Физический закон снежинки

– Скажите, пожалуйста, Чон Джехён, кто был ведущим в Вашим первых отношениях?

– Он. Я был только принимающей стороной. Мне казалось, что меня это устраивает, – альфа пожимает плечами.

– Но, на самом деле, Вас это не устраивало? Поэтому Вы расстались?

– Нет, нет, вовсе нет!

/

– О Шион, скажите, пожалуйста, кто имел ведущую роль в Ваших первых отношениях?

– Ведущую роль?

– Кто проявлял больше инициативы? Может быть, кто-то был более опытным, и второй из вас полагался на этот опыт?

Проведя ладонью по щеке, альфа разводит руками:

– Чередование. Мы сразу начали чередоваться.

***

***

***

***

Тэён смотрит на свое отражение в настольном зеркале, начиная новую рабочую неделю. Поправляет волосы, думая о том, чтобы укоротить длину, касается застёжек серег, ведёт пальцем по линии скулы, спускаясь ниже к уголку губ и опускает взгляд. В субботу Шион сказал: – Я хочу тебя. Он точно имел в виду именно то, что сказал, и Тэён заверил его, что со временем альфа получит желаемое. Но чего на самом деле желает Шион? Чего желает сам Тэён? Что они могут друг другу дать, а что могут отнять? Поднимая взгляд на отражение, Тэён присматривается к себе внимательнее: он всё ещё красив. С возрастом черты его лица стали мягче, добрее, в юности он был острым и вызывающим. Прежде омега был ярче, более раскрепощенным, а потому – опасно притягательным, сейчас же Тэён скованнее, сдержаннее. В прежних отношениях с Джехёном Тэён пылал и горел, в руки к Шиону он ложится угольками, надеясь не превратиться в пепел. Становится не по себе – довериться. Однажды Тэён отдал всего себя альфе, доверил ему многие свои мысли, открыл уязвимую сторону своего тела, раскрыл тайны, которые самого себя пугали. Мысль о том, чтобы снова раскрыться, чтобы снова довериться – настораживает. Но порывистость Шиона пугает больше. Альфа был груб и несдержан, Тэён понимает его чувства, правда, но его также беспокоит, что его чувства не были услышаны. Как будто в тот вечер каждый слушал только себя, каждый из них шёл на поводу личных эмоций и мыслей. Там, где Тэён ощущал полёт и благость, Шион упивался страстью и возможностью. Тэён подскакивает на ноги, выбегая в коридор, чтобы надеть обувь и накинуть на плечи куртку – ему нельзя больше думать о том, насколько Шион может быть опасным. Все люди не идеальны. Даже лучшие друзья Тэёна совершали ошибки и позволяли себе сказать лишнее. Даже родители Тэёна в эти новогодние праздники умудрились отравить жизнь своему единственному ребенку. Утешает одно – Тэён сразу видит в Шионе недостатки. Может, это сказываются опыт, возраст, влияние Юты – что угодно. По крайней мере, Тэён думает, что он сможет принять уход Шиона хотя бы потому, что тот не притворяется идеальным в его глазах. Как это делал когда-то Джехён. ... Погружённый в свои мысли, Тэён пропускает обед. Он не навещает профессора Бёна, перебирает бумаги, бездумно листает ленту новостей в телефоне, периодически поглядывает на время, чтобы быть уверенным, что на сегодня у него закончились занятия, и можно побыть наедине с собой какое-то время. Ему нужно время. А ещё он ждёт, что Шион придёт к нему. Сегодня же, в понедельник, не откладывая. Но уже вечер, и Тэён в пятый раз просматривает расписание группы 217, чтобы точно отсчитать, сколько минут потребуется альфе дойти от своей аудитории до мини-лаборатории доцента Ли. Тук-тук, тук-тук-тук. Вздрогнув всем телом и спрятав телефон в верхний ящик стола, Тэён отзывается: – Можете зайти! – Преподаватель Ли! – на губах у вошедшего Шиона дрожит натянутая улыбка. Оглядев пространство мини-лаборатории, альфа захлопывает за собой дверь и решительно направляется к рабочему столу омеги, скидывая с плеч лямки рюкзака. Скоро дёрнув за собачку молнии, Шион достаёт коробку конфет, которые уже как-то дарил Тэёну. Протягивая подарок на вытянутых руках, он садится на единственный свободный стул, неловко улыбаясь: – Тэён, я... В субботу я был немного... И не написал вчера... И не спросил, как ты добрался в субботу.... Удивлённый бодрым началом, Тэён в ожидании продолжения смотрит на коробку конфет, которая мелко дрожит в воздухе. – Тэён, я пришёл поговорить о своих ошибках, чтобы... Чтобы ты научил меня. Это мои первые отношения, и я не всегда знаю, как лучше сделать... Что лучше сделать. Омега поднимает взгляд на лицо Шиона: пунцовые щеки, опущенный в стол взгляд, постоянно поджатые губы. Одним движением Тэён выхватывает несчастную коробку конфет, откладывает ту подальше на тумбочку, чтобы поддержать альфу: – Ты пришёл поговорить об ошибках, или ты пришёл извиниться? – И то, и другое, – Шион всего на секунду отрывает взгляд от стола, чтобы заглянуть в глаза Тэёну, – Прости, что я был несдержан в субботу. Мне очень жаль, что так получилось. Я надеюсь на твоё снисхождение ко мне. Потому что я обещаю учиться у тебя. Ты сказал, что я смогу понять тебя, и я пришёл извиниться и попросить тебя разобрать мои ошибки. – Ты кажешься мне очень прилежным учеником, – поддразнивает омега. – Я сам не знаю, как это произошло, – его левое колено начинает дёргаться под столом, а зрачки замирают в пространстве, – Тэён-а, мне очень жаль, что я был грубым и несдержанным в субботу. Но я хочу научиться быть рядом с тобой. Подумать только. Тэён ложится грудью на стол, чтобы перехватить взгляд Шиона, когда безумная догадка озаряет его. Немного поразмыслив о том, стоит ли ему переступать черту, омега делает шаг: – Альфа? Зрачки Шиона вмиг перекрывают радужку, всё его тело напрягается: плечи поднимаются выше, пальцы сцепляются в замок на уровне живота, и омега пораженно выдыхает: – О чём ты думал, идя сюда? – Я не хотел! – щеки и уши, подбородок и шея у молодого альфы не просто румяные, а жутко красные, по вискам стекают капли пота, – Но я вспомнил, как это было тем вечером.... Ты был в моих руках.... Я так сильно.... Я не хотел, Тэён! Зачем ты так сказал?! В нём нарастает паника, и альфа поднимается на ноги, запуская пальцы в собственные волосы, начиная качаться с левой ноги на правую, пока не выдыхает, отворачиваясь к омеге спиной: – Зачем ты так сказал? Я все выходные не мог ни на чём сосредоточиться. Я старался держаться. Я не хочу, чтобы ты.... – Чтобы я что? – Тэён неуверенно поднимается на ноги. Шион так легко заводится: подумать только. Всего один поцелуй с рейтингом повыше школьного, и альфа все выходные места себе не находил, а сейчас и вовсе: страдает от желания. Всего один поцелуй ночью на улице. Что же будет с ним дальше? Тэён не решается сделать следующий шаг от минувшей грани, вдруг вспоминая, насколько в действительности легко заводится Шион; альфа вряд ли сумеет справиться с собой сегодня, но если омега не попробует ему довериться, то.... Доверяет ли Тэён Шиону себя настолько, чтобы не бояться его пылкой страсти? Чтобы не бояться его резкости, неудержимости? – Извини меня, я перегнул, – омега не уверен, и он отступает, – Я не хотел тебя так сильно дразнить. Пожалуйста, извини. – Почему это так.... Я никогда не задумывался, что это будет так..., – всё ещё стоя спиной к старшему, отвечает Шион, перекатываясь с пятки на носок. – Ты не испытывал такого сильного влечения прежде? – осторожно спрашивает Тэён. – Да! Вот сейчас Шион круто оборачивается на него. Всё ещё напряжённый, альфа закрывает лицо ладонями, делая шаг назад: – Никогда ни один омега... – Осторожно! Глупый-глупый О Шион, который сделал слишком много маленьких шагов назад, чтобы споткнуться об ножку рабочего стола и повалиться спиной на стратегически важную экспериментальную установку доцента Ли Тэёна. Просто чудо, что этот самый Ли Тэён успевает поймать альфу за рубашку, которая предательски трещит по швам. У омеги нет иного выхода, кроме как ухватить младшего за пояс и – кажется, пусть только ему это кажется – за задницу, чтобы притянуть ближе к себе и хоть как-то спасти голову несчастного. Так они и оказываются на полу: Шион в разорванной рубашке, задыхающийся от чего-то или от всего разом, сидит на спине у Тэёна, который понятия не имеет, почему именно он из них двоих встретился с полом, да ещё и своим собственным подбородком. К счастью, альфа соображает быстро сползти с омеги и помогает ему сесть: – Ты в порядке? – Нет, ни капли не в порядке. Всё ещё тяжело дыша, Тэён приходит в себя, снова и снова прокручивая в голове события минутной давности. Как же он так пролетел мимо Шиона; как он только оказался под ним; почему в его ушах стоит какой-то скрип? Подумать только, этот альфа смеётся! Да как он смеет! Вот же подлец! Тэён толкает Шион в плечо со всей своей силы, отчего альфа громче ржет: – Как ты так!?! Пролетел!?! Тэён-а! – Заткнись, дурак, – омега снова замахивается, но в этот раз альфа его ловит и подозрительно легко разворачивает на месте, роняя себе на грудь. Зря он это делает, потому что продолжает гоготать, а Тэён бьётся затылком об его грудную клетку: – Шион, пусти. Мне неудобно. – Только не уходи далеко, – мурлычет альфа. – Я не уйду от тебя, просто сяду немного по-другому. Выбравшись из его объятий, Тэён отряхивает свой костюм на локтях и коленях, медленно отталкиваясь пятками об пол, скользя штанами в сторону Шиона, чтобы сидеть рядом, плечом к плечу. Едва устроившись, он ощущает быстое прикосновение к щеке, обжигающий жар губ, и вздрагивает. – Мало того, что ты упал, я ещё как-то оказался сверху, – продолжает веселиться Шион, обнимая Тэёна за пояс и падая лбом ему под шею. – Это все твои инстинкты, глупый альфа. Только дай повод, как ты сообразишь, что делать. – Тэён, пожалуйста, меня только отпустило. – Шион. – М? Тэён пытается подобрать верные слова. Они ускользают сквозь его пальцы, как тонкая паутина, что становится невидимой со временем. В груди у омеги воедино сплетаются страх и желание, разумное и безрассудное. Тепло рук альфы успокаивает, но и волнует. – Я хочу тебя немного больше во всех смыслах, – Шион выпрямляется на месте, скрещивает перед собой лодыжки и хватает Тэёна за руки, медленно переплетая пальцы, – Быть вместе чаще и дольше. Я думаю, так мне было бы легче привыкнуть к тебе рядом. Хмыкнув, старший перебирает в голове допустимые приличиям варианты, когда робко предлагает: – Завтраки? – заметив не понимающий взгляд альфы, он объясняет, – Мы выберем день на неделе, когда будем вместе завтракать в той сэндвичной. Можем сейчас же сесть и согласовать расписание. Шион поджимает губы и ведёт плечом, подсаживаясь ближе к Тэёну, чтобы достать телефон и открыть своё расписание. – Раз мы не можем обедать вместе, мне показалось, что завтраки – это хороший компромисс, – продолжает омега, оказываясь перебитым. – Конечно, я только за. Но одного дня в неделю мало, – его взгляд направляется на губы старшего, и Тэён отворачивается, боясь разрушить то хрупкое, что они пытаются прямо сейчас создать. Шион понимает его жест по-своему: усмехнувшись, альфа целует омегу в скулу, в самую косточку, тут же отстраняясь и без колебаний передавая телефон старшему, где уже открыта электронная таблица с его расписанием: – Чем ты занят по воскресеньям? Я бы хотел проводить с тобой не несколько часов, а целые дни. Едва вникнув в перечень пар на вторник, Тэён вскидывает голову на Шиона: – Совместные выходные? – Мы можем покататься на велосипедах, сходить в парк, или в парк развлечений. Снова сходить в библиотеку или тайм-кафе. Что угодно, лишь бы ты не был за рамкой. Просто быть рядом вместе вне системы. Быть менее обязанными друг другу, а значит – быть более открытыми, более свободными. Тэён кивает: – Тогда все мои воскресенья – твои. ... Шион пишет вечером среды: "Тэён Уже завтра утром Завтрак! Я в предвкушении" Падая на кровать, Тэён смеётся с энтузиазма своего парня. Он устраивается удобнее на подушке, подогнув под себя ногу, и печатает ответ так быстро, как только может: "Осталось только встать завтра с утра пораньше. Если я буду выглядеть ужасно по четвергам, ты будешь виноват" "Возьму на себя ответственность! Ахахаха Тэён На самом деле Ты всегда очень красивый Ты мне очень нравишься" Сердце Тэёна падает... Оно куда-то определённо девается, исчезает, падает – с его сердцем только что что-то произошло, потому что омега теряет не просто вдох, он теряет несколько секунд себя, снова и снова прочитывая: "Ты мне очень нравишься" "Ты мне очень нравишься" "Ты" – это тот, который он сам, который Ли Тэён. Тот человек, у которого на сердце стёганый грубыми нитками шрам. Тот самый, которому почти тридцать лет. Тот самый, который преподаватель у студента О. "Мне" – это тот, который О Шион. Тот, который молодой альфа, с манерой прикрывать запястьем свою хитрую, двуличную улыбку. Альфа, который умеет подкрадываться незаметно, хватать крепко и обнимать горячо. "Очень" – это не просто так, а как будто чуть больше, чем обычно. Как будто в этом простом и маленьком "очень" таится слишком многое из чувств и мыслей, всё то, что невозможно сказать вслух, что переполняет грудь и не даёт спать долгими ночами. "Нравишься" Это когда очень хочется крикнуть во всё горло: "Люблю", но безумно страшно. Это "люблю", прикрытое вуалью неуверенности. Это "люблю", которое присело на пороге дома в ожидании. Тэён понятия не имеет, что он должен ответить. Осознание серьезности чувства Шиона падает на омегу тысячетонным камнем и – одновременно – даёт железные крылья для уверенного полёта. Паззл складывается стремительно, и Тэён смеётся с собственной глупости: конечно, ну конечно он нравится О Шиону, а как иначе, просто альфа раньше не говорил об этом, в сегодня написал. Какая только нелёгкая его дернула? Может, он успеет удалить свою ошибку? Или прямо сейчас извинится? Но Шион ничего больше не пишет, оставляя после приятных и важных слов некое пространство, которое должен.... Заполнить Тэён. Он откладывает телефон на прикроватный столик и закрывает глаза, пытаясь уснуть. Только не может: всё прокручивает и прокручивает перед глазами то короткое сообщение, в его голове снова и снова всплывает робкое признание, ставшее результатом долгого пути. Шион сначала дал понять Тэёну, что чувствует. Он провёл с омегой несколько свиданий, чтобы познакомиться, чтобы раскрыться, чтобы найти ответы на десятки вопросов, и вот сегодня альфа решился сказать прямо. Даже если вот так, всё ещё неуверенно, в сообщении. Четыре месяца от первого поцелуя в щеку до "Ты мне очень нравишься". Пять месяцев от неприятия до трепетного ожидания каждой встречи. Почти шесть месяцев от незнакомцев до близких. Укрываясь одеялом с головой, Тэён плотно смыкает веки и едва слышно шепчет: – Я люб-... Слова теряют силу на самом важном. Омега собирается с духом: – Я.... Дыхание спирает от смущения и неловкости. Он видит себя где-то, в каком-то усредненном пейзаже, интерьере, а Шион стоит напротив, или ладно – сидит на расстоянии вытянутой руки, а Тэён говорит ему: – Ты мне очень.... Но не может сказать большего. Каждый раз, во всех формулировках, проскочив мимо "я" и "ты", Тэён спотыкается не просто на "люблю", он уже сыпется на "нравишься". Так глупо и обидно, что он не может сказать вслух, что он не в состоянии признаться в ответ. – Тэён любит...., – омега ошарашен своей смелостью: оказывается, говорить о себе в третьем лице куда проще. Но он стопорится на имени Шиона. Может быть, в самом деле, в письме будет легче? Может быть, Шион тоже не сможет повторить вслух? Тэён хватает в руки телефон, открывает текстовый файл, чтобы даже случайно не отправить Шиону что-то... Что-то. Тэён печатает: "Я люблю /... " Палочка ввода мигает на экране, а Тэён умирает. Он умирает так, как никогда не умирал с Джехёном. Он растерян, ему страшно, он вдруг так чертовски не уверен в себе, в Шионе, в чувствах, в обстоятельствах. Тэён вдруг кажется недостойным альфы, слишком взрослым и слишком глупым, слишком нужным и слишком заумным, слишком другим и слишком противоположным. Тэён понимает, что не может признаться. Даже в ответ. Даже набор простого "Ты мне тоже..." Оказывается незавершенным. .... Ровно в семь часов утра Тэён уже стоит перед входом в ту самую сэндвичную. Он, конечно, постарался выглядеть хорошо, как и неделю назад, как и две недели назад, но ничто не портит внешний вид омеги качественнее, чем недосып. Так что, да, Тэён выглядит немного помятым и ужасно уставшим, когда оглядывается вокруг в поисках Шиона. Как это повелось у них с первой утренней встречи: альфа опаздывает. Омега замечает его, перебегающим дорогу, и уже готовит гневную речь: просто невыносимо вставать безумно рано, приводить себя в порядок, подбирать более универсальную одежду, чтобы тратить почти десять минут на ожидание альфы. – Десять минут, Шион, – ворчит Тэён, демонстрируя время на экране телефона подошедшему Шиону, – Ты постоянно опаздываешь. Даже когда мы договорились, и ты точно знаешь, что я приду. Ты пока ещё ни разу не пришёл вовремя. Объяснись. Вместо ответа альфа берет телефон в свои руки, прячет в карман весенней куртки и, обхватив ладонью щёку омеги, кратко целует его в уголок губ. И только потом отвечает: – Прости. – Не прощу. Требую объяснений. Когда студент О уже хватается за дверную ручку кафе, Тэён остаётся на месте. Его нисколько не смущает, что альфа прежде забрал его телефон себе, и что в это утро четверга он особенно невыспавшийся и троекратно недоволен. Недоволен самим собой. Тэён уже три недели подряд пытается поймать момент абсолютного счастья, чтобы ответить Шиону на то злополучное сообщение: "Ты мне очень нравишься" Две недели назад, стоя тут же, Тэён встретил Шиона коротким поцелуем в губы и был уверен, что сразу же скажет, но... Не смог. В последовавшее воскресенье, когда они зависли в тайм-кафе из-за сильного ливня, вместе смотрели ужасы и комедии, уничтожили не одну пачку печений и сладкого картофеля, играли в карты и строили башню, смеялись и обнимались под камерами высоко под потолком, Тэён был безумно счастлив, но не был достаточно смел и решителен. В прошлый четверг, изведясь донельзя в ожидании, Тэён сорвался с места, чтобы поймать в свои объятия Шиона; тогда момент был идеальным, но омега не смог проронить ни слова о взаимной симпатии, слишком занятый обсуждением планов на выходные. В минувшие выходные они встретились не в воскресенье, а в субботу, чтобы пойти в контактный зоопарк и перегладить кучу всякой малоколиберной живности; но даже тогда, намывая руки в соседней раковине по локоть, наблюдая за тем, как альфа вытирает только что умытое лицо бумажным полотенцем, чувствуя что-то домашнее, рутинное, понятное, Тэён не сумел. И это омега ещё не стал считать те разы, когда студент О забегал к нему в мини-лабораторию для быстрых перекусув, маленьких диалогов, коротких поцелуев. И ещё Тэён не стал учитывать их потоковые сообщения, в которых, хотя каждый и давал другому милое прозвище или безобидно поддразнивал, но ни один не переступал черту, а Шион с тех пор не отправлял больше ничего, хотя бы отдаленно напоминающего: "Ты мне очень нравишься" Тэён уже три недели ферментирует внутри себя ответное признание, с каждым новым днём ощущая себя все более несостоятельным парнем. Казалось бы: просто ответь что-то короткое и быстрое в духе: "Ты мне тоже". Но, как назло, Шион не говорит ничего такого, что потребовало бы подобного ответа. А если омега бросит в воздух: "Ты мне тоже", то ещё непонятно, будет ли понят. К настоящему моменту у Тэёна сложилось впечатление, что Шион злонамеренно выжидает от него ответного признания полным предложением, где чётко определены роли между подлежащим, сказуемым и дополнением. – Я стараюсь приходить вовремя, – вернувшись к Тэёну, объясняется Шион, – Но постоянно что-то... Отвлекает. Или мелкие дела. Кажется, что в планировании времени я упускаю кучу мелких дел. – Например? – омега всё ещё стоит на месте, слишком подавленный привычкой альфы. – Даже просто одеться. Надо сделать кучу микро-дел: подойти к шкафу, найти там что-то получше, надеть это, проверить, как село. Носки всегда распарены. Потом нужно вспомнить, какие у меня сегодня пары, и взять нужные тетради, учебники. То есть: нужно пойти, найти их, положить в рюкзак, перетряхнуть рюкзак, чтобы все улеглось. Куча микро-дел, которые занимают время. Понимаешь? Я стараюсь сделать что-то пораньше, но потом спотыкаюсь на каждом шаге. Не могу собираться на автомате. Шион натянуто улыбается, прекрасно видя, что его слова не очень радуют Тэёна. Но альфа протягивает руку ладонью вверх и тихо повторяет: – Прости, я подумаю, что можно с этим сделать. Пойдем уже? Переплетая пальцы с пальцами Шиона, Тэён шаркает по асфальту следом в кафе. Он лениво встаёт в очередь за альфой, сканирует взглядом несколько видов хлеба, которые до сих пор не попробовал, и решается начать с сегодняшнего дня открывать для себя новое: – Кукурузную булочку. Обернувшись на него, Шион невесомо улыбается: – Может быть, мне сегодня тоже взять что-то другое, а не безкофеиновый кофе? – Отлично. Тогда купи мне самое дикое, что может быть в этом меню, – прыскает омега. – Если это, то что поднимает тебе настроение сегодня, то – пожалуйста, – слишком легко и быстро соглашается альфа. Они смеются друг с друга, подталкивая подносы по рельсам, заказывают малиновый латте кислотно-розового цвета и кофе с апельсиновым соком, потому что могут это сделать. Занимают столик у стены под картиной, которую Тэён не в состоянии рассмотреть из-за обильного количества маленьких деталей на темном фоне. Смирившись с неудовлетворённым любопытством, он усаживается на стул и кивает на брошенное тихое: – Приятного аппетита. – Спасибо, тебе тоже. – Слишком ранние завтраки вредны тебе, – Шион всего на секунду пошире распахивает глаза, забавляясь чему-то своему, и опускает взгляд в собственную тарелку, – Мы должны придумать альтернативу завтракам, если они тебе тяжело даются. Рано вставать, ждать меня, выбирать хлеб. Кажется, что альфа подшучивает, но омега чувствует, как его вытягивает на тонкий лёд. Он чувствует это, и отвечает: – Это тоже влияет на моё сегодняшнее настроение. Шион вопросительно моргает на него: – Что тоже? Омега не сразу понимает: – Что? – Ты сказал: "Это тоже". Что-то произошло? – неуверенное предположение Шиона позволяет вспомнить о проблеме. Тэён жалеет, что вспомнил. Он смотрит в ответ на альфу с долей паники: чувство давления от ожидания ответа сковывает язык и горло омеги, всё, что сейчас может Тэён – только смотреть на Шиона и ощущать, как жар приливает к лицу, слышать биение своего сердца и пытаться дышать хоть чуточку медленнее. Но кажется, что это невозможно, просто немыслимо, невыполнимо. – Я..., – Тэён задыхается. Как же тяжело. Почему сейчас сложнее, чем было тогда с Джехёном? Омега уверен в чувствах Шиона, также, как был уверен в чувствах Джехёна. Так почему он не может признаться если не в любви, то хоть бы в симпатии?! – Ты... Шион крутит вилку в пальцах, терпеливо ожидая: его зрачки скачут по лицу Тэёна, и омегу это тоже раздражает, скорее даже – беспокоит, как будто он находится под мощным сканером, который просвечивает сквозь одежду и кожу до самых костей и глубже – в душу. Сегодня – или никогда! – Ты мне тоже очень нравишься, Шион. Тэён говорит это достаточно быстро, достаточно тихо, но всё же уверенно. Его голос дрожит, выдавая волнение, и пальцы трясутся. Всё тело омеги пылает от признания, хотя... Это чувство давно очевидно, но почему-то сказать вслух, признать официально – как будто прыгнуть в бассейн с ледяной водой – страшно. Едва сказав, Тэён зажмуривается и прячет ладони под стол, выдавливая из себя нервный смешок. Должно быть, со стороны он выглядит ужасно жалко: взрослый омега, который не в состоянии как следует признаться своему парню в симпатии. К парню, которого он стабильно целует, с которым он обнимается, делит одну на двоих трубочку для кофе. Но вот признаться вслух – доверить себя, своё чувство – тяжело. Тишина, повисшая в воздухе, кажется, затягивается на вечность. Тэён, не смея открыть глаз, слышит, как оглушительно громко на стол падает вилка, как пронзительно по полу скрипит стул. Может, Шион уходит? Может, он испугался? Может, это всё было розыгрышем до этих самых пор? Может, это слишком? Больше ничего не происходит, и Тэён решается открыть один глаз, затем второй. Перед ним – пустота. Испугавшись, что альфа действительно ушёл, он быстро поворачивает голову в сторону зала и натыкается на полный обожания взгляд Шиона: альфа сидит на корточках, держась руками за столешницу, его взгляд направлен только на лицо Тэёна, на губах пляшет широкая улыбка. – Тэён-а, – заговаривает Шион, – Ты вовсе не был обязан отвечать мне на то сообщение. Если ты сделал это.... – Нет, – твердо прерывает Тэён, – Это не из вежливости или чувства долга, – ложь, – Ты мне тоже очень нравишься, Шион. И я должен уже это сказать. Я должен говорить это чаще. Я уверен, что тебе это необходимо также, как мне необходимо слышать твои признания, – и правда. Альфа чуть опускает голову, пытаясь распознать искренность омеги, и его плечи начинают мелко трястись. Тэён напрягается, всё ещё переживая из-за своего признания, из-за того, что выдавил из себя признание в ответ, не ощущая себя действительно готовым. Ему всё ещё страшно, что Шион посмеётся над его чувством и оставит. Это так странно, ведь омега уверен, он уверен, но ему страшно снова открывать себя кому-то, снова доверять себя. – Ты очень забавный, – сквозь смех выдает Шион, поднимая голову. Его глаза блестят, сквозь довольный прищур, а улыбка так широка, что кажется, вот-вот растянется до ушей. Тэён моргает на него, постепенно расслабляясь. – Когда ты так нервничаешь, ты становишься еще милее. – Не издевайся, – хмурится Тэён, но на губах у него тоже расцветает робкая улыбка. Страх и напряжение, которые сковывали его, уступают место облегчению и надежде, пониманию и принятию. – Я не издеваюсь, – отмахивается Шион, накрывая ладони омеги своими, – Я очень рад. Ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы услышать это от тебя. Что я нравлюсь тебе. Хотя бы нравлюсь. Их взгляды неминуемо сталкиваются. Тэёна тянет к Шиону благодарностью, признательностью, нежностью, радостью: он первым склоняется к альфе, начиная поцелуй. Ладонь омеги ложится на щёку альфы, мягко поглаживая и успокаивая, не позволяя возникнуть пламени. Шион поднимается на ноги, оставляя напоследок ещё пару мокрых поцелуев и возвращается на место, продолжая завтрак. Потягивая апельсиновый кофе через трубочку, альфа заговаривает: – Давай в эту субботу отправимся запускать воздушного змея? Было бы неплохо провести время на солнце. Становится теплее. – Будет здорово провести вместе ещё один день, – соглашается омега. Сегодня – или никогда! Сегодня – или никогда! Сегодня ! – Мы можем провести вместе и ночь, – шёпотом добавляет Тэён. Но Шион слышит его, мгновенно поднимая взгляд на лицо омеги. Его глаза распахнуты до невозможности широко, по привычке он прикрывает рот запястьем и чуть отклоняется назад, не веря своим ушам. Растерянный, альфа переспрашивает: – Ночь вместе? – Давай проведем эту ночь вместе?