Физический закон снежинки

Тэён знал, что суббота догонит его тяжёлым взглядом Юты. Старый друг уже ждёт Ли за кухонным столом, потягивая двойной эспрессо из своей большой кружки. — Привет, — устало выдыхает из себя Тэён. Каждый шаг — как по тонкому льду, и Ли вздрагивает, когда Накамото вдруг говорит: — Я был не прав. По отношению к тебе всё это время. Натягивая улыбку на губы и оборачиваясь к нему, Тэён тихо отвечает: — Что же, как скажешь. Окей. — И Доен не прав. Я никогда не винил тебя взаправду. Я сказал это только однажды, — откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди, он хмыкает, — И я не то хотел сказать. — А что ты тогда хотел сказать? Вместо ответа, Юта отодвигает стул рядом с собой, приглашая Тэёна сесть. История обещает быть длинной и непростой, а у доцента Ли есть кое-какие дела в университете сегодня, поэтому омега скоро занимает предложенное место. Он настроен скептично по отношению к Юте: Накамото во многом виноват, особенно — последние несколько дней он косячил непростительно часто и некрасиво. — Я тогда ещё оформлял документы, был рядом с офисом Доена, предложил встретиться. Туда-сюда, он начал задавать неудобные вопросы, — поведя челюстью, Юта продолжает, — Он спрашивал: «Почему ты вернулся? Почему сейчас? Почему к Тэёну? А тебе не стыдно?» В речи японца сквозит пренебрежение, каждый вопрос он почти что выплёвывает, а потом завершает, хлопнув ладонью по собственному бедру: — Я вспылил тогда! Я сказал ему, что мне стыдно перед тобой, и что я всё это время переживал за тебя. Так сильно переживал, что так и не нашёл себе покоя на собственной родине в доме своих родителей. В запале сказал! Понимаешь? Доен давил и давил, а я не хотел ему рассказывать… Юта осекается, растерянно моргая. Так и не прикрыв рта полностью, он какое-то время выдает лишь набор звуков, отдалённо похожий на слова. Неуверенно кивнув ему, Тэён закидывает ногу на ногу, обещая выслушать и сохранить в тайне всё, что друг ему расскажет. Ведь, сейчас получается, что Юта тогда обманул Доена. Но почему? И почему надо было втягивать во всё это Тэёна? — У меня ничего не получилось в Японии. Я отвык от той жизни. От языка, от людей. Меня даже больше не привлекают японские альфы, — скоро проговаривает Юта, снова обхватывая себя за пояс руками, — Всё поменялось. И у меня никак не выходило найти себе постоянную работу. Всё не нравилось. Начальство, внутренняя политика, коллектив — я всегда находил, к чему придраться.        У Юты… Тэён не верит своим ушам и глазам: у яркого, самоуверенного Юты что-то не получилось? Он помнит того паренька в их маленькой комнатке общежития. Тощий и самоуверенный, даже не зная языка, студент Накамото находил общий язык с кем угодно, уламывал и уговаривал, легко сдавал экзамены и зачёты, заводил друзей. Казалось, что он — пылающий огонь, сжирающий всё на своём пути, легко меняющий свое направление под дуновением ветра. Так не казалось, так и было. А потом Накамото Юта вырос. Когда-то однажды, когда никто не заметил. Он вырос и изменился. Успокоился, стал искать себе места и опоры. Но, выходит, что не нашёл. — Я не хотел признаваться этому высокомерному болвану, что у меня не получилось на родине в доме своих собственных родителей найти себя. Я не хотел ему признаваться, что потерял себя в среде хангуков. Что я потерял свою идентичность. И что я уже давно, как отрезанный ломоть — не так уж сильно нужен своей семье, — продолжает Юта, — Вернуться к тебе было удобно. Ты принял меня радостно, не задавал вопросов. Ты был занят кучей работы. И ты был куда веселее, чем когда я уезжал. Мне показалось, что всё вернулось на круги своя. И что я на своём месте. Я чувствую себя здесь дома. У меня здесь друзья, хорошая работа, пара ухажёров. А Ким Донен… Пренебрежение младшим другом, зависть его положению, осознание их разницы и факта, что Донен никогда не сможет даже наполовину понять метаний и проблем японца — вот что, оказывается, таит в себе Юта. Он не виноват в своих чувствах, но он виноват в том, что в своей вспыльчивости вздумал обвинить Тэёна в своих бедах. — Ты просто как-то… Доен давил и давил, намекая, что я бросил тебя. А я не бросал тебя намеренно. — Ты хотел найти своё место, — понимающе кивает Тэён, — Ты стремился в будущее. Я понимаю. Я никогда не винил тебя. — Я знаю это, я знаю! Но в тот день Доен… И оно само собой вырвалось. Я сказал, что переживал о тебе так сильно, что даже не смог найти себе места. И что я вернулся к тебе, чтобы убедиться и успокоиться. Я просто ляпнул! Накамото передёргивает плечами и хватается за свою кружку с кофе. Сделав пару глотков, он замечает нечто важное: — Доену никто не давал права раскрывать наши с Джонни секреты. Ни тебе, ни твоему парню. Можно было бы придумать что-то ещё, а не выставлять нас двоих уродами. Что-то мне подсказывает, что и Джонни тогда имел в виду что-то другое, а Доен вывернул всё в свою пользу. Он вообще не мягкий и пушистый. И он дуется на тебя из-за того, что ему с Джонни пришлось скрывать свои отношения почти два года, чтобы только не обидеть тебя. Ему это доставляло неудобства. Уронив лицо в ладони, Тэён какое-то время просто дышит. Он не плачет, и ему даже смешно от абсурдности ситуации: каждый что-то скрывает и ищет виноватого в ближнем своём, они успели наврать друг другу с три полных короба, и всё равно остались друзьями. Лицемерят ли они перед друг другом? Или временные обиды все же временные и глупые? Или они глубже и противнее, разъедают сознание годами, не позволяя двигаться вперёд? Или дело никогда не было в Тэёне? Идея заставляет Тэёна взглянуть на друга и задать животрепещущий вопрос. Правильный вопрос, который не найти на страницах книг, и ответ к которому ему уже дал Шион. Ли просто хочет убедиться: — Я виноват перед каждым из вас только потому, что Джехён бросил меня? Я — ваш крайний? Замерев, Юта переводит удивленный взгляд на друга. Дважды моргнув и вернув кружку на стол, он оправдывается: — Нет. Конечно, нет. Джехён виноват в том, что бросил тебя… — И в том, что ты потерял себя в жизни, а Доен не мог раскрыть своих отношений с Джонни, который теперь не занимается этой своей проклятой фотографией?! Но крайний-то я?! Злости Тэёна нет предела и меры. Он прежде был уверен, что друзья на его стороне, что они поддерживают его от большого и чистого сердца. Теперь же выходит, что они были рядом не ради него, а ради удачного прикрытия своих ошибок и слабостей. Никто не просил Джонни бросать фотографию. Он сделал это в обиде на Джехёна, но обвинил Тэёна. Никто не просил Доена скрывать свои отношения. Он сделал это в угоду Тэёна, тут же обвиняя того. Никто не просил Юту уезжать или возвращаться. Он сделал это ради самого себя, но, поддавшись страху потерять лицо, обвинил Тэёна. Как же удобно, когда рядом есть кто-то вроде Тэёна. — Тэён, мы все на кого-то иногда обижаемся, — заговаривает Юта, — И затаиваем обиды. Потому что стыдно признаться. Или это неудобно. Или это может ранить. Как сейчас и произошло. — Очень больно, Юта, — шёпотом отзывается Тэён. — Но я, и я уверен, что и Джонни тоже, никто из нас никогда не думал о тебе плохо. Мы никогда не хотели обидеть тебя, ранить тебя. И глубоко в сердце никто не винит тебя взаправду, потому что каждый сам знает свои собственные грехи. А всё равно обидно. Тэёну ужасно обидно, что у него уже куплены подарки друзьям на новый год, и что он уже согласился пойти с ними в театр. А выходит, что они какие-то… Не настоящие друзья. Или настоящие, но плохие. Так сразу и не скажешь. Ведь они начинали вместе так здорово, и все студенческие годы они были рядом. Так что пошло не так?               Чон Джехён. Чон Джехён, который сказал: — Я не люблю тебя больше. Вот тогда-то всё и посыпалось. Это он виноват. Во всём, что переживал и переживает до сих пор Тэён, виноват один только этот человек.        Вот сейчас Тэён впервые ощущает стесняющую грудь ненависть к Джехёну. Он чувствует, как по венам разливается ледяное презрение к этому человеку. Сколько лет Тэён потратил, оплакивая потерю Джехёна, копаясь в себе, ища причины, почему его разлюбили? Он забивал голову чужими оправданиями, временами верил словам родителей, отчаялся искать себе партнёра, уверенный, что проблема — в нём самом. Но всё это время фигура Чон Джехёна, его слова и поступки — он, как первопричина всех бед, был игнорируемым самим Тэёном лишь потому, что омега не решался повинить альфу. Не хватало зла, не хватало силы, но — всё казалось, что и причины нет. Причин проклинать Чон Джехёна — море. Этот человек разрушил не одну жизнь, а несколько. Он до сих пор присутствует с ними, он до сих пор висит третьим лишним в отношениях Тэёна с Шионом. До сих пор отравляет. Почему же Тэён всё ещё держится за него? Почему просто не вырвет с корнем из сердца?        Потому что та любовь погибла под жестокими словами альфы. А вот её сладкий корень первого чувства — первого поцелуя, первого секса, первого даже расставания — это всё осталось, и навсегда будет жить в Тэёне. Как бы сильно он не хотел вытравить это из себя. Эти воспоминания — уже часть Тэёна. Его история, часть его пути. Причина, по которой сейчас он встретил Шиона и ответил на ухаживания альфы. Скорая мысль о Шионе вдруг меняет всё в мире Тэёна. Как ни странно, но он вдруг вспоминает улыбку и объятия, скорые и частые, полные обожания поцелуи в библиотеке, завтрак в дешёвом кафе, слова вечером среды: — Если я совершу ошибку, они не будут винить тебя. И на душе становится легче. Все беды обтекают вокруг, затем растворяясь в пространстве. Как если бы слова Шиона стали щитом. Он сам становится щитом. Вот в чем смысл. Даже если они расстанутся, друзья Тэёна… Пожалеют Тэёна, обвинят во всём малолетнего альфу, не отрекутся от Тэёна, и не будут завидовать или лгать, не будут перекладывать ответственность на омегу. Поднимаясь со стула, Тэён неловко кивает: — Мне пора собираться. Он даже не выпил кофе. — Но как же…? — не договаривает Юта, только смотрит пристально, ожидая ответа. Пожав плечами, Ли говорит: — Я хочу обо всём этом подумать. Мне нужно немного времени.

…

У Тэёна есть куча времени на то, чтобы обдумать слова Юты, принять звонок Джонни в вечер субботы и обговорить несколько моментов. Омега снова плачет, потому что не может сдержаться: его старый друг оговаривается, упоминая, что, действительно, в самом деле, когда-то сказал своему тогда ещё парню: — Если бы не Тэён, то я бы продолжил заниматься фотографией! Эти слова были брошены в сердцах, они не были обдуманы, и Джонни очень надеялся, что они останутся только между ним и Доеном. Но вышло-то вот как. Альфа всё повторял, что прекрасно понимает, что Тэён не виноват. А ещё он упоминал, что если бы ненавидел Тэёна, то бросил бы его одного тем летом, и поехал бы на свадьбу к Джехёну. Но он остался рядом, чтобы помогать с готовкой и уборкой, чтобы следить за состоянием друга, обрегать его. Тэён знает. Он всё прекрасно знает. Но это не значит, что ему не обидно.

…

У Тэёна куча времени, но ни минуты не находится на то, чтобы принять окончательное решение. Или чтобы встретиться с Шионом. Заполняя свои дни работой, отсиживаясь в мини-лаборатории чуть ли не до закрытия универа, доцент Ли едва не упускает из своей жизни нечто важное. Что-то, что врывается в скорый поток его мыслей тёмным вечером вторника тихим стуком по двери: тук-тук…тук-тук-тук. — Можно, — отзывается омега, сохраняя расчёт в программе и текст новой статьи. Кто-то едва слышно входит, закрывает за собой со щелчком на поворот и замирает перед столом доцента Ли. Его осторожное дыхание и аромат грецкого ореха дают Тэёну понимание о том, кто стоит напротив, но омега слишком труслив, слишком нерешителен, чтобы поднять взгляд от бумаг на альфу для формального поприветствия. — Тэён, — спуская с плеч рюкзак, начинает Шион, — Я скоро уеду на каникулы к родителям, — придвигает по полу стул и садится, — Я знаю, что у нас мало времени на встречи, и… Я буду скучать по тебе. По коже омеги пробегаются мурашки: альфа говорит проникновенно, настороженно, искренне. Только сейчас поднимая на него взгляд, у Тэёна перехватывает дыхание: студент О одет в вязаный теплый джемпер под горло, и держит ворот пальцами, то натягивая тот на губы, то опуская. Омега чувствует, как сердце сжимается от искренности и непосредственности альфы, от того, как Шион, обычно смелый и ведущий, теряется и смущается перед Тэёном и, кажется, что только перед ним одним. «Я тоже буду скучать,» — крутится в мыслях омеги, но вместо этого он лишь кивает, сжимая подхваченную со стола ручку так, что костяшки белеют. — Ты… ты не звонишь, не пишешь, — продолжает Шион тише, поднимая взгляд. В его глазах плещется смесь обиды и беспокойства, и Тэён не удерживается от медленной дрожи по всему телу, когда альфа договаривает настороженным шепотом: — Я подумал, что… Вдруг ты передумал? О нас, обо мне. Шион медленно подаётся вперёд, опираясь локтями на стол, аромат грецкого ореха становится гуще, тяжелее, заполняя комнату. И Тэён дышит им. Он дышит им и думает только о том, какой же он эгоист. — Людей заботят только собственные чувства. А на чужие — плевать. Так сказал когда-то Шион. Обратил на себя внимание. Но в этот раз Тэён вспоминает сам. Откладывая ручку в сторону, он удручённо качает головой, мысленно ругая себя последними словами: как он мог позабыть о Шионе? Почему после того вечера ничего не сказал? Почему ничего не написал? Почему даже на лекции в пятницу не дал альфе подсказки или намёка? Потому что погрузился в себя, снова стал увязать в прошлом, теряя нити настоящего. Юта прав в том, что иногда в порыве человек может дать себе слабость и соврать, чтобы не являть миру своего страха. И Джонни с Доеном — каждый по-своему прав в том, что грусть и тоска неизменно соседствуют с любовью и верностью. Но правее них всех О Шион, потому что каждый думает в первую очередь о себе, о своих переживаниях, о своих страхах, о своем разбитом сердце, о своих мечтах, что не сбылись. Но когда проходит первичное, инстинктивное, то просыпается то, что делает человека человеком — сопереживание, понимание, участие, готовность идти навстречу. Тэёну нельзя потерять людей, которые наступили на свои глупые обиды и прежние страхи, чтобы только не расстраивать его. Он может обижаться на них временами за это, но он не смеет отказываться от тех, кто был с ним в радости, и в горе. Окончательное решение смотрит на Тэёна в ожидании, медленно моргает. Полный благодарного порыва, омега скоро встаёт и обходит стол, чтобы оказаться ближе и робко коснуться плеча Шиона. Но альфа ловит его ладонь и мягко тянет за руку, вынуждая опуститься на свои колени. Тела соприкасаются осторожно и мягко, пальцы переплетаются в надёжный замок. Дыхание Тэёна сбивается, становится учащенным, когда он устраивается боком на коленях Шиона, ощущая жар его тела, чувствуя его близость, рождающую острое желание большего. С огромным трудом он вынуждает себя посмотреть в широко распахнутые глаза альфы, чтобы произнести: — Я не изменил своего решения, Шион, — голос слегка дрожит от напряжения, — Прости меня. Я был… слишком сосредоточен на себе. Я чувствую свою вину перед тобой. Мои друзья… И я сам: заставил тебя волноваться. В сияющих глазах Шиона плещется нечто пока не названное, но уже очевидное. Его рука неожиданно уверенно ложится на талию омеги, притягивая ближе. Расстояние между ними неумолимо сокращается, и кажется неизбежным прикосновение. Тэён, уже закрыв глаза и отдавшись моменту, едва не теряет рассудок от прошептанного в самое ухо: — Тогда скажи, что я тебе нужен. Скажи, что не забудешь меня, не откажешься. И обещай писать. Осторожно, словно боясь спугнуть хрупкий момент, боясь переусердствовать в своем желании, омега касается лица альфы, проводя пальцем по подбородку. Тихо хмыкнув, Тэён кивает: — Я буду скучать по тебе. И постараюсь писать каждый вечер. Возможно, мы даже сможем созваниваться время от времени. Шион утыкается носом в его шею, прижимая к своей груди. Его руки крепко обхватывают лопатки Тэёна. Неуверенно ища места своим ладоням омега с опозданием осознает, как редко он сам проявляет инициативу в их прикосновениях, как мало целует Шиона, хотя хочется почти также часто, как и принимать поцелуи. Преодолевая опьяняющую дымку, Тэён осторожно отстраняет лицо Шиона, нежно проводит ладонью по его щеке, чтобы медленно и чувственно прикоснуться губами к виску. Не губы в губы — нет, омега еще не настолько безумен, чтобы нарушить ту границу, которую по-прежнему поддерживает юный альфа: если он избегает поцелуев в губы, то пусть будет так. Вздрогнув, Шион замирает в полуобъятиях Тэёна. Омега улыбается, и прижимается новым поцелуем к надбровной дуге, позволяя губам задержаться на подольше. Но он не переходит грань, просто касается, ласкает, позволяя моменту тянуться столько, сколько душе угодно: новые медленные поцелуи, от каждого, от каждого из которых Шион чуть вздрагивает всем телом, но лишь прячет взгляд, молча принимая то, что щедро даёт ему Тэён. Когда минуты складываются в десятки, обращаясь в час, альфа отстраняется первым. Его глаза ищут глаза Тэёна, а когда находят, то Шион улыбается — робко, но искренне. Подняв руку из-за спины омеги, он проводит пальцами по его чёлке, безуспешно пытаясь заправить за ухо. Поражение не выводит альфу из равновесия, он даже не смущается, а просто любуется лицом Тэёна. — Ты сам пообещал мне каждый вечер. И звонки, — заключает Шион тихо, — Я буду так сильно ждать тебя, Тэён. Выбираясь из его объятий, Тэён позволяет себе ещё раз прикоснуться к щекам Шиона, ещё раз повторить: — Я обещаю. И поцеловать на последок в челюсть, когда альфа уже стоит в дверном проёме.

…

Новогодние праздники приходят скорее, чем Тэён ожидал. Ему всё казалось, что времени — в избытке, на деле же, спустя считанные дни он замечает, что квартира украшена, а Юта, неловко заминаясь на кухне, сжимает в руках подарочный пакет. Обернувшись на вошедшего Тэёна, омега заявляет: — Я купил сильно заранее. Ты можешь думать обо мне что угодно, но я всегда буду хотеть, чтобы ты был счастлив. И здоров. Он оставляет подарок на столе, уже собираясь уйти, но Тэён успевает остановить его: — Юта, я… Обернувшись, Юта с надеждой смотрит на друга. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями. Пусть всё будет, как прежде. Накамото облегчённо выдыхает. Он тут же протягивает руку: — Мир? — Мир, — пожимая ладонь, отзывается Тэён. Хотя в праздничные дни Юта и будет работать, долгие зимние вечера им ещё предстоит проводить вместе. И, в самом деле, неужели они будут ссориться из-за слов Доена, их мелкого Ким-донсена, который умотал со своим мужем отдыхать в Осаке? Между прочим, Юта и Тэён в равной степени разделяют радость и зависть этим двум. В чем признаются друг другу тем же вечером, ужиная заказанной пиццей и потягивая подаренное кем-то на работе Юте вино.               Всё вернулось на круги своя, но есть нечто новое. Маленькая деталь, считанные минуты, которые скрашивают дни, а точнее — вечера — Тэёна: О Шион. По ту сторону телефонной связи каждый вечер — без шуток, уже три дня подряд — альфа отправляет омеге маленькие сообщения: «Посмотрели с родителями стрельбу из лука Я подумал о Робине Гуде Ты похож на него Не на Робина Гуда Я похож на Робина Гуда А ты похож Звучит ужасно Я не то совсем хотел написать Ты ничего не видел Это тебе снится» Отправив задумавшийся смайлик, Тэён отвечает: «Окей. Приму к сведению» И в следующий вечер пишет первым: «Пока ты не начал распределять роли в своей фантазии, я хочу узнать, далеко ли ты сам живёшь от моря? Видел, что твой город находится на берегу. Но как далеко находишься конкретно ты?» «На береговой линии причалы Кафе Гостишки Всякое такое Но мы живём в 15-20 минутах пешком Это считается близко Мои дедушки живут дальше на запад Но то есть Глубже на полуостров Дальше от воды Ты же понял Почему я продолжаю так себя вести? Как будто я тупею Доцент Ли, я без Вас тупею» Шион приправляет своё сообщение плачущей рожицей, и Тэён радуется, что альфа не имеет в виду ничего более криминального, строча нечто подобное. Ведь, стоит только добавить другую эмоцию, как безобидное сообщение обретает более приземлённый и плотский смысл. Ощущая горячий жар в груди, Тэён смахивает с себя сексуальное наваждение, чтобы ответить: «Студент О, Вас ждёт сессия. Хотя бы иногда открывайте конспекты на каникулах. Я переживаю за Вашу успеваемость»        Следующим вечером, уже собирая вещи и подарки для визита к родителям, Тэён читает нечто, что выбивает почву из-под ног: «Разве это не здорово? То что я вылечу Я больше не буду твоим студентом Никакого секрета И осторожности Мы оба свободны Просто отчислить меня И всё станет проще Я подумал о том Но не настолько чтобы это стало решением Не волнуйся Продолжу доставать тебя не лекциях в следующем году Будь готов» Усевшись на кровать и отложив завёрнутые в оберточную бумагу теплые свитера для родителей, омега нервно оглядывается по сторонам, пытаясь понять: с чего вдруг Шион решил, что подобное решение может быть выходом в их ситуации? Зачем ему рисковать всем ради какого-то там Тэёна?        Сравнение. Непрошенное. Болезненное. Чон Джехён бросил всё ради того омеги и их ребенка. Учёбу, друзей, образование, своего парня — только чтобы быть рядом с тем омегой, их маленьким мальчиком, радовать и баловать их. Неужели? Ладони Тэёна начинают дрожать: неужели Джехён так сильно полюбил того омегу? И неужели Шион любит Тэёна также сильно? Может ли быть такое, что сначала Джехён обсуждал с тем омегой, как бросит Тэёна, как заберёт документы, может быть, он использовал игривый тон, а тот парень ответил: «Да. Сделай именно так». Может быть, Дун Сычен был всего лишь сиюминутным увлечением, помешательством, ошибкой, и Чон Джехён — жертва обстоятельств? Ну вот, Тэён снова оправдывает своего бывшего только потому, что О Шион всего лишь задумался о том, чтобы бросить учебу ради Тэёна, и омеге всего на секунду показалось, что эта ситуация чем-то похожа… Вот так люди и пропадают во временных петлях. Усмехнувшись собственной плоской, как мир, шутке — дважды 'ха' — Тэён скоро печатает ответ: «Пожалуйста, не шути так. Тебе, как альфе, особенно важно получить хорошее образование, отличное портфолио и занять подходящую должность. Ты кажешься мне очень способным. И я не хочу быть тем, из-за кого ты совершишь ошибку, отказавшись от своего шанса» Вызывая такси, уже подволакивая чемодан к прихожей, Тэён читает ответ: «Это была минута слабости Просто решил поделиться Мне показалось это немного забавным Но ты прав Да Ты должен быть моим голосом разума! Оказывается я могу быть безрассудным Ещё раз Я тут деградирую О какое слово вспомнил Много и вкусно ем Смотрю телевизор днями напролет Убираюсь и помогаю готовить Я вообще едок, а не повар Ем все Даже плохо приготовленное Это наследственное Очень удобный скилл между прочим Но скорее всего я могу отравиться и легко умереть Но тогда мои родители убьют меня А ты будешь плакать Не хочу войти в историю как парень из-за которого ты плакал У тебя уже есть один такой Я буду очередным Фу некрасиво Ужасные сообщения Тэён Ты ничего не видел Что я несу Я хочу сказать Я не хочу чтобы ты плакал И дело не в том парне Я не хочу Именно это я и хочу сказать Что я не хочу чтобы ты расстраивался и переживал Я буду стараться И я буду хорошо учиться Твоя планка Она высокая Мне уже тяжело Так тяжело писать кому-то " Тэён продолжает читать уже на пути в дом родителей, улыбаясь небрежности альфы: «Нет не кому-то а тебе Ты не плохой Я опять не то Когда не нужно смотреть тебе в глаза я могу сказать больше А когда смотрю то каменею А когда ты как будто не настоящий Телефонный Такой Виртуальный Говорить ещё проще Вот я и несу тебе всякое Потом перечитываю и ругаю себя Потому что стоя перед тобой Ни за что бы не смог Даже если ты заставишь меня прочитать Не смогу Ахахаха Если подумать Это так смешно Я такой смешной для тебя Надеюсь Я скрашиваю твои вечера Моя обязанность как парня выполняется вне зависимости от расстояния И прочих недостатков Ведь так?» Тэён скоро печатает: «ИМЕННО ТАК!» И смеётся. Он смеётся с искренности парня, с его мыслей, кучи сомнений и беззлобного чувства юмора. Поразительно просто, что он сам пишет нелепости, сам же понимает, что в жизни бы такого не сказал, и продолжает делать что-то невразумительное только потому, что хочет повеселить Тэёна. Омега уже не помнит, как он переписывался с Джехёном, и вели ли они вообще переписку: они даже никогда настолько долго не расставались. — Мы приехали, — оповещает таксист, оборачиваясь на пассажира. Тут же замолкнув, Тэён выглядывает из окна и несмело предлагает: — Ещё полтора часа до ближайшего магазина и обратно. Что Вы скажете? — Послушайте, праздники на носу, я хочу заработать побольше, чтобы семья поняла меня и простила, — мужчина средних лет разводит руками. — Я дам Вам щедрые чаевые. Как стоимость поездки. — У меня камера в салоне. Молодой человек, давайте уже расходиться. Расплатившись с принципиальным таксистом, Тэён чувствует вибрацию телефона, оповещающую о новых входящих сообщениях, но смотрит только на дверь перед собой, предвкушая, как непросто пройдёт встреча с родителями, и как тяжело пойдут разговоры. Разговоры об отношениях.               Тэён с напряжением ждёт момента, когда же его родители включат деспотичный режим и начнут задавать неудобные вопросы. С каждым годом его часики тикают все быстрее и быстрее, ровесники если не обзавелись детьми, то уж точно позаключали браки, некоторые умудрились даже дважды, а то и — трижды. Один только Ли Тэён — неприкаянная лодка в открытом океане человеческого потока одиночества. В первый день всё проходит легко и гладко. Аппа и отец очень рады увидеть своего сынишку, много и сытно кормят, делятся своими новостями, расспрашивают о карьере и предлагают кого-нибудь навестить из кучи родственников, чтобы скрасить праздничные дни. На второй день всё тоже проходит терпимо, хотя Тэёна так и не отпускает ощущение нарастающей бури. Он бегло отвечает на сообщения Шиона поздно вечером, забывая, что альфа уже давным-давно спит и прочитает только утром. Более того, омега печатает бездумно, даже не вчитываясь в ранее отправленное, потому что… Его не отпускает чувство преследования. Он так боится, что если позволит себе хотя бы одну теплую эмоцию, то родители тут же узнают о существовании у Тэёна парня, начнут допрос и будут разочарованы и рассержены ответами. Тэён знает, что виноват, и что он не должен так делать, и что он должен быть смелее и наглее, но не может. Омега просто не может. Снова в прежней ловушке, созданной Джехёном.

…

Это случается вечером четвертого дня. За ужином, сидя напротив аппы, поймав на себе его долгий взгляд, Тэён уже понимает, какой вопрос будет задан. — Ёни, ты всё ещё одинок? — с сочувствующей улыбкой. — Да. Я все ещё в поиске. Как только — так сразу, не беспокойтесь, — он пытается отмахнуться, хотя знает, что это не принесёт ему желаемого результата. Будто нарочно, его аппа раззадоривается: — Ну как это так? Уже все, все омеги повыходили замуж, понаделали детей. Один ты у нас совсем один. — Я занят карьерой… — А в твоей карьере всё ещё есть холостой профессор Бён, — вдруг замечает отец. Его строгое лицо пугает Тэёна. Темные глаза сверкают укором, когда альфа продолжает: — Мне кажется, что ты не договариваешь об этом своём профессоре Бёне. — Вы с ума сошли? — глядя на безразличные лица родителей, Тэён встаёт из-за стола и даже усмехается, — Я уже говорил, что профессор Бён не… — Ты должен его соблазнить. Это говорит его отец. Взрослый альфа, одетый в дурацкие домашние штаны и не менее дурацкий свитер, отец Тэёна, который всегда казался благоразумным в своем консерватизме, вот это он говорит своему единственному сыну пойти и сделать… — Что? — Не может быть такого, чтобы одинокий альфа, который проводит с тобой кучу времени, не захотел бы тебя. Всегда хочет, — почти рычит мужчина, — Ты просто притворяешься недотрогой из-за его возраста. Просто потому что тебе нравятся маленькие смазливые мордашки. В кого ты только таким родился? Неожиданно для самого себя Тэён быстро находит ответ: — В тебя. Между его родителями не очень большая, но всё же разница в возрасте. Это никогда не играло роли, не влияло на их взаимоотношения. Но это стало камнем преткновения, когда Тэён первые заговорил об отношениях с Чон Джехёном. Выбрать кого-то помладше? Бред. Как может сопляк обеспечить семью, содержать своего омегу и детей? Разве он что-то умеет? Когда он будет учиться? Вот на тебе научится и сбежит. Возможно, что Джехён, действительно, многому научился у Тэёна и сбежал. Поступил именно так, как они и предрекли. Вдвойне больнее и обиднее. Но ведь Шион так не поступит? Он же другой? Совсем другой характер. Человек, которому никогда ничего не доставалось легко. И даже отношения с Тэёном. Он же будет ценить это? Он же не оставит Тэёна? Тэёну не пятнадцать, чтобы хлопать дверью, да и тогда он не опускался до такого. Но в моменте очень хочется. Он знает, что родители желают ему самого лучшего, просто… Они хотят ему самого лучшего через призму личного восприятия, чтобы его 'лучшее' соответствовало их картине мира. Чтобы хороший альфа был старше, опытнее, богаче и солиднее. Не обязательно красивый, даже наоборот — внешняя неотесанность делает мужчину более маскулинным и более привлекательным, разве не так? Разве самочка не должна выбрать себе самца побольше да посильнее, побородатее да пожирнее, чтобы уж наверняка? Тэёну нравятся красивые, немного даже смазливые парни. Всегда такие нравились. Как будто чуть страшнее омег, как будто чуть грубее и с более крепким ароматом. Не сильно, но — только чуть-чуть. Милые, добрые парни, совсем не такие, как хулиганы, что курят за забором школы, совсем не такие, которые играют в мяч на матчах, спуская с себя по три пота. Мягкие, вдумчивые, спокойные парни во вкусе Тэёна. Шион отличается от данной модели поведения, в нём есть дерзость, нахрап, которые сбивают омегу с толка, потому что… Он как будто не уверен, что это его вкус. Как если бы впервые попробовал новое блюдо из знакомых ингредиентов, но ему нужен ещё укус, и ещё два, и — больше, чтобы понять, нравится ему или нет.        Джонни тоже не был уверен в Доене. Он буквально именно так и сказал однажды, но полюбил омегу. За что, как, почему, любовь ли это? Тэён понятия не имеет. Он знает только, что не хочет показывать Шиона родителям, он не хочет их знакомить, не хочет даже, чтобы они знали о его существовании, и его беспокоит тот факт, что Шион уже растерпал своим об их отношениях, и, судя по всему, продолжает трепать дальше. Потому что Тэён так не может. У него не настолько доверительные отношения с родителями, и чем дальше, тем меньше между ними точек соприкосновения. Это нормально, это естественно — отдаляться друг от друга, но это не значит, что это не причиняет Тэёну боль. Тупую, пульсирующую под самым сердцем. Он завидует Шиону. Завидует его отношениям с родителями: дружбе между ними, маленьким ритуалам и регулярному общению. Оглядев свою комнату, всего на секунду Тэён начинает догадываться, почему Юта вернулся спустя полтора года. Проникается чувством чужеродности в собственном доме, ощущает себя лишним в прежде родном аквариуме — вырос из него и полюбил солёную воду и стихийные течения, и не может больше находится внутри. Он не задыхается, нет, но он тоскует по миру, который знает за пределами аквариума. Тэён уверен, что понимает Юту, и уверен, что легко простит его, его ошибки. На этом они и сошлись, поэтому были всегда особенно близки: драгоценности своих семей, что ищут себе новое место, чувствуя себя неуютно в прежней окантовке. Оба — отрезанные ломти.