Физический закон снежинки

— Перейдем к чему-то более сладкому, если позволите.

— О, первый поцелуй? — догадывается Чон Джехён.

— Да. Можете рассказать: на каком свидании, где?

— На первом же свидании, у его подъезда, — смеётся альфа, — Мы были молоды и безумно горячи.

/

— О Шион, расскажите, пожалуйста, о Вашем первом поцелуе.

— А что я должен рассказать?

— На каком по счёту свидании это произошло, где. Если Вы помните, конечно.

— Помню, я же ещё не старик, — Шион опускает взгляд, — Я не помню, какое по счёту это было свидание. Но помню, что почти сразу после нового года, на концерте.

***

***

***

***

После недолгой разлуки Юта встретил Тэёна смехом и пастой с морепродуктами, рассказом о рабочих буднях, праздничной атмосфере и импровизированной дискотеке прямо на столах — под мат клиента, которому всё нужно было «оченьвотпрямщас». Тэён с Ютой не забыли заскочить в гости к Джонни с Доеном, где всё прошло гладко, будто не было между ними ни недопониманий, ни обид. Хотя в тот вечер парочка больше обсуждала красоты Осаки и особенности местного менталитета, подстебывая проникшегося корейской культурой Юту, веселые посиделки прошли почти идеально. Значит, всё хорошо. Значит, и правда — люди могут ошибаться, могут исправляться, могут переступать через мелкие неудобства и шальные глупые мысли ради кого-то близкого, особенного.

…

Тэён думает об этом даже на работе. Первый рабочий день в году выпал на среду, и доцент Ли проводит его в своей мини-лаборатории на первом этаже, разбирая бумаги и подготавливая экзаменационные билеты. Встреч со студентами или начальством не назначено, поэтому омега позволил себе расслабиться: теплые, мешковатые джинсы, поношенное худи. В этом была и надежда, что если кто и заметит, то по старой памяти примет за студента: в глубине души омега ждёт, что сегодня заглянет Шион. Они специально не договаривались, Тэён даже не уверен, нужно ли студенту О вообще быть сегодня в университете. А приехал ли альфа в Сеул? Стук в дверь. Вздрогнув, Тэён выпрямляется на стуле, чувствуя, как бешено бьётся сердце от предвкушения. — Заходите! Дверь открывается безумно медленно, и в кабинет входит… профессор Бён. В своём неизменном пыльно-сером костюме, собранный и уже уставший, альфа сонно моргает в сторону омеги: — После праздников на вешалках совсем пусто? — Простите, — Тэён хватается пальцами за завязки капюшона, — я думал, сегодня можно… — Каждый день нужно. Вы всё-таки преподаватель. В таком виде я бы принял вас за одного из своих бестолковых студентов, — профессор Бён занимает единственный свободный стул. — А учитывая, что Вы и были моим студентом, я бы даже не сразу понял, что не так, — окинув насмешливым взглядом доцента Ли, он добавляет почти шёпотом: — Но если это был Ваш план для прогулок со студентом О, то сегодня я готов закрыть на это глаза. Едва сердце Тэёна успокоилось, как снова заколотилось — теперь от испуга. Так просто? Так легко профессор Бён разгадал его тайный замысел? Неужели на лице всё написано? Ощущая собственную уязвимость, Тэён медленно выдыхает, не решаясь поднять взгляд на улыбающегося альфу. — Я хотел… — омега захлёбывается от бессилия. — Я просто дразню вас, почему Вы так волнуетесь? — тон профессора тут же сменяется на деловой, когда он продолжает, — Я проиграл в лотерее два билета на симфонический концерт. Раз Вам есть с кем пойти — вот. Мужчина достает телефон, чтобы показать на экране два билета. Концерт классической музыки, уже в эту субботу, семь вечера. Не разобрав в смущённом лице Тэёна радости, профессор Бён продолжает, отправляя файлы на личную почту омеги: — Будут звёзды из Европы. Что-то впечатляюще пафосное и скучное. Но для свидания — самое то. Сходите со своим студентиком. Экран телефона Тэёна загорается от уведомления. Протягивая руку, омега тут же вздрагивает на месте от узнаваемого стука: Тук-тук… Тук-тук-тук. Как-то сразу понимается, кто стучит, и Тэён, не помня о присутствии профессора Бёна, проводит ладонью по собственным волосам, поправляет гвоздики в ушах, желая выглядеть лучше перед своим парнем, когда отвечает: — Заходите! — Преподаватель Ли! — Шион только что с ноги не открывает дверь, в считанные секунды оказываясь перед столом доцента Ли. Свежий и отдохнувший, с широкой улыбкой на губах и… Это странно описать, но Тэён видит улыбку в щеках Шиона и уже понимает, когда она идёт от всего сердца, не опасаясь быть замеченной — альфа такой красивый, что омега видит только его перед собой. Он видит,… Он видит, как вдруг лицо Шиона теряет краску: — З-здравствуйте, профессор Бён. Студент О растерянно моргает, переводя взгляд с одного преподавателя на другого, не уверенный, как должен поступить. — Отлично, а вот и Ваш спутник, студент Ли, — подмигивает профессор Бён и Тэёну, и Шиону. Поднимаясь со стула в пугающе смущенной тишине, он окидывает строгим взглядом студента О и хмыкает: — Концерты требуют от альф строгого костюма. А лучше — смокинг. Допускаются бабочки. Не позволяйте больше студенту Ли краснеть из-за Вашего внешнего вида. Уверяю, что одного костюма средней ценовой категории хватит Вам на полжизни. Настороженно выдохнув, Шион чуть склоняет голову, потом — опускает плечи ниже и, глядя в пол, отвечает: — Я понял, спасибо. — Очень даже не за что. Вы оба выручаете меня, — профессор Бён оборачивается на пару, уже стоя в дверях, — Терпеть не могу все эти скрипучие скрипки и громкие дудудки. Ещё и гадать: кого бы обречь на эту пытку со мной?! Ха! Ребята, отлично провести вам время! Когда дверь закрывается, то Тэён задерживает дыхание. Неловкость ситуации всё ещё сжимает виски и грудную клетку напряжением, омега только моргает, глядя куда-то в сторону Шиона, но не видя его. — Профессор Бён…? — не договаривает альфа, но и без того ясно, что он хочет спросить. Кивнув, Тэён оправдывается: — Он заметил, и я решил ему рассказать. Я рад, что он поддерживает меня. Нас. Он не будет пускать слухов. Профессор Бен — хороший человек. Занимая освободившееся место напротив омеги, Шион ложится локтями на стол. Какое-то время он скачет взглядом по стенам, а потом, сфокусировавшись на Тэёне, с трудом сдерживая улыбку, выдаёт: — Тогда надо одолжить у него смокинг и бабочку. Короткий смешок, превращающийся в смех, прячется под ладонью. Осознавая, что Шион это не всерьез, Тэён сперва облегчённо выдыхает. И когда он видит, что альфа смеётся с его реакции, спрашивая: — Ты задумался?! То отвечает: — Я не догадался! Упав головой на предплечья, Шион смеётся в стол, но громче и заразительнее, так что у Тэёна нет ни шанса не поддержать его веселье. Он берёт в руки телефон, чтобы посмотреть на билеты внимательнее, узнать, куда идти, кто и что будет исполнять. Зачитывая информацию, омега улыбается: идея с концертом, действительно, хорошая. Симфонические концерты — это что-то синонимичное слову «статус». Доцент Ли — в определенном статусе. Да, он не каждый месяц может хотя бы в теории позволить себе подобные мероприятия, и не то, чтобы он любил их, но всё же — должность и звание, определенная известность накладывают свой отпечаток на то, как окружающие воспринимают его. А кто такой Шион рядом с ним? Профессор Бён прав: О Шиону нужна хорошая одежда, статусная, чтобы он не выглядел, как любовник научного сотрудника, а чтобы он выглядел достойным и равным. Планка. Вот она. Вот то, о чем периодически упоминает Шион. Но это… Тэён хмыкает, пересылая Шиону билеты и уточняя у того наличие планов на выходные, готовность к сессии. Услышав, что костюм найдётся, планов на субботу нет, а к сессии никогда нельзя подготовится, Тэён возвращается мыслями к 'планке'. Потому что то, что Шион называет 'планкой', Тэён называет 'границей'. То, что один воспринимает ограничением, второй видит вызовом. Шион никогда не пересекал грани дозволенного, он всегда бережен и осторожен, аккуратен, потому что для него это — подъем на новую ступень. Каждый новый момент близости воспринимается альфой, как новый шаг на пути к победе, к завоеванию сердца желанного омеги, и, чем выше ступень, чем выше ставки, тем страшнее больнее упасть. Шион — сложный человек. Он в тысячу раз сложнее Тэёна. Наблюдая за тем, как веселье Шиона обретает игривый характер, когда альфа выбирает себе костюм в интернет-магазине, Тэён вздыхает. Ему хочется, чтобы Шион не чувствовал необходимости постоянно доказывать свою ценность, постоянно добиваться чего-то, концерт же ставит молодого альфу в рамки обязательного соответствия старшему омеге. Планка. Граница. — Шион, если ты не хочешь, то я передам кому-нибудь ещё билеты, — предлагает Тэён. Он говорит это только потому, что чувствует себя виноватым. Как будто он нарочно заставляет Шиона бежать вперёд. — Почему вдруг? Из-за костюма? — искренне удивляется Шион. — Нет. Я подумал, что тебе тоже могут не нравится симфонические концерты. — Тэён-а, — подняв взгляд на омегу, альфа оглядывает пустое пространство и, поднеся ладонь к щеке, заявляет шёпотом, — Я понятия не имею: нравится мне — или не нравится. Я никогда не был на подобных концертах. — Что? Тэён все прекрасно расслышал и почти даже понял. Просто он поверить ушам своим не может. — Мой уровень — школьные постановки и студенческие фестивали, — пожимает плечами Шион, откидываясь на спинку стула. Опустив взгляд, он напоминает о существовании ещё одной границы между ними, ещё одной планки: — Я из маленького городка: к нам никто из Европы не приезжает. А денег на суперские концерты в столице тоже нет. Точнее, если есть пара лишних сотен, то мы находили, куда их пускать полезнее. Концерты? В чём их польза? — Это духовная пища, — предполагает омега. — Хорошо питаться духом, когда уже сыт хлебом, — со странной улыбкой замечает альфа. И, прежде, чем настроение утекает куда-то не туда, Шион спешит добавить: — Так что я очень-очень сильно хочу на этот концерт вместе с тобой. Закажу костюм посерьёзнее, найду обувь поприличнее, и тебе не придётся краснеть за меня перед толпой пижонов. Ха-хах! Всё будет хорошо, Тэён-а. — Это что-то типа твоего девиза? — растирая щёки ладонями, спрашивает омега, — Ты постоянно говоришь, что всё будет хорошо. — Пытаюсь в нейролингвистическое программирование. Слова отскакивают от зубов просто и быстро, так что сперва Тэён просто кивает, но потом — хмурится. Уточняя, что он только что услышал, омега в который раз вызывает приступ веселья у молодого альфы. Прыская в ладонь, Шион кратко объясняет теорию: — Я прочитал, что можно запрограммировать свой мозг делать всякие невозможные вещи. В рамках разумного. Если повторить достаточное количество раз, что ты счастлив, то ты будешь счастлив. А если говорить себе, что ты сам — ничтожество, что ты чего-то не достоин, то оно так и будет. «Если говорить себе, что ты сам — ничтожество, что ты чего-то не достоин, то так оно и будет» — отзывается в мыслях Тэёна. Он вспоминает… Дни, месяцы, годы страданий по Чон Джехёну. По человеку, из-за которого омега начал копаться в себе, начал искать причину, недостаток, ошибку, поломку. Он столько раз обвинял самого себя в провале, в том, что услышал однажды: — Я не люблю тебя больше. Что просто закопал себя в серой рутине, поставил на себе клеймо брака и отказывался замечать. Тэён только сейчас начинает понимать, что сам отказывался замечать томные взгляды, просьбы о контактах после официальных встреч, вопросы о личной жизни от альф, которые были заинтересованы в нем, были достаточно деликатны, чтобы не пересекать выстроенных им границ, надеясь и ожидая, когда омега переступит их, сотрёт, пригласит. Но Ли Тэён не видел, не понимал, не верил. Вплоть до тех пор, пока в лекториумную на первую лекцию утром пятницы не зашёл О Шион. Сам того не зная, он легко перескочил первую внутреннюю защиту омеги. Но последующие он начал брать нахрапом до тех пор, пока Тэён не сдался ему. До тех пор, пока Тэён не согласился начать отношения с Шионом. С альфой, который уже заказал себе несколько костюмов, который улыбается сладко и смущённо, отводя взгляд от лица омеги, потому что ему всё ещё не достает смелости смотреть в глаза.

…

Время идёт слишком долго. Слушая сбивчивую речь ответа на вопросы экзаменационного билета одного из последних двоечников потока, Тэён думает только о концерте вечером субботы. Как они будут смотреться вместе? Понравится ли Шиону? Во сколько закончится концерт? Нарезая овощи на ужин, Тэён снова думает о Шионе. Вспоминая встречу в среду, он горится о том, что так и не обнял альфу, не поцеловал его, не прикоснулся — как будто не скучал вовсе. Тэён скучал по Шиону. Все дни у родителей, в гостях у Джонни и Доена — всякий раз, как речь заходила об отношениях, омега напрягался в ожидании вопросов и легко приходил в себя, вспоминая улыбку и уверенность О Шиона. В своих мыслях Тэён не стеснялся прятаться за альфой, как за щитом, но увидев, не смог даже поблагодарить, не смог упомянуть, как сильно тосковал в минуты отчаяния, не сумел намекнуть на то, как рад был встрече. Это всё профессор Бён виноват — решает Тэён.

…

Утро субботы начинается хаосом в квартире: Тэён тщательно перебирает свой гардероб, стараясь найти что-то нейтральное, неброское. В этом костюме видно, что он — преподаватель, а этот — слишком дорогой, среднего, как нарочно, не находится. Собрав волю в кулак, Тэён идёт в комнату к Юте. Не удосуживаясь постучать, он сразу толкает от себя дверь: — Мне нужна твоя одежда. — Погоди, музыку включу, — смеётся Накамото. — Зачем? — хмурится Тэён. — Тебе же нужна моя одежда? Спустя несколько секунд до Ли доходит смысл шутки. Хмыкнув, он отмахивается: — Нужен костюм для театра. Чтобы было не стыдно. — А твои? — Юта поднимается со своего потрёпанного, но все ещё надёжного офисного кресла, подходит к шкафу. — Я выгляжу в них, как препод. — Ты и есть препод. — Юта, серьёзно. Накамото продолжает смеяться, доставая пару вешалок с чехлами. На одной из них висит его кислотно-розовый выпускной костюм, на другой — изумрудный с какого-то мероприятия. Они оба уже старомодны, слишком яркие, вызывающие — подстать характеру владельца. Взглянув на них, Тэён не сдерживает обречённого стона: — Чем ты руководствовался, покупая это? — Я подумал: «Вау, ярко!». И взял. Если тебе не нравится, то вали отсюда, перебирай свой преподский арсенал, — кривится Юта, кидая вешалки обратно в шкаф. Размышляя о тленности бытия и трудностях выбора, Тэён всё же просит у друга: — Изумрудный пиджак. Он должен выглядеть… Хорошо. Поведя челюстью, Накамото переспрашивает: — Хорошо с чем, как, для кого, для чего? — Хорошо, свежо, хотя и вопиюще ярко. Снимая пиджак с вешалки, Юта смеётся: — «Вопиюще ярко»! Ха! Тебе нужно реже общаться с профессором Бёном. Ещё чуть-чуть, и ты превратишься в серую мышь. Прижимая вещь к себе, Тэён ведёт плечом: — Не превращусь. Я просто отвык быть в центре такого внимания. Отвык быть с кем-то.

…

Тяжёлая деревянная дверь с неприличным скрипом медленно открывается, когда посетители, один за другим, входят в мьюзик-холл. Провожая их взглядом, переминаясь с ноги на ногу, Тэён подносит к глазам телефон, напряжённо ожидая, когда же придёт О Шион. Альфа, в свойственной ему манере, опаздывает, и омегу это начинает напрягать. Просто отвратительная привычка. Тэён ждёт уже больше трёх минут, неужели Шиону сложно было проследить за временем, прийти пораньше? Это же так просто — не опаздывать. Джехён… Сорвавшись с места, Тэён начинает ходить вдоль панорамных окон галереи, пытаясь не вспоминать человека, который ни разу за несколько лет отношений не подумал о том, чтобы позвать своего парня в театр. Не то, чтобы омега тогда мог бы догадаться самостоятельно, да он и сейчас бы даже не подумал о чем-то подобном, если бы не профессор Бён. Но всё же! Чон Джехён, он… Он бы великолепно смотрелся где-нибудь здесь: в роскошных залах под огромной люстрой, в дорогом костюме и с укладкой. Тэён помнит, как альфа выглядел на одной из своих первых конференций, когда представлял свою разработку на публике: уверенный и сексуальный, не похожий на ребенка, но зрелый телом и сознанием. Он ждал полной тишины, не боялся вопросов, но и не позволял себе улыбок. Подбежавший к Тэёну Шион другой. Он дёргает на себя дверь мьюзик-холла, пропуская омегу вперёд, на ходу поправляет торчащие во все стороны волосы, пытаясь пригладить чёлку то за уши, то на макушку. Когда альфа снимает куртку, то едва не стягивает следом и застегнутый на две пуговицы пиджак синего костюма в золотистую вертикальную полоску. Он выглядит дёшево: это видно; и выглядит немного фриковато, как для подобного заведения. О Шион выглядит молодо и свежо, пряча улыбку за запястьем, на котором надеты дорогие часы. Ухватив парня за руку, Тэён даже не сдерживает своего удивления этой детали: — Откуда ты взял эти часы? — Одолжил кое у кого, –в знакомой манере тупит взгляд в пол. — У кого? Они очень дорогие. — Я попросил у омеги на год старше. Он — парень моего соседа, и он очень богат. Я одолжил всего на вечер, — оправдывается Шион, начиная крутить часы на запястье, пытаясь проникнуть пальцами под широкий кожаный ремень, — Чешется. — Они не по твоей руке, — замечает Тэён. Он ценит жест и старания Шиона, но лучше бы альфа старался немного меньше: тогда Тэёну было бы не так стыдно за дурацкий изумрудный пиджак из плотной шерсти, и за белые фианиты, окружённые золотом на мочках ушей. Проходя мимо одного из полноростных зеркал в холле, Тэён замечает, как сильно их пара выделяется на фоне остальных гостей. Яркий, сверкающий омега, и альфа, часы на запястье которого стоят впятеро больше его костюма и обуви вместе взятых. Но они отличаются не только от остальных гостей, что смешались в серо-черную массу где-то на фоне, они слишком различаются и между друг другом. Разница задевает что-то внутри Тэёна, и он тянет ладони, чтобы ухватить Шиона за локоть, заставить подойти ближе и увидеть, как странно они смотрятся вместе. Но когда альфа встаёт рядом, зачем-то приобнимая омегу за талию, картинка выходит… Они, определенно, не так уж и плохо смотрятся вместе. Одного роста, одной комплекции, в одну сторону склоняются их головы, когда каждый пытается в отражении увидеть взгляд другого. Они выглядят равными. Джехён был выше и крупнее Тэёна. И Джонни — он тоже крупнее Тэёна. И Тэён привык думать, что альфы — все такие. Но стоящий рядом с ним Шион — сухопарый, одного роста с омегой, и… Тэён задумывается о том, как на самом деле легко и просто Шион сможет заставить его почувствовать себя маленьким, подняв на руки или прижав прямо сейчас к идеальной глади зеркала. У альфы сильные руки и крепкие бедра: он только на вид безобидный, но то, как Шион поджимает губы и опускает взгляд, сглотнув вязкую слюну, говорит об… Обоюдности желания. — Почему ты не целуешь меня в губы? — не удерживается от вопроса Тэён. Его взгляд всё ещё прикован к зеркалу, где отражается яркая пара, изредка мелькают тени постороннего присутствия. Как будто мир существует для них одних. Ни второй звонок, ни удушающие духи, ни смех проходящих мимо, ни их тени — ничего. Для Тэёна есть только тепло тела Шиона, его горчичный аромат и испуганный взгляд, робкий ответ: — Я не умею. — А как же ты научишься? — пораженно выдыхая, омега оборачивается на альфу, — Как же ты научишься, если не будешь целоваться со мной? — Я не подумал, но я…, — сделав шаг назад, Шион зажимается плечами, пытаясь уйти, но Тэён перехватывает его ладони своими, вынуждая ответить, — Боюсь ударить в грязь лицом. — Чего? –Ты-то умеешь. И наверняка делаешь это хорошо. А я — не научился, — его щеки и шея покрываются румянцем. Ощущая собственный пульс где-то в горле, пытаясь привести дыхание в норму, Тэён упускает, как оказывается втянут в зал Шионом. Альфа ведёт его за руку, уверенно ища их места. По ходу он не забывает спросить у уже сидящих, туда ли они движутся, каждый раз вежливо благодаря даже за короткий кивок. У Шиона не самая широкая спина, за такую только хвататься, а не прятаться. Его ладонь большая и грубая, но сильная. Он не стесняется задавать вопросы, не боится выглядеть нелепо и глупо, и он вежлив. Так сразу и не скажешь, что альфа волнуется, беспокоится о своей гордости, боится не соответствовать, но всё это бурлит в нём, смешиваясь со страстью и страхами, выдавая процессы реакций то нервным сжатием пальцев, то отведенным вовремя взглядом, то почти в панике поджатыми губами. Усаживаясь рядом с альфой в бархатное кресло, опуская руки на колени и оглядывая впереди сидящих зрителей, Тэён всё равно думает о Шионе. Омега вдруг понимает, что никогда прежде ни один альфа не интересовал его настолько. Как будто до Шиона Тэёну не попадались настолько сложные и многогранные люди. Как будто до Шиона он не знал, что альфы могут глупить в совершенно абсурдных вещах, а могут быть продуманными, что они могут бояться чего-то простого и понятного, но могут быть смелыми там, где это необходимо. Потому что Тэён, в самом деле, никогда не знал никого похожего на Шиона. Кого-то, кто вздрагивает от прикосновения к своей ладони и, в который раз за вечер, поджимает губы, вновь направляя взгляд на сцену. Воодушевленный, альфа осматривает потолки и балконы, ещё пустые места музыкантов и слайд, где, скорее всего, будет происходить ассоциативная трансляция. Его взгляд лишь изредка падает на сидящего рядом омегу, который сжимает его ладонь в своей. — Ты сегодня… — Шион не смотрит на Тэёна, когда говорит, но его колено вдруг подскакивает от нервного напряжения, –… роскошный. — И ты выглядишь достойно меня. Ты выглядишь достойно, — заверяет омега, опуская голову на плечо альфы. На краткий миг, сразу после третьего звонка и выхода музыкантов на сцену, Тэён ощущает где-то в волосах горячий выдох, чувствует прикосновение губ и задерживает дыхание на пару секунд, чтобы, прикрыв глаза, насладиться ощущением. Однако Шион больше не балует: его глаза горят, а голова качается в такт итальянской музыке. Каждый раз, когда кто-то из музыкантов переворачивает страницу, альфа чуть подаётся вперёд, забывая, что на его плече удобно расположился омега, и каждый раз он возвращается обратно, продолжая наблюдать едва ли не за каждым человеком на сцене, боясь упустить хотя бы один миг. В антракте, заняв местечко подальше от зеркал и окон, где не слишком людно, и где нет диванов, Тэён тихонько спрашивает у Шиона: — Тебе нравится? — Что? — Всё это: музыка, атмосфера? Альфа медленно поворачивается так, чтобы застенчиво поделиться впечатлениями почти на самое ухо омеге: — Я в полном восторге. Тэён, ты видел, как они это делают? Мне это кажется очень умным. — Умным? — не понимает Тэён. — Очень удачно, что они так сидят на сцене. И дирижёр — он же не просто так стоит там. Я никогда не понимал, зачем он нужен. Но сегодня обратил внимание, что некоторые музыканты отдыхают, переворачивают страницы, а дирижёр помнит, когда им нужно вступить, даёт сигнал. И потом — ещё одна умная вещь — музыка никогда не останавливается, хотя музыканты успевают отдохнуть. Тот, кто писал музыку, тоже очень умен, раз позабоился о них всех. Растерянно моргая, омега касается предплечий альфы, который, в запале своих эмоций, не обращает внимания на то, как неспешно они начинают раскачиваться в пространстве. Шион болтает, а Тэён слушает, поражаясь тому, насколько сильно отличается их восприятие происходящего: большую часть времени омега сидел в зале с закрытыми глазами, слушая музыку и откровенно дремая, вздрагивая на особо громких пассажах или после аплодисментов, а вот альфа наблюдал, почти полностью проигнорировав исполнение и звучание. Ладони Шиона поднимаются к локтям Тэёна, альфа останавливается на месте, перехватывая расфокусированный взгляд омеги: — Тебе не понравилось? — Мне нравится музыка. Я даже не смотрел на сцену, — улыбается Тэён. — Я никогда раньше не был на подобном концерте, и мне интересно всё. Очаровательный в своей откровенности, слишком близкий, чтобы не быть соблазнительным, слишком открытый Шион, который сейчас смотрит то на нос, то на… Губы. Он смотрит на губы в ожидании ответа, но у Тэёна нет ответа, он не понимает альфу в данном вопросе, но он готов согласиться со всем, что тот скажет, только чтобы… Чтобы получить свой поцелуй. Между ними что-то неуловимо меняется, и Шион, понимая верно, робко тянется ближе к Тэёну. Склоняется, оказываясь выше, за секунду до прикосновения медлит, и омега прикрывает глаза, чтобы не смущать младшего. Он просто знает, что так будет правильнее, что так альфа решится на… Неуклюжий, неловкий, даже немного болезненный поцелуй: губы у Шиона — сухие, дыхание — прерывистое и частое, обжигает щеку. Но в этой неловкости столько нежности, столько желания, сколько Тэён не чувствовал никогда прежде. И он отвечает мягко, не настаивая, проводит губами по нижней губе альфы, осторожно толкается языком в уголок рта, чтобы углубить поцелуй: Шион легко поддаётся. Поддаётся и небрежно поднимается ладонями к плечам омеги, к шее, зарывается пальцами в его волосы, разрывает поцелуй, чтобы опьянённо посмотреть на Тэёна. На Тэёна, которого шатает на месте от силы сердцебиения, от желания большего, от восторга и предчувствия. Второй звонок возвращает Тэёна в реальной мир. По глупой инерции, из-за непонятного инстинкта, он делает шаг назад, и яркий свет лампы ослепляет его. Гул ускорившихся зрителей дезориентирует омегу. Тэён был настолько увлечен, настолько поглощен Шионом, что забыл обо всём на свете. Когда сердце не успевает за мыслями, когда чувства жгут каждый нерв, омега цепляется за протянутую ладонь альфы и с облегчением прижимается к его груди, пытаясь успокоиться. Третий звонок. Двери концертного зала закрываются. Прижавшись ухом к груди Шиона, Тэён подстраивает своё дыхание под ритм его сердца, ощущая, как осторожно ладони альфы проводят по его спине. Слышно аплодисменты. Что-то объявляют, а спустя считанные секунды по холлу разливается скрипичная музыка. Тэён всё ещё стоит, крепко держась за Шиона. Не поднимая головы, он усмехается: — Теперь ты умеешь. — Преподаватель Ли Тэён постарался, — альфа отступает, опуская взгляд в пол, смущённый и тронутый, — Нам надо вернуться в зал. Они с трудом уговаривают впустить их после первой проигранной композиции. В этот раз, уже зная куда идти, Тэён с Шионом спешат занять свои места, кивая и извиняясь перед каждым, кто провожает парочку презрительным взглядом. Омега испытывает настолько сильный стыд, что ему кажется, будто кто-то недовольно фыркает, а один из музыкантов закатывает глаза. Но, к счастью, когда он садится рядом с Шионом, дирижёр делает всего один взмах, и зал наполняется музыкой, про опоздавших забывают. Это получается само собой: то, что в этот раз Тэён внимательно наблюдает за движениями дирижёра, за тем, как поднимаются и опускаются смычки скрипачей, как флейтисты переворачивают страницы, как пианист то давит на педаль рояля, то оборачивается на своих коллег; а когда омега переводит взгляд на Шиона, то видит, как альфа расслабленно сидит в кресле, съехав ниже по сидению и закрыв глаза. Они обменялись ролями: в этот раз Тэён — смотрит, а Шион — слушает. Они не договаривались об этом, не просили понимания друг от друга, но каждый сделал то, что посчитал нужным, каждый решил понять свою пару. Это трогает сердце Тэёна. Скрипки играют выше и громче, а в груди у омеги пылают чувства, на глаза наворачиваются слезы. Он больше не смотрит на оркестр: он смотрит на Шиона, который все также мерно кивает головой, но не замечает на себе пронзительного взгляда, поглощённый музыкой. Тэён хочет поцеловать его прямо сейчас, когда вступают лёгкие флейты, когда в голове не остаётся ничего, кроме желания — приходится сдерживаться. Это так тяжело: узнав вкус, только что получив себе первый поцелуй альфы, сидеть рядом и не иметь возможности повторить. Тэён откидывается на спинку своего кресла, продолжая наблюдать за исполнением. Одна композиция сменяет другую. Воодушевленный Шион, перевалившись через подлокотник кресла, замечает в кратких паузах, перебивая шквал аплодисментов: — Если закрыть глаза, то лучше слышно, но меньше понятно. В следующие аплодисменты Тэён уточняет: — Не надо понимать. Музыку надо чувствовать. Они перекидывают мячик маленького, невинного диалога, чтобы заглядывать в глаза друг другу на преступно малом расстоянии между лицами, чтобы узнать друг друга через короткие и необдуманные из-за нехватки времени фразы. Так полтора часа пролетают легко и почти незаметно. Толкаясь в вестибюле, Тэён с удивлением обнаруживает тепло на своём поясе: опустив взгляд, он узнает дорогие часы и едва не задыхается от осознания: Шион придерживает его за бедро, как если бы они были… Парой. Самой обычной парой влюбленных: без разницы в возрасте, социального положения; обычные альфа и омега, одетые немного вызывающе, по сравнению с другими сегодняшними слушателями, немного небрежные в случайном поцелуе в холле и своём досадном опоздании после антракта. Но при этом — самые обычные. Ладонь Шиона поднимается выше по поясу, притягивая Тэёна ближе. Не сразу, но омега замечает, как на них смотрят: оценивающе, вопрошающе. Маленький собственнический жест альфы отваживает чужое праздное любопытство, отчего Тэёну странно… Горячо в груди и животе. Надевая куртку и бегло оглядывая остальных, Тэён пытается вспомнить, как вёл себя на публике Джехён, но проблема в том, что омега… Не может. Он помнит только лёгкость Шиона, его растерянность при встрече с профессором Бёном, нарочитую уверенность при общении со старшими друзьями Тэёна, его небрежность в лекториумной: Шион умеет подстраиваться под ситуацию. Бережное отношение. То, как Шион придерживает дверь, как подстраивается под шаг омеги, как спрашивает про время и такси, намекая, что ему нужно успеть в общежитие: всё ещё студент, не знающий многого, но достаточно зрелый для того, чтобы позаботиться о ком-то, кроме себя. — Тэён-а.........? Порыв ветра уносит слова Шиона, и Тэён оборачивается на альфу, едва ли не впервые натыкаясь на открытый взгляд, в котором пылает определённое желание. И Шион не стесняется озвучить то: — Я хочу ещё поучиться. Оглядываясь по улице, замечая пару прохожих, Тэён уже собирается отказать, но оказывается в крепких объятиях, а губы Шиона накрывают его собственные. Альфа целует взахлёб, не стесняясь сжимать ладонями щёки омеги, не переживая о чувствах окружающих: только новые и новые касания, всё ещё грубые и неаккуратные, от которых по коже Тэёна бегут мурашки и темнеет перед глазами. Он задыхается от напора Шиона, пытаясь вздохнуть и отступить, но альфа просто не даёт вырваться: голодный настолько, что омеге становится страшно. Тэён не раз слышал, что по первому поцелую можно многое узнать о своей второй половинке. И он помнит ещё, как потянулся поцеловать Джехёна, когда тот проводил его после их первого свидания в парке. Кратко, сладко, головокружительно. Они были легки и беззаботны, Джехён был мягок и уступчив, как и следующие несколько раз, когда они оба только изучали науку соприкосновения губ. Шион же… Слишком горячий и жадный, обманчиво-неуверенный. В который раз Тэён замечает за ним эту гадкую черту: притворяться невинным, чтобы подкрасться поближе и нанести точный, победоносный удар. Чтобы не просто целовать вечером едва ли не посреди бульвара, а пожирать Тэёна губами, скользить своим носом по щеке омеги и прижимать одной рукой ближе к себе: владеть, не дозволять контроля — контролировать самому. Шион, в самом деле, даёт Тэёну только краткие секунды для необходимых вдохов, чтобы в остальное время целовать. Его становится слишком много в пространстве омеги: запах приобретает сочность горчицы и ещё чего-то, что Тэён не в состоянии разобрать, потому что собственное желание перекрывает сознание, давит на голову и спускается ниже по животу, отзывается в паху, и о… — Нет, Шион, — Тэёну приходится побороться за свою свободу, потому что Шион идёт за ним и перехватывает запястья, целуя снова и снова, — Шион, постой, постой же… — Я хочу тебя, — вдруг заявляет альфа. Его глаза пылают желанием, когда он смотрит на омегу, не видя того, не догадываясь, что оказывает давление. Ослеплённый страстью, Шион постоянно перебирает пальцами по куртке Тэёна: — Я очень… Очень сильно хочу тебя. — Не сегодня. Сегодня нам пора расходиться. Коменда-… , — омега не договаривает, снова оказываясь вовлечённым в поцелуй. Нежнее, ласковее и — Тэён начинает догадываться — заискивающе. Хитрый альфа тянет время поцелуями, надеясь побыть вместе подольше, но правда в том, что: — Мы можем встретиться снова, Шион, — Тэён пользуется моментом и выпутывается из объятий альфы, отступая назад, — На неделе после занятий, в выходные. Не всё сразу. Я же не убегаю от тебя, — коротко усмехнувшись, он уворачивается от рук Шиона. Не поймав омегу, альфа хватается за подол своей куртки, принимаясь накручивать его на плотно сжатые кулаки: — Я знаю, но я не могу. — Я понимаю, Шион, правда, понимаю, — на всякий случай, Тэён делает ещё шаг назад, — Тебе нужно остыть и вернуться в общежитие. Я вызову такси. Шион отворачивается от него с досадой выдыхая. Между прочим, он не один застрял здесь в узких штанах, и не один он хочет! Но прямо сейчас, вот именно сегодня, не подготовившись, из-за переизбытка других, ещё не до конца обработанных эмоций и чувств — им нельзя уединяться. Нервное: с пятки на носки, с носков — на пятки, но Шион не оборачивается, не уходит, а руки у Тэёна дрожат. Он тупо смотрит на экран телефона, где отображается время подачи машины, и пытается подобрать слова. Просто не понимает. Или очень даже понимает: Шион давно хочет Тэёна, только раньше он все сдерживался и притворялся милым, а сегодня омега сам сорвал с него оковы своим глупым: — Почему ты не целуешь меня в губы? Поэтому, глупый Ли Тэён! Конечно, по этой причине: потому что Шион не умеет сдерживаться, пока ещё не умеет. Потому что Шиону ничего не давалось легко, а, получив желаемое, он выжимает максимум. Получив разрешение Тэёна на пару встреч, получив разрешение на поцелуй, парень спустил поводок и помчался на всех парах вперёд к своему желанному объекту, и вряд ли так просто он теперь сдаст назад. Когда машина останавливается перед Тэёном, Шион неожиданно оказывается перед ним, открывая заднюю дверь и кивая. Неуверенно поднимая на него взгляд, омега послушно садится, чувствуя себя… Альфа садится рядом и уточняет шёпотом: — В первую очередь ты? — Ты, — Тэён не в состоянии посмотреть на Шиона. В нём что-то происходит. Странные мысли. Глупые. Опасные. Тэён уходит так глубоко в себя, что едва не вскрикивает, когда Шион хватает его ладонь, спешно поднимая к своим губам. Оставив пару поцелуев на запястье, альфа отворачивается к окну, укладывая сложенный из их пальцев замок на свое бедро: — Хорошая музыка. Действительно, хорошая. И дирижёр. Хороший. — Да, было здорово, — натянуто соглашается Тэён. Его не отпускает чувство тревоги за отказ, он впервые увидел Шиона раздосадованным и страстным, и он ещё не знает, как альфа реагирует. Между ними тянется тонкая нить, на которой балансируют оба. — Я даже не помню, что мы там слушали, — накрыв свободной ладонью губы, вдруг смеётся альфа, — Огромное золотое зеркало, и тут ты спрашиваешь о поцелуе, а я… А я не умею! Мы под люстрой, и… И ты идёшь ко мне. Я ничего не помню о музыке, Тэён-а. Опустив голову, Шион нервно хохочет в ворот куртки, сдавливая ладонь Тэёна двумя своими. Не смотрит в глаза, начинает подергивать коленями, спрашивает едва слышно: — Всё же в порядке? Ты в порядке? Тэён совсем немного не в порядке. Его пугает страсть и эта сторона Шиона: жадность, собственничество, властность, хитрость. Джехён никогда таким не был. Он просто однажды взял и бросил Тэёна, сказав: — Я не люблю тебя больше. Подумаешь, в остальном-то Чон Джехён — отличный парень, мечта любого, прекрасный муж и отец какому-то богатому омеге, а не Ли Тэёну, ведущему лекции по пятницам у всяких озабоченных студентов. Не-не, Чон Джехён — лапочка! Пффффф! Да пусть он провалится сквозь землю со всеми своими мягкими улыбками, за которыми скрывал свою подлость, жалкий трус, который не мог расстаться с Тэёном до того, как заделал другому омеге ребенка! Двуличный подонок, который посмел даже пригласить на свадьбу своего бывшего и своих друзей! Неужели он думал, что они согласятся?! Шион всё ещё не смотрит на Тэёна, вероятно, забыв даже о вопросе, когда машина останавливается около ворот кампуса. У них есть несколько минут на прощание, и омега решает не тратить их на поверхностные обиды. Выйдя из машины следом за альфой, он хватает его за рукав куртки, сокращая дистанцию, чтобы оставить громкий чмок на щеке и ответить: — Ты был груб и не слышал меня. Когда Шион стыдливо опускает голову, делая шаг назад, Тэён тянет руки, чтобы обвить шею альфы, чтобы прижаться грудью к его и увлечь в мягкий, осторожный поцелуй. В губы. Омега следит за временем, стараясь контролировать себя, потому что от того, как робко сейчас ведёт себя альфа, ему становится безумно хорошо, но есть множество важных «но», и, отстранившись, Тэён перечисляет: — Но это значит, что ты меня хочешь. И это значит, что тебе придётся научиться слышать меня. А это значит, что у нас будут ещё встречи. — Да хоть бы завтра, — мечтательно выдыхает Шион. — Не завтра. А теперь, беги уже. Тэён легонько отталкивает от себя парня. Парня, который в своей огромной белой куртке выглядит так, как и положено выглядеть любому студенту: растерянно и влюбленно. Студент О Шион бежит в сторону общежития, чтобы успеть до комендантского часа, и, возвращаясь в машину, Тэён точно знает, что этой ночью альфа не уснет. Вряд ли он будет вдаваться в подробности, будет болтать про люстру и дирижёра, про всякую другую чушь, да хоть бы про часы, которые натерли ему запястье, или про отражение в зеркале, или про то, насколько горячо это было — прижимать к себе омегу на глазах у случайных людей. А может быть, Шион никому ничего не расскажет, слишком занятый решением своей проблемы, которая, возможно, то будет возникать у него, то будет опадать. Будет недовольный и злой, ещё и следы от часов не по размеру, не по карману будут чесаться и раздражать. Никакого сна –одно томительное мучение до глубокой ночи, когда с душа давно уже не падает горячая вода, а толку — нуль. Тэён понятия не имеет, как Шион проведёт свою ночь, потому что сам омега, едва оказавшись в квартире, запирается в ванной. Он смотрит на своё лицо, касается пальцами губ, вспоминая, как Шион целовал его. Сначала так податливо, неумеючи, позволяя омеге многое, чтобы, выждав время, наброситься и брать, брать всё себе. У альфы тонкие сухие губы, у него жёсткие пальцы: Тэён замечает два пятна на запястье, которые остались от ладони Шиона, когда тот перехватывал его, не позволяя уйти от себя. Подумать только, сколько же страсти в этом альфе к… Омеге, который отражается в зеркале. А сколько в этом омеге решимости отдать себя этому альфе? Внезапно испугавшись своих черных мыслей, Тэён отшатывается от зеркала и принимается растирать запястье с синяками.