Приключение Фриск по Бумажной школе

Прозвенел звонок, и Фриск быстро собрал вещи. Едва он вышел в коридор, его окликнули: — Фриск! Кабби подбежал к нему, слегка запыхавшись. — Спасибо... Без тебя я бы точно завалил эту работу, — сказал он искренне. Фриск улыбнулся в ответ. — О, привет, Бабл, — Кабби посмотрел на неё и тут же смутился. Его голос стал тише, а он сам нервно почесал затылок. — Привет, — тихо ответила Бабл и опустила взгляд на ноги, слегка краснея. Кабби тоже не выдержал и отвёл глаза, покраснев ещё сильнее. Между ними повисла короткая пауза. Фриск метал взгляд то на одного, то на другого, и в его глазах мелькнула тёплая улыбка. "Нужно помочь им", — подумал он. Тишину нарушил Кабби: — Ну я пожалуй пойду, — сказал он, кивнул им обоим и быстро направился в сторону класса. Бабл тихо помахала ему и проводила взглядом, пока он не скрылся за поворотом. — Я тоже пойду. Увидимся в классе, — сказала она Фриск и пошла следом. Фриск кивнул, достал расписание и увидел, что следующим уроком технология. Улыбаясь, он направился к кабинету — первый день становился всё интереснее. За пять минут до этого. Эдвард шёл по коридору к медпункту, опустив голову. Его волосы волочилися по полу. Голова болела. А сердце колотилось то слишком быстро, то будто замирало. "Наверное, правда заболел", — думал он. — "От этого и химию завалил". Он добрался до белой двери с табличкой "Медпункт" и постучал. — Входите, — раздался мягкий женский голос. Эдвард вошёл. В кабинете пахло мятой и антисептиком. За столом сидела медсестра — молодая девушка лет двадцати двух с длинными жёлтыми волосами, собранными в аккуратный хвост. Её голубые глаза, спокойные и ясные, поднялись от стопки бумаг. — Ну проходи, чего встал как вкопанный? — сказала она беззлобно. — И говори, что с тобой. Эдвард молча опустился на стул напротив. — Кажется, заболел, — буркнул он, глядя в пол. Медсестра внимательно посмотрела на него — бледное лицо, опущенные плечи — и протянула градусник. — Под язык. Пять минут. Она снова уткнулась в бумаги, а Эдвард сидел, разглядывая узоры на линолеуме и думая о том, как странно себя чувствует. Не то чтобы больно... просто... не так. Спустя пять минут он достал градусник. 36,6. Медсестра взглянула на цифры и улыбнулась. — Жив, здоров. Ничего у тебя не болит. Иди обратно на урок. Если голова ещё побеспокоит — вот, возьми таблетку. Она протянула ему небольшую упаковку обезболивающего. Эдвард взял её, кивнул и вышел, чувствуя себя ещё растеряннее. Не болен... а почему тогда так тяжело на душе? Он медленно направился в класс технологии, с тяжестью в груди, которую он никак не мог объяснить. Голова уже почти не болела. Но что-то внутри всё равно ныло. И он не знал, отчего. Зайдя в класс, он окинул всех взглядом и молча сел рядом с Зип. Зип обеспокоенно посмотрела на него и шёпотом спросила: — Эдвард, всё нормально? — Да, просто голова болит. И температура небольшая. Таблетку выпил. — соврал он, отводя взгляд. Зип кивнула, но тревога в её глазах не исчезла. Она достала тетрадь и начала что-то рисовать. Тем временем Фриск сидел вместе с Эбби, обсуждая химию. Эбби попросил Фриск помочь ему разобраться с материалом, на что Фриск с готовностью согласился. Прозвенел звонок. Учитель не появлялся целых десять минут. Класс начал шуметь, кто-то достал телефоны, кто-то болтал с соседом. И тут дверь с грохотом распахнулась. Вошёл высокий мужчина — чуть ниже Мисс Циркуль, с широкими плечами и сутулой спиной. Его лицо было изборождено шрамами, левый глаз закрывала белая пелена. Вместо правой руки у него была бензопила. Он подошёл к столу и сел со скрипом, от которого у некоторых учеников побежали мурашки по спине. Мужчина молча оглядел класс своим единственным рабочим глазом. Взгляд скользнул по всем и остановился на Фриск. Он смотрел на маленького мальчика долго, почти минуту, пока в классе не воцарилась гробовая тишина. — Малыш, тебя как звать? — наконец спросил он хриплым голосом. Фриск назвал своё имя. — Понятно, — кивнул мужчина. — Меня зовут Сэйв. Мистер Сэйв. — А теперь, — Мистер Сэйв поднялся со стула. — Мальчики делают стулья. А девочки отдыхайте, делайте другие уроки. И не смейте смеяться над малышом, — он кивнул на Фриск, и в его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на уважение. — Он сегодня Циркуль поставил на место. Так что уважайте его. Он направился к шкафу с инструментами, его шаги эхом отдавались в тишине класса. — Кажется, слухи дошли даже до учителей, — прошептал Эбби Фриск, и в его голосе слышалась искренняя гордость за друга. Фриск кивнул, и в его груди разлилось тёплое чувство. Первый день, а его уже замечают. Не как "маленького", а как того, кто чего-то стоит. Сэйв вернулся с огромной коробкой в руках. В ней лежали деревянные бруски, молотки, гвозди, рубанки. Он раздавал инструменты молча, лишь изредка бросая короткие указания. Раздав всё, он остановился у двери в соседнюю коморку. — Я отдыхаю не беспокоить меня, — бросил он через плечо. — Стулья оставьте на моём столе, подписав, проверю позже. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Класс оживился. Молотки застучали по дереву, раздавались тихие возгласы — то от боли, то от удовольствия. Эдвард и Энгель работали уверенно: один ровно выпивал ножки, другой собирал конструкцию с лёгкостью мастера. Эбби, Кабби и Кевин справлялись хуже — молотки то и дело промахивались мимо гвоздей, оставляя на пальцах красные отметины. Фриск сидел и смотрел на деревянный брусок перед собой. Такой простой предмет — и такой непонятный. "С чего начать?" Он бросил взгляд на Эбби. Тот со стоном вытаскивал гвоздь, забитый криво с четвёртой попытки. Фриск глубоко вздохнул и взял молоток. Первый удар — мимо. Второй — по пальцу. Он сжал зубы, но не сдался. Третий, четвёртый... Постепенно рука запоминала движение. Удары становились точнее. Дерево принимало форму, а гвозди входили ровно. Рядом Эдвард молча выпиливал спинку стула. Убегая от переживаний и мыслей. Энгель же уже закончил. Его стул стоял ровно, без единного перекоса. Он тихо болтал с Клэр, и они оба тихо смеялись над чем-то своим. Фриск ударил молотком последний раз, и гвоздь вошёл до конца с тихим стуком. Он отступил на шаг и окинул взглядом своё творение. Стул был кривоват: одна ножка чуть короче другой, спинка накренилась влево, а между досками зияли щели. Но он стоял прочно. Это было хорошо. Он улыбнулся и бросил взгляд на Эбби. Тот как раз закончил, и его стул выглядел чуть ровнее, хотя и с теми же "особенностями". Их взгляды встретились, и они одновременно усмехнулись с тихой гордостью за то, что они справились. Фриск вырвал листок из тетради, аккуратно вывел "Фриск" и прикрепил записку к спинке стула изолентой, одолженной у Энгеля. Потом поднял своё творение — оно оказалось тяжелее, чем казалось — и понёс к учительскому столу. Остальные тоже один за другим относили свои работы. Кабби нес свой стул особенно осторожно, вытянув руки, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие. Дойдя до стола, он глубоко выдохнул с облегчением, будто только что сдал самый сложный экзамен в жизни. Последним шёл Эдвард. Его стул был почти идеальным: ровные ножки, аккуратная спинка, гвозди забиты без единого промаха. Он нес его уверенно, но в этот момент его волосы зацепились за ножку парты. Эдвард спотыкается и падает. Стул с треском раскалывается о пол, и доски разлетаются в разные стороны. Острые занозы впиваются ему в ладонь, и он резко вскрикивает от боли, сжимая кулак. Зип вскочила с места, и её волосы взметнулись в тревоге. — Эдвард! Но она тут же замолчала, не зная, что ещё сказать. Сзади послышался тихий смешок. Мистер Сэйв медленно подошёл к Эдварду и положил здоровую руку ему на плечо. — Не волнуйся, Эдвард. Стул выглядел идеально, так что оценку я тебе поставлю. Просто прибери за собой, и всё. Эдвард кивнул, опустив голову. Молча начал собирать обломки. Кровь на ладони смешивалась с древесной пылью. — Сегодня явно не его день, — пробормотал Энгель, глядя на происходящее. — Ага, — тихо подтвердил Эбби. Фриск молча смотрел на Эдварда. Он видел, как тот собирает щепки, как сжимает челюсти, пытаясь скрыть боль. "Что с ним происходит?" — подумал Фриск. — "И почему мне так хочется помочь ему?" Он сделал шаг вперёд, но Эдвард будто почувствовал это движение. Поднял взгляд, встретил глаза Фриск и тихо покачал головой. Фриск остановился. Прозвенел звонок, и класс начал расходиться. Шум шагов и голосов затих в коридоре, оставив в кабинете лишь троих: Зип, Фриск и Эдварда. Эдвард закончил уборку и сбросил последние щепки в мусорку. Медленно подошёл к своей сумке. — Эдвард, — тихо сказала Зип, глядя на его порезанную ладонь. — Тебе не больно? Эдвард замер. В её голосе не было насмешки, только искренняя забота. И вдруг внутри него что-то оттаяло. — Чуток, — ответил он и достал из сумки пузырёк перекиси водорода с бинтом. — Дай завяжу, — сказала Зип, взяв бинт из его рук. Эдвард молча кивнул. Она осторожно промокнула рану перекисью, и он слегка поморщился, но не отстранился. В кабинете повисла тишина. Фриск стоял у двери и наблюдал за ними. Он почувствовал себя лишним, но не обиженно, а просто не своим в этот момент. Это было их пространство, их тишина, их начало примирения. Он тихо вышел из кабинета и закрыл дверь без звука. В коридоре было светло и просторно. Фриск достал расписание и увидел, что следующим уроком была музыка. Его лицо озарила широкая улыбка. Музыка — это то, что он любил. Он ускорил шаг, и его маленькие ноги легко несли его по коридору. Фриск подошёл к двери музыкального кабинета. Из-под неё пробивался тихий мелодичный звук — кто-то уже играл на пианино. Он глубоко вдохнул и почувствовал, как напряжение дня уходит вместе с выдохом. Он постучал в дверь и вошёл, готовый к следующей мелодии этого странного и удивительного дня.