Тюрьма с бархатными стенами 2

Подземелье Тюрьмы Торинои пропахло железом, страхом и чужими признаниями. Здесь не было окон, не было времени, не было жалости. Только тусклый свет фонарей над допросными столами и тихий, методичный голос человека, для которого ложь была просто ещё одним слоем, который нужно содрать. Ибики Морино работал чисто. Без лишней жестокости, без театральности. Просто — задавал вопросы. И ждал. Его додзюцу не требовало грубой силы — оно требовало только взгляда, пронизывающего сознание насквозь, выворачивающего память наизнанку, как старую перчатку. Трое шиноби, которых Хината повергла в саду Хьюга, сидели в ряд, прикованные к стульям. Их лица были разбиты, техники подавлены, воля — сломана. Ибики получил всё, что хотел. --- Кабинет Хокаге. Час спустя. Цунаде, Шикамару, Какаши и приглашённый Ибики собрались вокруг стола. На столе лежали четыре свитка — стенограммы допросов. Ибики стоял у двери, скрестив руки на груди. Он сделал свою работу. Теперь слово за стратегами. — Это не отступники, — начал Ибики без предисловий. — Это наёмники. Никакой личной мести, никакой связи с кланами, которые их «изгнали». Им заплатили. Хорошо заплатили. Шикамару нахмурился. — Кто заказчик? — Они не знают. Посредник. Встречи проводились за пределами Страны Огня. Оплата — редкими металлами и запрещёнными техниками. Их задача — дестабилизация. Атаки на кланы, создание паники, давление на Совет. — Давление с какой целью? — спросила Цунаде. Ибики сделал паузу. — Чтобы заставить кланы самих начать искать виновных. Внутри себя. Тишина. — Это классическая тактика, — подал голос Шикамару. — Посей хаос, и враги начнут пожирать друг друга. Кланы, которые десятилетиями скрывают секреты, в панике начнут подозревать соседей. Обвинять, требовать расследований, ослаблять друг друга. А когда они обескровят себя — заказчик нанесёт удар. — Кто заказчик? — повторил Какаши. Ибики покачал головой. — Наёмники не знают. Но у них были инструкции — особый приоритет на клан Хьюга. Все взгляды метнулись к нему. — Почему Хьюга? — Не сказано. Но их задача была не убить Неджи Хьюга. Первая атака — демонстрация. Они могли его добить, но не стали. Вторая — проверка. Когда Хината Хьюга нейтрализовала их, они получили приказ отступить. Их миссия была не уничтожение, а наблюдение и провокация. — За ними кто-то стоит, — тихо сказал Какаши. — Кто-то, кто знает внутреннюю структуру кланов. Кто-то, кто знает, что Неджи — ахиллесова пята Хьюга. — Или его самое сильное оружие, — возразил Шикамару. — Публичная позиция «умрём, но не сдадимся» делает его знаменем сопротивления. Если они его убьют — Хьюга объединятся в ярости. Если оставят в живых — он будет символом. Им нужно не убить его. Им нужно сломать его репутацию. — Как? Шикамару развернул карту Конохи, утыканную флажками. — Первая атака — прямое нападение. Вторая — тоже прямое, но на него и его жену. Третья, четвёртая, пятая — будут нарастать. С каждым разом всё громче, всё разрушительнее. И если Неджи не сможет их остановить, если Хьюга окажутся уязвимы — его позиция «непреклонной защиты» рухнет. Кланы перестанут ему верить. Совет начнёт требовать уступок. — Тогда он сделает то, чего от него ждут, — сказал Какаши. — Пойдёт на сделку. Раскроет тайны. И враг получит то, за чем охотится. Цунаде сжала переносицу. — Значит, мы в ловушке. Если Неджи победит — враг продолжит атаки. Если проиграет — враг получит свои секреты. И мы всё равно не знаем, кто заказчик. — Есть кое-что ещё, — сказал Ибики. Он вынул из свитка отдельный лист — показания, вырванные из самого последнего, самого глубокого слоя памяти допрашиваемого. — Перед второй атакой они получили дополнительный приказ. Не записанный в основной контракт. Переданный лично через посредника. Он зачитал: — «Объект „Цветок“ — наблюдение и оценка. Не трогать. Приоритет — вынудить объект „Наследник“ к открытой агрессии или публичной слабости. Фиксация приоритетна над ликвидацией». Тишина стала абсолютной. — «Цветок» — это Хината, — выдохнул Шикамару. — Они не просто атакуют Хьюга. Они изучают её. Проверяют, как Неджи реагирует на угрозу ей. Хотят увидеть, как далеко он зайдёт в своей защите. — Или как быстро сломается, — добавил Какаши. — Если бы она погибла — он бы уничтожил всё вокруг в ярости. Если бы он погиб, пытаясь её спасти — она бы осталась одна, идеальный рычаг давления на клан. А теперь, когда она сама продемонстрировала боевые навыки, они получили новую переменную. — Они знают о её способностях? — спросила Цунаде. — Они видели технику Девяносто Девяти Ударов. Они доложили наверх. — Ибики помолчал. — Их заказчик теперь знает, что «Цветок» — не просто украшение. И это может изменить их планы. Цунаде встала, подошла к окну. За стеклом Коноха жила своей жизнью — люди ходили по магазинам, дети играли на площадках, шиноби возвращались с миссий. Никто из них не знал, что город — поле битвы в войне, где главным оружием стали не кунаи, а тайны, и где главной мишенью оказалась девушка, которую все считали просто тенью своего мужа. — Мы должны сказать Неджи, — сказала она. — О заказчике, о приоритетах, о Хинате. — Он не поверит нам, — возразил Шикамару. — Его паранойя сейчас на пике. Он решит, что мы пытаемся манипулировать им, используя её как рычаг. — Тогда пусть Хината скажет ему. Все повернулись к Какаши. — Она теперь не жертва. Она — боевая единица, доказавшая свою эффективность. И она — единственная, кому он доверяет. — Какаши сделал паузу. — Если мы хотим создать союз, а не просто использовать их как приманку, мы должны сделать их частью команды. С полной информацией. Цунаде долго молчала. — Хорошо, — сказала она наконец. — Какаши, ты поговоришь с Хинатой. Объяснишь ситуацию. Без давления, без манипуляций. Пусть она сама решит, что и как говорить Неджи. — А если она откажется? — спросил Шикамару. — Это её право. — Цунаде повернулась к нему. — Она заслужила право выбирать. Шикамару кивнул. В этой простой фразе было больше признания, чем в любых наградах. — Тогда у нас есть ещё одна проблема, — сказал Ибики. — Посредник. Он положил на стол ещё один лист — фоторобот, составленный по описаниям наёмников. — Этот человек вёл все переговоры. Лицо скрыто, но походка, жесты, голос — всё указывает на высокий уровень подготовки. Шиноби. Возможно, бывший Анбу. Какаши взял лист, вгляделся в размытые черты. — Я проверю старые архивы. Если он служил в Анбу, у него должна быть медицинская карта, записи о миссиях. — А если он из другого селения? — Тогда мы в полной заднице, — честно ответил Какаши. — Потому что это значит, что враг, который знает наши слабые места, пришёл не изнутри. И у него есть ресурсы нанимать интернациональных наёмников и внедрять их в Коноху. Он свернул лист и убрал в карман. — Но сначала — Хината. Он вышел, оставив остальных в тяжёлом молчании. --- Больничная палата. Вечер. Хината сидела у постели Неджи, держа его за руку. Он спал — лекарства делали своё дело. Его лицо было спокойным, без обычного напряжения. Она смотрела на него и думала о том, что скажет, когда он очнётся. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала она, не оборачиваясь. Какаши вошёл, бесшумно закрыл за собой дверь. Он не стал садиться, просто прислонился к стене, глядя на неё. — У меня есть информация, — сказал он. — О тех, кто на вас напал. И о том, что им нужно от Неджи. Она повернула голову. Её взгляд — усталый, но твёрдый — встретился с его единственным глазом. — Говорите. Какаши говорил долго. О наёмниках, о заказчике, о приоритетах. О «Цветке» в донесениях врага. О том, что её считали слабостью Неджи, а теперь — неизвестной переменной. Хината слушала молча, не перебивая. Её пальцы всё так же сжимали руку Неджи. Только когда Какаши закончил, она спросила: — Вы хотите, чтобы я сказала ему? — Я хочу, чтобы вы знали. — Какаши говорил честно. — Что бы вы ни решили дальше — это ваше право. Вы больше не объект операций. Вы — наш союзник. Если вы согласны. Хината посмотрела на Неджи. На его бледное лицо, на трубки капельниц, на повязки, проступающие сквозь больничную пижаму. — Я согласна, — сказала она. — Но на моих условиях. Какаши ждал. — Первое: никаких операций, где Неджи или я — приманка, без нашего полного информированного согласия. Второе: вся информация, которую вы получаете о заказчике, немедленно передаётся нам. Третье: когда Неджи поправится, вы скажете ему то же, что сказали мне. Лично. Без посредников. Она подняла на него взгляд. — Он имеет право знать. И он имеет право решать сам, участвовать в этом или нет. Я не буду манипулировать им ради ваших планов. Даже если эти планы спасут деревню. Какаши кивнул. — Договорились. Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. — Хината-сан, — сказал он, впервые обратившись к ней с такой формальностью. — Вы знаете, что он не заслуживает вас? Она посмотрела на руку Неджи в своей ладони. — Знаю, — ответила она. — Но это неважно. — Почему? Она улыбнулась — устало, но без горечи. — Потому что я тоже не заслуживаю его. Того, кем он стал. Того, кем он пытается стать. — Она сделала паузу. — Мы оба сломаны, Какаши-сенсей. Может быть, поэтому мы подходим друг другу. Какаши ничего не ответил. Он просто закрыл дверь и ушёл, оставляя её наедине с тишиной, капельницей и спящим мужчиной, который даже во сне не отпускал её руку. Война продолжалась. Враг готовил новые удары. Кланы раскалывались изнутри. Но в этой маленькой палате, в этом тихом вечере было что-то, чего не могли отнять ни наёмники, ни заказчики, ни даже сама система, которую они все вместе пытались изменить. Было доверие. Крошечное, хрупкое, но настоящее. И это было начало всего.