Всё смешалось в доме

      История Сары оказалась довольно банальной и очень печальной. Но Катрин и Лоиза до этого не сталкивались с подобным. Лоиза давно не читала газет, не сидела в интернете, не смотрела телевизор. Катрин же предпочитала более позитивные материалы. О проституции она имела такое же представление, как первоклассник о высшей математике. — Всё получилось случайно, — делилась Сара, налегая на пиво, купленное Катрин. — Со мной в детстве и юности не происходило ничего страшного. Разве что с деньгами была напряжёнка. Я так завидовала более обеспеченным сверстникам. Мне было обидно, что у многих моих одноклассников есть качественные шмотки, деликатесы, умопомрачительные игрушки и даже игровые приставки. Ну а потом я стала профессионально заниматься вокалом и хореографией. К счастью, во дворце детского творчества кружки бесплатные. Катрин кивнула. Она и сама когда-то ходила туда. Как же давно это было. В какой-то другой, более счастливой жизни. Сара же, по её словам, вечно была всем недовольна и не понимала собственного счастья. — Мы всегда хотим большего, но нередко в конце денежного марафона оказывается тупик. Я была счастливее, когда тратила небольшую зарплату на самое необходимое. А какое счастье урвать дорогую косметику по смешной цене на распродаже. Одевалась я в сэконд-хэнде. Там попадались прекрасные вещи. Катрин озадаченно подумала, что ещё не рассматривала эту возможность купить нормальную одежду. Но в конце концов, почему бы и нет. — Изобилие убивает ощущение счастья. Раньше я искренне недоумевала, как так богатые страдают, куксятся, впадают в депрессию? У них же всё есть. А оказывается, дело в том, что их ничего не радует. Радость испытываешь от новизны и исполнения своей мечты. Тут Сара охнула. Лоиза тем временем осторожно обрабатывала раны, синяки и ушибы избитой женщины. — А ничего покрепче у вас нет? Эту боль невозможно терпеть. — Мы вообще не пьём, — попыталась объяснить ситуацию Катрин. — Но сегодня… Меня всё достало. Можно сказать, что это спасло вам жизнь. Я обычно сплю очень крепко. — Давай на ты. — Давай. — Так вот. Заканчиваю с философией. Перехожу к сути. Мать моя уже умерла к тому времени. Я закончила театральный институт с красным дипломом. По своей дурости я полагала, что французский кинематограф примет меня с распростёртыми объятиями. Начиталась статей про известных актрис и певиц, вот и стала верить в свою счастливую звезду. Так вот. Я играла в детском театре. Сейчас я понимаю, что это время было самым счастливым в моей дурацкой жизни. Какими отзывчивыми и восторженными были малолетние зрители. Они ненавидели или любили меня. Всё зависит от роли. Получала я немного, но играла довольно приличные роли. От злой феи и Снежной королевы до Пеппи Длинный чулок. От добра добра не ищут. Но умерла моя мама. Когда первое горе прошло, то на меня накатила страшная тоска. Заплакать хочется, но слёзы, словно пересохли. Я бы прожила на свою зарплату, но у моей подруги (её тоже звали Катрин. Но более непохожих людей, чем ты и она, сыскать сложно) постоянно случались большие несчастья. Катрин вышла замуж ещё на третьем курсе. Муж заставил её бросить институт. Жорж тогда хорошо зарабатывал. Мечтал о большой семье и чтобы супруга непременно была хранительницей домашнего очага. Катрин, которая всё же решила составить компанию Саре, нервно усмехнулась. — Смешное выражение. — Да. А жизнь у них была невесёлой. Когда Катрин родила первого ребёнка, Жорж потерял работу. Новую он искал не очень активно. Кормилец недоделанный. Считал, что достоин места директора фирмы. Это как минимум. Жить было не на что. У них было два источника дохода. Старенький отец Жоржа и непосредственно я. Но мне с трудом и на себя хватало. Я любила себя побаловать спонтанными покупками. Тогда у меня было множество хобби. Цветоводство, написание стихов, шитьё. Почему я не имела права тратить свои деньги на себя? Отец Жоржа всю жизнь был честным тружеником. Почему он должен жить впроголодь из-за сына-оболтуса? Но у Катрин был самый настоящий талант давить на жалость. Сколько раз я зарекалась не давать денег, но она всякий раз обещала, что это уж точно в последний раз. Я, как дура, верила. У свёкра лопнуло терпение. Он вырубил городской телефон. Так и сказал им: «Я желаю на старости лет пожить в покое. Буду вам выделять определённую сумму в месяц, но жить впроголодь и занимать у соседей не буду». — Правильно, — одобрила Лоиза. — Мне же было жалко подругу. И вот звонит мне Катрин. Голос радостный, как будто на них дождь из евро пролился. Новость есть. Как гром среди ясного неба. Она беременна. Эта семейка не может и одного карапуза прокормить, но надо рожать второго. — Просто этой семейке всё должны по жизни, — неприязненно промолвила Катрин. Подобное поведение её тёзки не укладывалось в златокудрой голове. — Катрин решила удержать Жоржа вторым ребёнком. — Господи! Да кому такая чудо-птица нужна? У меня подопечная по любому поводу качает права. Но даже её родственник понимает, что больше никто не пойдёт к особе с таким отвратительным характером. Дур в Париже мало. — Их гораздо больше, чем ты думаешь, — покачала красивой черноволосой головкой проститутка. — Я всегда была неравнодушна к прессе. Ваше поколение этого не помнит. Я ждала с нетерпением выхода каждого глянцевого журнала или бумажной газетёнки. Так получилось, что мне на глаза попалось объявление. Тогда я подумала, что это решит все мои проблемы. Как же я ошибалась. Работа в Италии, огромный доход, головокружительные перспективы. Кто бы устоял? Только девушка с головой на плечах. Разумеется, я попалась в ловушку. Не я первая, не я, увы, последняя. Сколько мышек польстились на аромат сыра. Ну а мышеловка убивает по-разному. Кому-то шею ломает, а кто-то живёт моральным инвалидом с изломанным хребтом. Вот и попалась, как птица в силки. Роль птицелова сыграла сутенёрша со сладким голосом и гигантским ростом, которую все называли Великанша. Такие истории показывают по телевизору, про них пишут книги, печатают в газетах и журналах, но большинству кажется, что уж с ними такого не произойдёт. Никогда не гонитесь за лёгкими деньгами. В этот момент раздалось кошачье рычание. Зенобия не слишком-то и радовалась непрошеным гостям. Большая ярко-рыжая кошка с белыми пятнышками оказалась обладательницей спокойного характера и предпочитала не раздувать конфликт. Персиянка просто гордо отвернулась от чёрной домовладелицы. Катрин подумала, что кошка очень ленивая и добродушна. Её приятель оказался более пугливым. Этот кот имел светло-рыжую, донельзя спутанную шерсть и янтарные настороженные глаза. Прижатые уши скорее всего говорили о страхе нового обитателя квартиры. Пришлось успокаивать чёрную Зенобию. Гедеон тоже не обрадовался появлению новых пушистиков. К Зенобии он уже привык, а персы не внушали попугаю доверия. Сара взяла на руки боязливого кота и принялась чесать его за ушком. — Бедный кот, похоже, хозяева тобой вообще не занимались. Интересный сегодня получился вечер. Мы все познакомились. Надо выпить за знакомство. — Вы очень много пьёте, — робко попыталась отговорить гостью Лоиза. Сара лишь досадливо махнула рукой. — В нашем деле без этого никак. — Моя подруга занимается этим и не пьёт, — возразила Катрин. — И ты ей, конечно, веришь? — истерически захохотала Сара, смертельно напугав кота. — Какой маленький мальчик. Почти как котёнок. И боится всего. Его подруга поспокойнее будет. Мы, женщины, вообще отличаемся завидной стойкостью и силой духа. У меня почти все сотрудницы что-то употребляют. Ну или находят какую-то отдушину. Но это реже. Главное не снаркоманиться. Я даже ни разу не пробовала. Потом не соскочишь. В запой тоже ни разу не уходила. Так, для расслабона. Курю ещё иногда. И всё. В нашем деле без этого никак. На чём я остановилась? — На Великанше, — грустно ответила Катрин. Неужели Амандина её обманывала, расписывая только очевидные преимущества торговли собственным телом? Сара явно не походит на счастливую женщину, хотя в её аккуратных ушах и на тоненьких пальчиках красуются дорогие бриллианты. Когда-то и у сестёр Легуа были подобные драгоценности. Но они давно оказались в ломбарде. Что толку вспоминать о былой роскоши? Только душу растравишь. Катрин решила выпить с Сарой. На душе снова стало муторно. Лоиза не притрагивалась к спиртному и неодобрительно глядела на сестру, недоумевая, что же произошло с Катрин. — Эта история не очень приятная. Всё по шаблону. Прилетели мы из Парижа во Флоренцию. У нас отобрали документы и поставили перед фактом, что мы должны не просто танцевать и петь, а заниматься проституцией. Я, конечно, дура, но дура осторожная. А некоторые вообще без царя в голове, как любила говорить моя покойная коллега. Начали сутенёршам права качать. — Правильно сделали, — заметила Лоиза. — А что тут правильного? За кем была сила? Они такие: «Мы в полицию позвоним, мы в посольство обратимся. Вы не имеете права. Да вы, да я, да вот». Были бы умнее, промолчали бы. Думают, что они первые, кто попал в такую ситуацию. Я-то и другие девушки быстро поняли, что надо помалкивать. Ну сутенёрша на всякий случай решила сломить нашу волю и показать, что сопротивление приводит к наказанию. Самую рьяную девушку охранники изнасиловали при всех. Я поняла, что лучше быть покорной. Иначе хуже будет. Катрин подумала, что всё же Амандина находится в лучшем положении, чем Сара, но девушке всё равно стало не по себе. Лицо же Лоизы сравнялось по цвету с белыми кухонными обоями. Она напоминала рыбу, выброшенную из родной стихии на песчаный берег. — И как вы это пережили? — Да жива, как видите. Мне просто повезло. Относительно повезло. Многие девушки пропадали. Одна умудрилась раздобыть лезвие и перерезать себе вены. А мне хотелось жить. Я бы на её месте зарезала бы сутенёршу или охранников. Хотя об этом приходилось только мечтать. Каждый месяц привозили новую партию моих товарок по несчастью. Из разных стран мира. Мы постепенно учились понимать друг друга. Я особенно сдружилась с татаркой из России. Звали Хатун. Сирота, как и я. Сара залпом осушила пивную бутылку. В отличие от Катрин, она любые напитки пила из горла. — Там почти все были одинокие, семейными узами не обременённые, ну в крайнем случае из бедных и неполных семей. Так эти суки сводили риск до минимума. Мы строили планы, как выбраться из этого ада. Тех, кто плохо работал, грозили продать в более худший бордель. Запугивали нас регулярно. Теперь я понимаю, что это отработанная и распространённая схема, но тогда… Лоиза закончила обрабатывать раны Сары и предложила вызвать врача. — А, ерунда. Пройдёт. Заживёт быстрее, чем на кошке. Главное, что переломов нет. Зубы только жалко. Не люблю к стоматологу ходить. Но вернёмся к прошлому. Хатун отличалась повышенной наивностью, лёгким характером, оптимизмом и верой в лучшее. Она доверилась одному клиенту. Тот, скорее всего, рассказал обо всём Великанше. Больше я подругу не видела. Никогда. Я не знаю, что с ней случилось. Мне остаётся только строить догадки. Ясно одно, что её больше не было в живых. Она так мечтала заработать побольше денег, преуспеть в жизни, прославиться в конце концов. Это она научила меня играть на лютне, петь русские романсы, не опускать руки и наслаждаться каждым прожитым днём. Но тогда я возненавидела весь мир. Что толку в такой жизни? Я отбросила осторожность и брезгливость. Мне уже было всё равно, удастся ли моя авантюра, или меня раскроют и убьют. Я начала строить глазки одному из охранников. У этого долбонавта все мозги располагались в причинном месте. Решил, что я обратила на него внимание, потому что он весь из себя такой крутой, сексуальный и замечательный. Ха! Блажен, кто верует. Сара снова приложилась к очередной банке. Катрин чокнулась с ней полупустым стаканом. Успокоенный кот задремал на коленях у проститутки. Лоиза внимательно слушала, стараясь не пропустить ни единого слова в этом страшном рассказе. — С ним было трахаться даже противнее, чем с клиентами. Их я не знала. А этот выродок недоделанный… Ну я вам уже сказала, на что они способны. Но я не зря получила красный диплом в театральном. Сумела изобразить страсть, любовь, интерес. Обвешала огромные уши этого бабуина спагетти по-флорентийски. Это блюдо пришлось ему вполне по вкусу. Поверил в мою любовь. Ну а потом я решила рискнуть. Только не так необдуманно как бедняжка Хатун. Лестью, опытностью и лаской уговорила вывезти меня на своём авто в город. Дуралей вначале отнекивался. Я надувала губы, пустила слезу и твердила, что мне надоело сидеть взаперти. Повёлся. Ну а дальше дело техники. Он пошёл за покупками и оставил меня в машине. Сара заразительно засмеялась. — Вам удалось сбежать? — спросила заворожённая Лоиза. — Ну конечно. Я притворялась, что не умею водить машину. «Ой, Маттео, а она не поедет сама? Я так боюсь разбиться». А дальше я доехала до отделения полиции. Повезло. Копы сознательные оказались. Там всех арестовали. Маттео был похож на обиженного ребёнка. Оказалось, что он начал копить деньги, чтобы выкупить меня из борделя. А тут я такая предательница. Это была моя самая успешная роль. Ставкой служила не только моя жизнь, но и жизни других девушек. Великанша повесилась в тюрьме. — Слава Богу, — заметила Лоиза. — Или ей помогли повеситься. Сейчас я понимаю, что за ней стояли очень серьёзные люди. — А до тебя они не добрались? — спросила Катрин. — Глупый вопрос. Я слишком сильно засветилась. Да, я и понятия не имела об их именах. Такие люди не мстят, а просто убирают ненужных людей. Великанша стала ненужной, потому что попалась. С моей помощью. Я вернулась на родину. Почти год я провела в этой трижды проклятой Флоренции. Почти год семья Тремуй получала деньги за аренду моей квартиры. Я надеялась, что сама заработаю денег. Какое там. Сара со злостью махнула рукой. — Они как будто увидели привидение. Катрин и Жорж догадывались, что со мной может случиться за границей. Но они меня ни словом не предупредили. Друзья ситцевые. Деньги, чтоб их. Я быстро поняла цену этой дружбе. Это было последней крошечной капелькой. Я сидела в своей квартире и не понимала, как мне дальше жить. А главное, для чего. Я искала работу, но мне не очень везло. Да и с людьми было тяжело общаться. Мне нужны были деньги. Только они способны были развеять мою тоску. Я полюбила ходить по магазинам. Просто любовалась на дорогие товары и мечтала приобрести их. Это разгоняло мою депрессию. Я возненавидела шум, крики и развязных мужиков. Грязь одна. — Эта грязь мне слишком хорошо знакома, — прошептала Лоиза. Сара ей подмигнула и потрепала по руке. — Каждой вещи под солнцем приходит своё время. Скоро придёт время откровений. — Проститутка посмотрела на Катрин. Сара понимала, что Лоиза не хочет говорить при сестре. — Но как ты умудрилась снова вляпаться? — Лоиза решила перейти на ты. — Очень просто. Мир не без добрых людей. Нашлась участливая доброжелательница. Старуха Фалурдель. Бывшая проститутка и сутенёрша. Проявила участие, посочувствовала. Много ли надо сломанному человеку? Катрин беспомощно смотрела на Сару. Младшей сестре Легуа тоже было плохо морально. Девушка обладала повышенной ранимостью и эмоциональностью. Только сейчас Катрин поняла, как вредно принимать решения, не взвесив всех последствий.