Тюрьма с бархатными стенами 2

Она вернулась. Неджи слышал её шаги ещё до того, как она вошла. Слишком лёгкие, слишком быстрые. Не те, тяжёлые, с какими она когда-то переступала порог этой комнаты, готовясь к допросу. Другие. Дверь открылась. — Неджи-сама, я верну... Он не дал ей договорить. Рывок — и она оказалась прижата к стене, её запястья зафиксированы, тело зажато между холодной поверхностью и его горячей, дрожащей плотью. Её глаза расширились — не от страха, от непонимания. Он провёл носом по её шее, вдыхая. Глубоко, жадно, как зверь, проверяющий границы своей территории. Запах. Лес. Пыль. Чужая чакра. И он. Наруто. Следы его присутствия въелись в её кожу, в волосы, в ткань одежды. Не физические — невидимые, но для Неджи — невыносимые. — Неджи-сама... — её голос дрогнул, но не от боли. Она не сопротивлялась. Она просто ждала. А внутри него разрывалось всё. «Что вы там делали?» «О чём говорили?» «Ты касалась его?» «Ты смотрела на него?» «Ты улыбалась ему?» «Ты выбрала меня — или просто устала выбирать?» Его пальцы сжали её плечи. Сильнее, чем нужно. Он почувствовал, как она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты пахнешь им, — выдохнул он. Голос был чужим, сдавленным, полным яда и боли. Она смотрела на него. В её глазах не было вины. Не было страха. Только понимание. — Мы были на миссии, — сказала она тихо. — Восемь часов в лесу. Он был рядом. Как и Киба. Как и Шино. Как и Акамару. — Это не одно и то же. — Да, — согласилась она. — Это не одно и то же. Он замер. Её честность ударила сильнее любого оправдания. — Он говорил с тобой. — Да. — О чём? — О выборе. О свободе. О том, что я достойна большего. Каждое слово было ударом хлыста по его самоконтролю. — И что ты ему ответила? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я сказала, что уже сделала выбор. Неджи молчал. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Он всё ещё держал её, прижатую к стене, но хватка ослабла. — Я не знаю, — сказал он. Голос сел, превратился в хриплый шёпот. — Я не знаю, могу ли я тебе верить. Я не знаю, было ли это твоим выбором — или ты просто... устала сопротивляться. Она не отвела взгляда. — Я знаю, — сказала она. — И этого достаточно. — Мне — недостаточно! Он ударил ладонью по стене рядом с её головой. Не по ней. По стене. — Мне нужны глаза! Нужна стража! Нужны отчёты! — Его голос срывался, в нём звучало отчаяние человека, который всю жизнь строил свою безопасность на контроле и теперь оказался беззащитным. — Я не могу просто... верить. Я не умею! Она молчала. — Хиаши прав, — выдохнул он, и это признание обожгло его горло. — Я должен быть собраннее. Я не могу позволить себе эту... слабость. Не сейчас, когда враг рядом, когда клан на грани, когда каждый мой просчёт может стоить жизни... — Стоить жизни кому? Он замолчал. — Вам, — тихо сказала она. — Вы боитесь не за клан. Вы боитесь, что я уйду. И останетесь один. Он смотрел на неё. В его белых глазах, обычно таких холодных, сейчас плескалась настоящая, неприкрытая боль. — Да, — сказал он. — Боюсь. Это было первое честное признание, которое он сделал без принуждения, без ультиматума, без попытки сохранить лицо. Хината медленно подняла руки и взяла его ладони в свои. Те самые руки, которые только что сжимали её плечи до синяков, теперь лежали в её мягкой, тёплой хватке. — Неджи-сама, — сказала она. — Я не уйду. — Ты не можешь этого знать. — Могу. — Она прижала его ладони к своей груди, туда, где билось сердце. — Потому что я выбираю вас. Каждый день. Каждую минуту. Даже когда вы сходите с ума от ревности. Даже когда вы прижимаете меня к стене и требуете отчёта. Даже когда вы ненавидите себя за то, что не можете мне доверять. Он смотрел на их сцепленные руки. — Я не заслуживаю... — Не начинайте, — перебила она. — Я уже устала это слышать. Она отпустила одну его руку и коснулась его лица. Пальцы скользнули по скуле, по напряжённой челюсти, по губам, которые он так крепко сжал, что они побелели. — Вы заслуживаете ровно столько, сколько я готова вам дать. А я готова дать всё. Он закрыл глаза. Его лоб опустился на её плечо. Он стоял, ссутулившись, прижавшись к ней, и его дыхание — такое же прерывистое, как у раненого зверя — согревало её шею. — Прости, — прошептал он. — Я не должен был... — Всё в порядке, — сказала она. — Вы вернулись. Это главное. Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто стоял, вдыхая её запах — уже не чужой, а её собственный, смешанный с его, знакомый, родной, домашний. — Я ненавижу его, — глухо сказал он. — Не потому что он сильнее. Не потому что он — твоя прошлая жизнь. А потому что он умеет верить. В людей. В тебя. В то, что всё можно исправить. А я — нет. — Вы учитесь, — сказала она. — Этого недостаточно. — Этого достаточно. Для меня. Он молчал долго. Потом медленно выпрямился, отстранился. Его лицо снова стало маской — но не ледяной, а просто... уставшей. — Иди, — сказал он. — Отдыхай. — А вы? — Я посижу здесь. Приду позже. Она смотрела на него. Потом кивнула, выскользнула из его объятий и ушла. Неджи остался один. Он прислонился спиной к стене, той самой, к которой только что прижимал её, и медленно сполз на пол. «Я должен быть собраннее». Да. Должен. Но сейчас, в этой тишине, с её запахом на своих руках, он позволял себе быть просто сломленным человеком, который едва не разрушил всё, что ему дорого, из-за собственного страха. «Завтра, — пообещал он себе. — Завтра я снова стану главой клана. Буду принимать решения. Защищать. Контролировать». «А сегодня — пусть будет сегодня». Он сидел на полу в темноте и смотрел на свои руки, которые так и не научились отпускать без боли. Но хотя бы — отпускали.