Приключение Фриск по Бумажной школе

Уильям и Лиззи стояли у окна, глядя друг на друга и молча слушая, как бешено колотятся их сердца. Тишина казалась бесконечной, но никто не решался её нарушить. Тишину первой решилась нарушить Лиззи. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этой комнате он был слышен отчётливо: — Может... сядем на кровать? — спросила она, едва заметным кивком указывая на мягкое ложе у стены. Уильям молча кивнул в ответ. Они одновременно сделали шаг навстречу друг другу и опустились на край кровати. Они снова замолчали, но теперь это молчание стало более напряженным. Уильям украдкой, боясь спугнуть момент, посматривал на девушку рядом. Она была в короткой чёрной футболке, которая открывала её стройное, подтянутое пузико. Кожа выглядела мягкой и манящей. Эта деталь сводила Уильяма с ума, пробуждая в нём первобытные инстинкты. Но ещё сильнее, чем открытая кожа, его привлекало то, что скрывалось под этой тонкой тканью, сама суть её женственности, доступная только ему. "Интересно, Лиззи не будет против, если я её..." — мысль зародилась в его голове. Он уже начал представлять дальнейшее развитие событий, но вдруг его сознание наткнулось на невидимую стену. "Что за?" — Уильям нахмурился, пытаясь продвинуться дальше в своих фантазиях. — "Се... ку... по..." Слова рассыпались в прах. Мысли о физической близости, о сексе блокировались каким-то внешним вмешательством. Это начало раздражать Уильяма. Что-то или кто-то ограничивал его, ставило рамки там, где их быть не должно, особенно в отношениях с любимой девушкой. Уильям сосредоточился и мысленно обратился к Тёмной материи. Это был третий раз за сегодня: первое использование он потратил на Лиззи, второе — чтобы забыть о встрече с беременным Сансом, и теперь третье — чтобы снять эти оковы, ограничивающие его. Воздух вокруг слегка похолодал, и невидимый барьер треснул, а затем рассыпался. Взгляд Уильяма мгновенно изменился. Он стал более хищным, тяжёлым, полным неудержимого желания наброситься на девушку рядом, забыть обо всём и сотворить новое поколение здесь и сейчас. Но, почувствовав эту волну, он усилием воли взял себя в руки. Он глубоко вдохнул, возвращая мысли в узду. Да, он желал этого всем существом. Но он никогда не сделает ничего без согласия Лиззи. То, что он снял блокировку, означало лишь одно: теперь ничто извне не сможет помешать им, если они оба этого захотят. Тем временем Лиззи, почувствовав, что пристальные взгляды прекратились, подняла глаза и увидела, что он задумчиво, смотрит куда-то в сторону, будто борясь с внутренними демонами. Внезапно Уильям резко повернулся к ней. Его глаза снова стали ясными, полными тепла и искренности. — Кстати... — начал он, глядя ей прямо в душу. — Зачем ты меня позвала? Вопрос был искренним. Ему действительно было интересно, зачем она попросила его лезть в окно, хотя он, конечно, был совсем не против. Глаза Лиззи забегали в панике. Ей стало стыдно признаться в правде. Сказать, что она просто не хотела его отпускать ни на секунду? Что это время разлуки показалось ей вечностью? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Не найдя подходящих объяснений, она просто закрыла рот и опустила взгляд, пряча свои горящие щёки от его проницательного взора. "Такая милашка." — пронеслось в голове Уильяма. Вид её смущения вызвал у него прилив нежности. Он улыбнулся своей мысли и слегка подался вперёд, сокращая дистанцию, чтобы немного подразнить её. — Может... — начал он, придавая голосу игривые, лёгкие нотки. — Ты просто соскучилась по мне? Он слегка рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли злобы или насмешки. Только чистое удовольствие. Никогда раньше никто не любил его так бескорыстно и сильно. Да, у него была невероятная слава в Подземелье, его уважали, основываясь на его достижениях. А здесь, с Лиззи, его любили просто за то, что он есть. Лиззи подняла на него взгляд. Увидев в его глазах только доброту, она неуверенно, почти незаметно кивнула. Уильям расплылся в широкой, счастливой улыбке и спросил, слегка прищурившись: — За четыре минуты? Он улыбался, и внутри него всё ликовало от осознания, что она действительно скучает по нему, даже когда он только что вышел за дверь. Лиззи вспыхнула так, что её уши стали красными. От смущения и желания скрыться она схватила ближайшую подушку и несильно ткнула ею Уильяма прямо в лицо, а затем, не говоря ни слова, быстро поползла вглубь кровати, зарываясь в одеяло. Уильям смотрел на то, как Лиззи прячется под одеялом, и вдруг почувствовал, как что-то теплое и тяжелое потянуло его прямо к ней. Это было не просто желание, это был зов сердца, которому невозможно сопротивляться. Подавшись этому импульсу, он медленно, чтобы не напугать её, начал переползать к ней по кровати. Оказавшись рядом, он аккуратно приподнял край одеяла, мягко обнял её за талию и притянул к себе, укладываясь рядом так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Сердце Лиззи забилось в груди как сумасшедшее, грозясь вырваться наружу. Она смотрела на Уильяма широко раскрытыми глазами, полными удивления и нежности, а он смотрел на неё. Искра, буря... Но в следующий миг эта искра погасла, столкнувшись с суровой реальностью. Лицо Лиззи внезапно изменилось. Румянец сменился бледностью, а в глазах появилось глубокое, искреннее горе. Она отвернулась от него, глядя в стену, и её взгляд стал стеклянным. Уильям мгновенно заметил эту перемену. Его рука, лежавшая на её талии, замерла. Он осторожно убрал одну руку и двумя пальцами слегка коснулся её подбородка, мягко, но настойчиво поворачивая её лицо обратно к себе. — Что случилось, моя королева? — спросил он тихо, заглядывая в её печальные глаза. Голос его дрогнул от беспокойства. — Почему ты вдруг загрустила? Лиззи посмотрела ему прямо в глаза. Она больше не могла держать это в себе, не могла лгать человеку, которого любила. — Пообещай, что не будешь смеяться. — прошептала она, и в её голосе звучала мольба. Уильям серьёзно кивнул, не отводя взгляда: — Я обещаю. Лиззи глубоко вздохнула, собираясь с духом, и её щёки снова залились красным. — Я... — начала она, запинаясь. — Я... не знаю, как беременеют. Она произнесла это так тихо, что слова едва долетели до него, и тут же опустила взгляд, готовая провалиться сквозь землю. Уильям замер. Его брови удивлённо поползли вверх. Для большинства подростков в этом возрасте, это было базовым знанием. Но глядя на её искреннее лицо, он понял, что она говорит абсолютную правду. Вместо насмешки на губах Уильяма появилась лёгкая, тёплая усмешка, полная нежности. — А зачем тебе это знать прямо сейчас? — мягко спросил он, пытаясь понять её ход мыслей. Лиззи подняла на него взгляд. В её глазах плескалась такая уверенность, смешанная со страхом, что Уильям почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я хочу от тебя детей. — выпалила она на одном дыханием. Эти слова ударили в Уильяма как обухом. Он шокированно распахнул глаза. — Так рано? — выдохнул он, чувствуя, как его мозг лихорадочно пытается обработать эту информацию. — Лиззи, мы встречаемся всего один день! Это решение должно быть обдуманным... Мы ещё даже толком не узнали друг друга. Осознание ответственности и внезапность признания заставили его отстраниться. Он медленно поднялся, выпуская её из объятий, и сел на край кровати, проводя рукой по лицу. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Лиззи смотрела на его спину, и холодный ужас сковал её сердце. Ей показалось, что она всё испортила. Что он сейчас встанет, уйдёт и больше никогда не вернётся, потому что она сказала какую-то глупость. — Прости... — прошептала она, и крупные слёзы покатились по её щекам. — Я всё испортила... Я дура... Её плечи затряслись от тихих рыданий. Она свернулась клубочком, закрыв лицо руками, ожидая самого худшего. Я наблюдал за этой сценой через разлом в реальности, и мои глаза были широко раскрыты от изумления. "Ну вот, началось." — подумал я. Мало того, что Уильям только что получил возможность быть "диким" в отношениях благодаря снятию ограничений, так теперь здесь разворачивалась целая шекспировская драма на ровном месте. Рядом со мной, зевая от скуки и ковыряя в зубах травинкой, сидел Райн. Он лениво перевёл взгляд с разлома на меня. — Серьёзно, Austral. — протянул он, указывая подбородком на сцену. — Почему у тебя у каждого персонажа такие странные эмоциональные качели? Только что были объятия, теперь уже рыдания и разговоры о детях. Это какой-то новый жанр? Я перевёл на него уставший взгляд; — Вообще-то, это было ради того, чтобы у каждого была своя особенная, уникальная история любви, непохожая на чужую. — ответил я, оправдываясь. — Я хотел показать разные грани чувств. Но... кажется, я немного ошибся. Я поднял взгляд вверх, туда, где должно было быть небо, но увидел лишь бесконечную пустоту. Тяжело вздохнув, я осознал простую истину. "Я создал любовь и теперь мне нечего терять." — пронеслось у меня в голове. — "Это их жизнь. Их желания. Их мечты. И их решения, даже если они кажутся мне безумными." В этот момент я принял окончательное решение. Больше никаких ограничений. Никаких сюжетных поворотов. Пусть будет так, как они сами захотят. Пусть ошибаются, пусть любят слишком сильно, пусть принимают необдуманные решения. Это их свобода. А что случилось после того, как я решил больше не ограничивать своих героев, и во что обернулась эта новая эра полной свободы воли в их мире — узнаем совсем скоро.