личными делами. — Кто-то, кто недоволен Неджи, но достаточно лоялен, чтобы не выдать нас. — Ханаби Хьюга, — тихо сказал Какаши. — Она уже ходила к Хиаши с жалобами. И она ненавидит то, что Неджи делает с её сестрой. Шикамару кивнул. — Она идеальна. Молодая, амбициозная, но искренняя. Враг поверит, что она способна на предательство ради «спасения клана от тирана». — Он сделал пометку. — Но ей нельзя говорить всей правды. Только то, что нужно сделать и зачем. Цунаде подняла руку. — А если враг решит атаковать Хинату? Чтобы добраться до Неджи? Она — его самое уязвимое место. Какаши перевёл взгляд на неё. — Тогда мы должны быть готовы защитить её. Лучшая защита — не дать врагу узнать, что она — его слабость. Он замолчал, и в его молчании было больше горечи, чем в любых словах. Они все знали правду: Неджи сам превратил Хинату в свой ахиллесов пяту, опекая её как сокровище и одновременно делая её заложницей своей одержимости. И теперь, чтобы спасти деревню, они, возможно, будут вынуждены использовать эту рану как приманку. — Тогда решено, — произнесла Цунаде, и её голос, казалось, постарел на десять лет. — Шикамару, готовь операцию. Какаши, свяжись с Ханаби — осторожно, через третьих лиц. Шизуне, подготовь медицинский штаб на случай жертв. Она посмотрела на карту, на флажки, на тёмные пятна районов, где ещё тлели пожары. — Мы начинаем охоту на тени. И да поможет нам Ками, если мы ошиблись в расчётах. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старых часов. За окном, в ночи, где-то в районе Хьюга, горел свет в окне кабинета Неджи. Он тоже не спал. Он тоже ждал. И никто из них не знал, что его жертва и его сокровище, Хината, лежит сейчас на кровати в пустой комнате, глядя в потолок, и делает выбор между свободой и капитуляцией. Тени сгущались. Охота начиналась. И первой мишенью в этой игре должен был стать тот, кто меньше всего подозревал, что его используют — даже те, кто называет себя союзниками.