Физический закон снежинки

– В первую любовь молодые люди склонны мечтать. Обычно мечты абстрактны и очень красивы. Была ли у вас такая общая на двоих мечта?

Чон Джехён откидывается на спинку стула и хмыкает:

– У нас не было общей мечты. Ни дома, ни работы, ни ста лет вдвоём. Я знаю, что он хотел трёх детей, похожих на меня. Непременно на меня! – альфа смеётся, дважды ударяя себя по бедру, – Признаю, это льстило, но я всё равно смеялся с него: почему трое? Почему они обязательно должны быть похожими на меня?

– А Вы сами хотели этих трёх детей?

– Я понятия не имею, – отрицательно покачав головой, мужчина закрывает глаза и просит следующий вопрос.

/

– О Шион, были ли у Вас с первой любовью общие мечты, цели?

– На каком этапе отношений?

– Обычно молодым людям свойственно предаваться мечтам и романтике уже на первых свиданиях, хотя бы в шутку планировать будущее. Разве у вас было не так?

– Нет. Понимаете, у нас было довольно тщательное планирование. Всего, – О Шион хмурится, – Нам понадобилось время, чтобы найти общий ритм, прийти к общей цели. Это непросто. На это ушли.... Месяцы. Мне надо было дорасти в кое-каких вопросах. Ему надо было...

***

***

***

***

Тэён оглядывает пространство своей комнаты, пытаясь убедиться, что всё на своих местах, что у него чисто и опрятно, что ничего случайно не выпадет из шкафа в самый неподходящий момент. Юта стучится перед тем, как заглянуть: – И только попробуй ошибиться комнатой. Я не прощу тебе этого во второй раз, Ли Тэён. Взвыв, Тэён накрывает лицо ладонями: – Это было случайно, Юта! И я уже отработал тот косяк! Зачем напоминать мне об этом постоянно?! – Потому что я вернулся домой и увидел уделанные простыни. Я был в ужасе! В гневе! Вы даже не удосужились прибраться перед моим приходом! – японец скорее издевается, чем говорит всерьёз, наслаждаясь смущенной реакцией своего старого друга. Но Тэёну отчего-то всё равно обидно. Потому что тогда он был с Джехёном. Иногда они чудили, иногда они были несдержанными, иногда они были... И остались в прошлом. Тэён щурится сквозь пальцы, пытаясь найти на стенах своей комнаты два призрака некогда счастливых омеги и альфы, которые не раз и не два соединялись в одно на этой самой кровати. К своему собственному удивлению, он не видит их. На какую-то долю секунды Тэёну становится горько до слёз: от них ничего не осталось. Ни тоски в теле, ни ощущения, ни любви. Тонкая нить памяти, что теряется среди сотни других, посвященных друзьям или работе, случайным вечеринкам или невозможно прекрасным людям – Джехён становится прошлым. Прошлым, которое бледнеет в памяти Тэёна, теряет очертания, оставляя размытые пятна ощущений, фантомы образов: первая встреча, признание, первый поцелуй, первая близость, кровать Юты и – Я не люблю тебя больше. Теперь эти слова – всего лишь пятно. Да, оно чёрное, но оно больше не является уродливой кляксой на картине жизни омеги, теперь это пятно – всего лишь часть чего-то большего. И с каждым новым днём вместе с Шионом оно становится всё меньше и меньше. Шион совсем не такой яркий, не такой однозначный, он сразу вкраивается в картину жизни Тэёна неровными полосами тут и там. Он не рвет полотно прошлого, не осуждает омегу, терпеливо заслуживает себе внимания и... О Шион очень странный, местами просто невыносимый, хитрый и подлый, но отчего-то влюбленный, и омега влюбляется в него всё больше и больше, осознавая, что уже не может так просто взять и выкинуть его из своей жизни. Тэён как-то вдруг понимает, что он покорён Шионом, что он хочет отдать ему всего себя, что он готов доверить ему свое тело и свои самые сокровенные мысли. Не будет трёх пухлых деток с ямочками на щеках, но будет двое жилистых сорванцов, наделённых природным любопытством и хитростью. Будет небольшая уютная квартира, частые визиты к дедушкам и летний отдых на морском побережье. Было бы неплохо, в самом деле, проводить время на берегу океана с маленькими детьми, чтобы они впитывали в себя соль и солнце, витамины и строгость нравов маленьких населенных пунктов. Почему-то Тэён очень хочет познакомиться с родителями Шиона: он хочет посмотреть, кто воспитал такого альфу, хочет спросить у них: "Как у вас это получилось? Как я могу научиться также? Чему я могу научиться у вас? Поможете ли вы мне?". Омега смеётся, вдруг понимая – просто так понимая, без доводов и логики, по какой-то причине, которую он знает глубоко внутри, но не головой, а скорее сердцем – понимая, что родители Шиона охотно поделятся с ним всеми своими знаниями, помогут в воспитании детей. Просто потому что их сын выбрал этого омегу, они помогут. А что родители Тэёна? Будут ли они также добры? Может ли кто-то маленький растопить их сердце? Всё это время Тэён мечтает о детях и летнем отпуске так, как будто у него уже есть что-то похожее на это. Как будто он даже не боится предположить, хотя бы в теории, что Шион бросит его, что Шион не женится на нем, что Шион не захочет детей, или двое будет для него много – этой теории просто не возникает в голове омеги. И он понятия не имеет, почему настолько неосторожен, и отчего-то так уверен в Шионе. – Ты мне очень нравишься. Простые слова, которые греют сердце, которые дождались ответа Тэёна: мосты взаимоотношений строят с двух берегов. Тэён заходит на кухню, чтобы забрать из холодильника уже собранный в пластиковый контейнер перекус: пибимпаб, паровые булочки, купленные вчера вечером в пекарне, пару шоколадных батончиков. Кажется, что еды мало, но омега просто не знает, как долго они будут вместе на улице, насколько сильно проголодаются. В крайнем случае – решает Тэён – если этой еды будет мало, они зайдут в кафе или магазинчик и просто купят что-нибудь. Упаковавшись, ещё раз оглядев квартиру, в который раз за утро убедившись, что всё чисто и опрятно, Тэён осматривает себя в небольшом зеркале прихожей, поправляет серьги в ушах, путается пальцами в волосах, пытаясь понять, есть ли смысл укладывать их, если ветер всё равно растреплет. К остановке омега приходит снова раньше Шиона, но альфа всё же укладывается в регламент, подходя секунда в секунду. Через его плечо перекинута грубая бечевка, а за спиной находится действительно большой каркас воздушного змея. Ярко-желтая ткань привлекает к себе внимание, и Тэён не удерживается от того, чтобы обойти Шиона и рассмотреть внимательнее: – Ты сам его собрал? – Мой друг. У него золотые руки, – он поднимает ладони вверх, будто показывая, что его руки – самые обычные, человеческие, не драгоценные. Усмехнувшись, Тэён возвращается на место и вместе с приветствием кратко чмокает альфу в щеку. Шион едва слышно отзывается: – Ох. Омега смеётся с его забавной реакции и оборачивается на приближающийся автобус. Оплатив проезд, они усаживаются в конце салона: Шион – у окна, устроив воздушного змея на полу между ног, Тэён – рядом с ним, выставив колени в проход. Голова младшего тут же ложится на его плечо: – Я бы вздремнул немного. – Ты же обычно рано встаёшь? Потом спишь на парах, значит? Глухо смеясь на замечание, Шион отвечает: – Вчера пришлось немного побегать по делам. Сделал уроки. Прибрался в общаге. Собрал сумку на ночёвку.... Устраиваясь удобнее: съезжая ниже по сидению и почти ложась на Тэёна, Шион закрывает глаза, и его дыхание сразу выравнивается. Глядя на безмятежно спящего альфу, омега чувствует... Нежность и мягкую, ласковую привязанность и.... Ему хочется провести пальцами по щеке Шиона, хочется обнять его, уложить на свои колени и часами целовать, но всё, что он может сейчас для него сделать – это сидеть ровно, изредка придерживая его лоб ладонью. Глупый Шион, как ты можешь спать, когда Тэён рядом с тобой сияет от счастья? За две станции до нужной им остановки Тэён осторожно помогает альфе прийти в себя: растирает его лицо ладонями, целует в висок. – Уже приехали? – сонно спрашивает Шион, зевая. – Почти, – бросив взгляд на пейзаж в окне, отвечает омега, – Еще две остановки, но я решил, что тебе понадобится время. – Спасибо. За альфой интересно наблюдать: он отстраняется от своего спутника, потягивается и поджимает губы, сдерживая ещё один зевок, тут же улыбается и оборачивается к окну, начиная подергивать коленом от нетерпения. Естественный в своей простоте, Шион принимается объяснять, куда им лучше пойти, и как надо держать колёсико леера, что нельзя отпускать то ни в коем случае. Под его разговор они выходят на конечной остановке и направляются чуть дальше от основной набережной, ближе к парково-пикниковой зоне. Земля под ногами ещё сырая, ветер вокруг них злой, хотя на небе сияет холодное февральское солнце. Шион протягивает змея Тэёну, начиная раскручивать леер: – Ты когда-нибудь играл? – Нет, – омега пожимает плечами, – Никогда не находил интересным. Всего на секунду альфа останавливается, но потом делает несколько шагов назад, натягивая нить: – Отлично! – Шион улыбается, его глаза сияют, – Значит, ты научишься. Держи! Он протягивает Тэёну колёсико и пытается объяснить, как правильно держать, но омега, увлекшись, смотрит не на пальцы Шиона, а на его полное энтузиазма лицо, и альфа, лишь спустя время заметив это, смеётся: – Смотри на колёсико, пожалуйста, – он берет ладонь Тэёна в свою, направляя, – Это очень просто. Когда я отпущу, ты начнёшь бежать, медленно отпуская. Но держи крепко. Ветер может быть порывистым. – Хорошо. Пальцы Шиона обжигают кожу запястий, Тэён не знает, как объяснить это чувство: как будто горишь изнутри от желаний, но не можешь дать им волю. Омегу немного ведёт, и он едва не роняет колёсико, когда альфа отпускает, отходя. – Всё в порядке? – беспокоится Шион. – Да, всё хорошо. Воздушный змей рывками взмывает в небо. Держа леер в дрожащих руках, Тэён ощущает силу натяжения нити, понемногу отпуская. Он бежит, высоко подняв голову, а потому спотыкаясь и смеясь, чувствуя, как ветер, поиобняв его тело, устремляется ввысь, поднимая плотное полотно всё выше и выше. С каждой секундой взгляд омеги всё сильнее очаровывается невесомым танцем в небе: это похоже на волшебство, на исполнение давней мечты, о которой он даже не подозревал. Тэён вздрагивает, когда руки Шиона обнимают его за пояс, а подбородок альфы уютно ложится на плечо: – Надо же, у тебя получилось с первого раза. – Что значит твое 'надо же'? – со смехом передразнивает омега, ни на секунду не отпуская из рук колёсика. Он чувствует, как Шион становится ближе, обнимает крепче; его взгляд также устремлен в небо, когда альфа вдруг набирает воздуха в лёгкие. Всего за тысячную долю секунды Тэён догадывается, что сейчас скажет Шион. Он просто знает, чувствует, но тысячная доля секунды – это даже меньше вспышки света, слишком коротко, чтобы омега успел прервать, чтобы омега успел сказать: – Пожалуйста, не сейчас, я ещё не готов. Пожалуйста, не говори этого, пощади моё сердце! Пожалуйста, признаться в том, что ты мне нравишься, было уже непросто, я не готов сейчас сказать нечто большее. Пожалуйста! Шион говорит тихо, но уверенно: – Я люблю тебя. И прежний мир Тэёна рассыпается на биллиарды осколков. Это просто чудо, что омега ещё держит в руках леер, что он ещё смотрит в небо, что продолжает дышать, ведь каждая клеточка его тела дрожит и, в конечном итоге, болезненно разрывается от противоречий. Тэён не может сказать в ответ: "Я люблю тебя". Он ещё... Не уверен, что любит. То, как развиваются его отношения с Шионом разительно отличается от того, как развивались его отношения с Джехёном. Множество разниц и границ, планок, уровней – как угодно. Страхи, сомнения, темные стороны друг друга, слабости друг друга, и при этом – до сих пор – ни единого случая интимной близости. Тэён, действительно, понятия не имеет, как глубоко утонул в Шионе, насколько он любит этого альфу, на что похожа эта любовь, что с ней делать. – Можешь не отвечать, я просто хотел сказать. Момент показался хорошим, – и руки Шиона крепче сжимают пояс Тэёна, альфа становится ближе, от него валит теплом и нежностью, на которые омега даже сейчас отчего-то полагается, расслабляясь телом и прижимаясь спиной к чужой груди. Тэёну уютно и комфортно с Шионом, даже сейчас, но всё равно, но всё равно, но всё равно: – Шион, я.... – Тссссс, я же сказал, чтобы ты не отвечал, – уткнувшись носом в отворот куртки Тэёна, отвечает Шион. Вздрогнув всем собой, омега неожиданно легко высвобождается из объятий альфы, чтобы заглянуть ему в глаза и поделиться своими чувствами, растолковать их все. Но когда он смотрит в глаза Шиона, то понимает: в этом нет надобности. Альфа всё знает. Он слишком многое знает. И поэтому он так спокоен, поэтому он лишь горько улыбается, пряча ладони в карманы дутой куртки и поднимая взгляд в небо. Тэёну хочется от его вида плакать, но он ничего не может с собой поделать, он не может пересечь последнюю грань, никак не может, потому что... Боится. Он ужасно боится снова влюбиться сильнее, боится упасть настолько сильно, чтобы поделиться своим сокровенным. И казалось бы, ещё утром, наедине с собой, Тэён был готов, но сейчас – сейчас нет. Почему-то страшно. Порыв ветра в вышине едва не лишает Тэёна опоры: омега чудом удерживает в руках колёсико. Отвернувшись от Шиона, он начинает натягивать бечевку, опуская змея ниже. Как ни странно, но это занятие не такое уж простое, и Тэён облегчённо выдыхает, когда Шион снова оказывается у него за спиной, в этот раз хватаясь голыми ладонями за бечевку, рывками подтягивая ближе к себе. Его плечи бьют по плечам омеги, дыхание раздается у горящей щеки. Тэён смотрит на то, как сжимаются кулаки Шиона на бечевке, и тяжело сглатывает, всего на одну-единственную греховную секунду представляя их двоих немного в другом положении, в другом окружении, но когда альфа всё также находится за его спиной, всё также тяжело и порывисто выдыхает, совершая сильные движения, вжимающие омегу.... Тэён перехватывает колёсико руками, надеясь не уронить то, и в панике ищет, за что бы зацепиться взглядом, чтобы отвлечься. Жёлтое пятно воздушного змея сперва кажется отличным выходом, потому что Шион продолжает опускать его, но... Глубокий, сосредоточенный голос альфы, его близость – влияют на глупого омег. Они расходятся спустя некоторое время. Взгляд Шиона, устремлённый в небо, немного печален, и альфа заключает: – Слишком сильный ветер. – Тогда мы можем перекусить, – теребя пальцы, предлагает Тэён. – Да, хорошо. Нервно покачиваясь на месте, омега наблюдает за тем, как альфа собирает змея в прежнее состояние: молодой и сильный, каждое его движение – уверенное, чётко выверенное. Только вот взгляд постоянно скачет по пространству, как будто Шион пытается убедиться, что Тэён не ушёл, что мимо не проезжает их знакомый на велосипеде, что из тех кустов никто не смотрит на них через бинокль – омега находит эту привычку странной, но вряд ли младший от неё избавится: это тоже его часть, как и некоторые другие, не самые привлекательные стороны. Вот оно что. Тэён начинает нервно смеяться, доставая пибимпаб из спортивной сумки и термос с чаем, подходя к одной из многочисленных свободных лавок. Он не садится – ведь слишком холодно, а продолжает стоять, ожидая Шиона, когда понимает, в чём ещё одна проблема. Тэёна смущают более тёмные проявления Шиона. Зависть, страстность, грубость, хитрость, этот постоянно сканирующий пространство взгляд – по необъяснимой самому себе причине, омега считывает все эти качества, как минусы альфы. Люди не идеальны, все совершают ошибки, нужно учиться прощать, уметь принимать недостатки друг друга: оказывается, Тэён не готов принимать Шиона настолько полностью, чтобы ответить на признание в любви. Вот же – готовое оправдание собственной трусости. Легко отмахнуться страхом. Прикрыться прошлыми провальными отношениями, свалить всё на своего бывшего. Легко и просто, и – правдиво. – Всё в порядке? – альфа оставляет свои вещи вместе со змеем на лавке рядом. Его взволнованный взгляд находит глаза Тэёна, а ледяные ладони вдруг касаются пальцев омеги, отчего тот вздрагивает и даже отходит: – Ты не взял перчаток? – Не подумал, – парень по привычке поднимает ладонь к губам, и Тэён замечает кое-что. Становясь ближе, он хватает младшего за запястья, чтобы убедится. Шион отстраняется, пряча руки за спину, но омега настойчив. Он аккуратно разглядывает следы на коже альфы: глубокие царапины, что едва успели затянуться, местами подсохшая кровь, которая была чем-то стёрта, может, парень даже плевал на ладони. Всё это – последствия глупости Тэёна. – Почему ты не сказал, что поранился, – это не вопрос, а скорее претензия. И Шион реагирует не менее странно: снова дёргает руки на себя, усмехается беспечно: – Это даже не больно. Подумаешь, немного порезался. – Это не 'немного', Шион, – строже отчитывает Тэён, – Ты обо что-то вытирал ладони? Или ты просто поплевал на них и забил? Ты хоть знаешь, что так легко можно занести инфекцию? Он уже роется в своей сумке в поиске спиртовых салфеток и пластырей, но всё равно злится. Потому что Шион поранился из-за него, из-за человека, который не отозвался на признание в любви, который всё ещё хватается за что-то прошлое, всё ещё боится, всё ещё не готов. – Слюна – неплохой антисептик. И я всегда так делаю. Тэён, не драматизируй, – Шион прячет руки в карманы. – Давай сюда свои руки, – достав всё необходимое, приказывает Тэён. – Не дам. – Шион, не глупи, – раздражение подступает к лёгким. – Спирт выжигает кожу, это больнее, чем слюна... – О Шион, сейчас же...., – раздражение почти принимает форму злости. – Так приятно видеть, что ты хочешь обо мне позаботиться, – ладони альфы вмиг оказываются перед глазами омеги, – Прости, не хотел доводить, я просто тянул момент. Шион вдруг смеётся. Смеётся и заглядывает в глаза Тэёну, ожидая реакции. Взгляд омеги медленно поднимется на лицо альфы, Тэён тут же замирает, не зная, как реагировать на улыбку, которая кажется искренней; он смотрит на Шиона, на его глаза, в которых нет ничего, кроме надежды и детской уязвимости, и понимает, что злился зря, и что..... Непросто. С Шионом ужасно непросто. Протирая его ладони спиртовыми салфетками, но не слыша ни единого шиканья, Тэён с сомнением уточняет: – Неужели ни капельки не больно? – Ни капли. – Раз не больно, то не буду целовать, – улыбается омега, не поднимая взгляда. Альфа не заставляет себя долго ждать: при следующем касании он резко завывает и причитает: – Ой-ой-ой, как же больно, ох-ох, что же делать?! Тэён-а, что же делать?! Так болит, так болит! Закончив с обработкой ран и наклеив два жалких пластыря, которые абсолютно точно слетят с ладоней альфы за считанные минуты, Тэён поднимает взгляд на ожидающего его Шиона и начинает медленно склоняться к раскрытым ладоням, чтобы оставить пару осторожных поцелуев. Выпрямившись, он улыбается: – Теперь не болит, а? Маленькая глупая игра, но на душе становится легче. Всего на секунду. Потому что когда в жизни Тэёна всё было просто? Пфффф, точно не с этим альфой! Потому что в следующий миг Шион подаётся всем собой вперёд, обхватывая только что обработанными ладонями лицо Тэёна для горячего, несдержанного поцелуя. Его губы сминают губы омеги снова и снова, и почти потушенный уголёк страсти разгорается вновь, с утроенной силой. Тэён, ещё недавно сдерживающий себя, отвечает с той же пылкостью, обнимая Шиона за пояс, прижимаясь ближе к его крепкому телу. Всего на миг альфа отстраняется, чтобы провести костяшками пальцев по лицу омеги, медленно обвести взглядом его лицо, прижаться новым, более нежным поцелуем к губам и утонуть носом под воротом куртки: – Стоит перекусить. Рисуя круги на лопатках Шиона, Тэён едва слышно отзывается коротким: – Да, – и заставляет себя оторваться от жаркого тела, чтобы протянуть альфе завёрнутый в пищевую плёнку пибимпаб, предложить чай. Они всё ещё стоят около лавки, опустившись поясницей на её спинку: так кажется, что меньше холода. Стоя плечом к плечу и наслаждаясь теперь уже булочками, между Шионом и Тэёном скоро зарождается неспешный диалог: о детских увлечениях, о спортивных или творческих секциях в школе, как вдруг: – Ты думал когда-нибудь о детях? – от альфы. Парень заглядывает в глаза старшего, задавая этот вопрос повторно, потому что в первый раз сердце Тэёна упало в пятки, а разум, кажется, вылетел через уши от неожиданности. Стоит признаться, омега и сейчас не совсем уверен, что правильно услышал. – Что? – тихо спрашивает Тэён, склоняясь ближе к Шиону. – Это странный вопрос? – Нет, вовсе нет, – смущение подкатывает к горлу, омега прокашливается, – С чего вдруг? – Что именно? – неподдельное удивление, которое раздражает, ведь ответ кажется очевидным. – С чего вдруг ты задумался о детях? Вскинув руку к губам, Шион стремительно краснеет лицом, когда признаётся: – Я был вчера в магазине, и подумал.... – В магазине? Проходя мимо отдела с детскими товарами? – Нет, я был в аптеке. И я покупал кое-что. – Что? Тэён вдруг понимает, что убьет Шиона, если тот сейчас же не расскажет ему всё от и до: ведь дети, оказывается, очень важная, очень деликатная тема для омеги. И когда вдруг его парень упоминает эту тревожную тему, Тэён не может не откликнуться. – Я покупал презервативы и прочую мелочь для нас, – альфа задыхается, но всё равно договаривает, – И я вдруг... Просто случайно подумал... Это сейчас нам нужна защита, но однажды... Однажды потом... Потом мы не будем покупать.... Потому что.... Понимаешь? Тэён открыл ящик Пандоры – вот, что он понимает. – Потому что потом мы будем ждать детей. Шион говорит это потому, что Тэён не ответил на его "Понимаешь?" – так, по крайней мере, решает для себя омега. На самом деле, он пребывает в настоящем ужасе от услышанного. Нет ничего плохого в том, что Шион вдруг поднял эту тему; нет ничего кощунственного или предрассудительного в том, что альфа вдруг подумал о детях в столь неожиданный момент. Более того, скорее всего, Шион и сам испугался этой мысли, иначе зачем бы вдруг спрашивать об этом своего омегу и уточнять, странный ли это вопрос. Просто Тэён не знает, что делать, кроме как ломанно кивнуть и задушенно переспросить: – Мы будем ждать... Наших детей? Омега даже не знает, что его убивает больше: "наши" или "дети". Как будто они уже вместе, и у них не один ребёнок, а хотя бы двое. – Это слишком, да? Я такой глупый! Давай представим, что это одно из тех моих сообщений...., – альфа пытается скрыться за смехом. Его резкий натянутый смех звучит всё громче и громче, и Тэён может лишь догадываться, что происходит с Шионом сейчас, потому что он сам чувствует вдруг, как скидывает с себя кожу, уязвленный и голый, когда признаётся тихо, но уверенно: – Я бы хотел двух маленьких худеньких деток. Чтобы они были похожи на тебя. Шион вмиг осекается. Его смех затихает за секунду, оставив в воздухе неловкую тишину, которая наполнена не напряжением, а удивлением. Направленный на Тэёна робкий взгляд аккуратно прикасается к тому обнажённому в омеге, что прежде скрывалось, а слова осторожно ласкают самое глубинное: – Двух… маленьких, худеньких… похожих на меня? – повторяет Шион едва слышно. Момент истины. Тэён дрожит всем собой, вдруг понимая: Шион воспринимает эти слова всерьёз, и, что более важно, он готов к семье, к детям. Пусть даже это просто глупая мысль при покупке презервативов, но почему-то Тэён вспоминает, как постоянно со смехом признавался Джехёну в своих мечтах о трёх детках, и как альфа каждый раз смеялся, изредка задавая один только глупый вопрос: – Почему именно на меня? Тогда Тэён отвечал, что он влюблен в форму лица Джехёна, в его покладистость и рассудительность, и что дети с такими чертами были бы просто ангелами: миловидными, послушными ангелами. В том, как Шион спрашивает: " На меня?" – не таится ни тени намёка на поиск комплимента, а искреннее любопытство с горькой ноткой собственного уничижения, как если бы альфе казалось, что он не достоин такой чести. Обняв себя за пояс, Тэён кивает: – Да, на тебя. Двое – это много? – Я не знаю, – растерянно пожимает плечами Шион, – Я..., – тяжело сглатывает, заворачивая булочку в свежую бумажную салфетку и убирая ту в карман, – Мне даже на ум не приходит никого, у кого были бы старшие или младшие братья... Я не знаю: хорошо или плохо быть вдвоём. – Ты хотел бы одного? – взволнованно спрашивает омега. Он звучит так, как будто уже сейчас готов начать умолять альфу о ребенке, хотя бы об одном, чего уж говорить о двух. – Я не знаю, Ён-и, – голос у Шиона вдруг дрожит, и он смягчает имя Тэёна, а его руки тянутся для объятий. Становясь ближе к молодому альфе, омега корит себя за излишнюю откровенность, к которой его парень оказался не готов. Но всё же, но всё же.... – Ён-и, я раньше никогда не думал о детях так, как будто они будут у меня. То есть...., – от Шиона тянет тяжёлым ароматом горчицы и чего-то неуловимо сладкого, альфа заикается, но спешит договорить, крепче обнимая омегу, – Я хочу сказать, что я ещё немного не в себе. Я немного не ожидал, что ты.... Ён-и, я ... Дети? Это – такая ответственность, неужели ты бы хотел от меня детей? И чтобы они были похожими на меня? Я был ужасным ребенком, если вспомнить: аппа не мог и пары часов посидеть спокойно из-за меня. Я не такой умный, как ты, и я даже не самый красивый парень с потока. Я уверен, что ты знаешь кого-то лучше.... Тэён вдруг понимает, что Шион боится не только детей, но и ... Шион всё ещё боится не соответствовать Тэёну. Омега решает ступить на тонкий лёд: – Ты же сказал, что любишь меня. Этого достаточно, чтобы я задумался о нашем совместном будущем и детях. И ты тоже задумался об этом, иначе бы не спросил. Так почему ты вдруг думаешь, что я могу найти кого-то лучше? Разве тебе было бы не больно, если бы я ушёл к кому-то, кто вдруг кажется тебе более достойным? Разве тебе было бы не больно, если бы я бросил тебя? Поджав губы в строгую прямую, Шион молчит. Он лишь зарывается пальцами в волосы Тэёна, склоняется к его плечу и обнимает крепче. Ему будет очень больно. Это разобьёт Шиону сердце. Он будет разбит вдребезги, как когда-то был разбит сам Тэён. Подумать только: несколько лет отношений с Джехёном оказались равными нескольким месяцам отношений с Шионом. Нет, вовсе нет, отношения с Шионом вдруг оказываются глубже, потому что.... Потому что они разговаривают, узнают друг друга не только с хороших, приятных сторон, но и с более неприглядных; они делятся страхами, проживают вместе новые ситуации; проходят через маленькие, но всё же важные испытания, как то было знакомство с друзьями Тэёна, или небольшая разлука после Нового Года. И теперь вот – обсуждение вопроса, даже в теории, когда всплывают на поверхность уязвимости и страхи каждого. – Шион, я думаю, что тебе нужно время, пауза, – предлагает Тэён, ласково поглаживая альфу по голове. – Да. Только не думай, что я трушу, я просто...., – он выпрямляется, но не отдаляется. – Ты растерян, тебе нужно немного времени. Я понимаю, Шион-а, правда, понимаю. – Я все равно люблю тебя. И сейчас даже чуть-чуть больше, – внезапно заявляет Шион, чем выбивает почву из-под ног Тэёна. Что это должно значить? Только одно – что у альфы на него серьёзные намерения.