When Pigs Fly

Ужин был странным испытанием. Техноблейд пришел последним, проведя последний час за недоигранными шахматами и обдумывая слова Квакити. После их разговора Квакити, казалось, демонстративно игнорировал его, но Техноблейд не обращал на это внимания. Хало и Скеппи чувствовали себя так же неловко, как и предполагал Техноблейд, в компании Шлатта, а сам политик играл роль великодушного хозяина и развлекателя, хоть и с некоторой неохотой. Из-за этой неохоты он при каждом удобном случае поливал Техноблейда грязью. — ...и поэтому я так удивился, когда Боевой пиглин обошел Дрима, — говорил Шлатт. — Я чуть не умер, — протянул Техноблейд, разрывая когтями свой обеденный рулет и радуясь их функциональности. Иногда очень удобно, когда на пальцах есть когти. — Я слышал, — сказал Шлатт. — Как ты справился? — Я польстил нужным людям, — сказал Техноблейд, нахмурившись при воспоминании о том, как Уилбур вмешивался в его жизнь еще до того, как он узнал о фейри. Ему захотелось поскорее лечь в постель, свернуться калачиком, задернуть шторы и устроить себе уютное гнездышко - нет. Он не птица. Он человек. Он снова собрался с мыслями. — Какое это имеет отношение к делу? — усмехнулся Шлатт, потягивая вино. Техноблейд пожал плечами: — Иногда они могут дергать за ниточки. — Значит, шпион? Вижу, ты наконец начал прислушиваться к моим советам, — одобрительно хмыкнул Шлатт. Он всегда был большим поклонником шпионов. — Я стараюсь не делать этого, — Техноблейд слегка улыбнулся, довольный тем, что увёл разговор в сторону. Затем он увидел пристальный взгляд Квакити и вспомнил об их разговоре. Квакити был прав. Я здесь только ради найденной семьи, возвращайся уже к фейри. Техноблейд тоже отхлебнул вина, чтобы скрыть гримасу. — Ты знаешь, мне любопытна твой… новый взгляд. Как это произошло? — Шлатт расположился спросил. Хало сдвинуты, очевидно, неудобно прямотой Шлатта расположился там. Скеппи тоже выглядел неуверенным. Техноблейд откусил кусочек хорошо приправленного картофеля, намеренно медленно пережевывая. Затем он сглотнул и снова отхлебнул вина. — Я завоевал благосклонность могущественного фейри, и они решили, что это означает, что мне лучше быть бессмертным. Шлатт промычал: — По-моему, звучит неплохо. Техноблейд усмехнулся: — Я уже говорил тебе о том, как сильно это болело? Насколько это разрушает твой разум и тело? Оно того не стоит. — Не у всех столько физических изменений, сколько у тебя, — Квакити, похоже, решил прекратить демонстративное молчание, но по-прежнему не смотрел на Техноблейда, пока говорил. — Я бы все равно не советовал, — пробормотал Техноблейд. — Почему? Техноблейд посмотрел на своего нежеланного хозяина: — Они еще и обращаются с тобой как с ребенком. Шлатт задумчиво нахмурился: — Как неудобно. Техноблейд согласно хмыкнул. Наступила тишина, прерываемая стуком столовых приборов по тарелкам, пока Шлатт снова не попытался завязать разговор. — И как же тебе, такому, удалось собрать вокруг себя таких верных друзей? — Тогда Шлатт спросил: — Я хочу сказать, что мы никогда особо не ладили, так что, возможно, я просто не вижу твоего обаяния, но ты никогда не был светским львом. — Я почти не влиял на их решение держаться поближе ко мне, — прямо сказал Техноблейд. — По крайней мере, к этим двоим, — он указал на Скеппи и Хало, все еще с трудом произнося вслух настоящее имя Скеппи. Он старался не делать этого как можно дольше. — О, тогда я спрошу тебя, — сказал Шлатт, широко ухмыляясь. — Скажи мне, Скеппи, почему ты решил последовать за этим человеком? — Техноблейд уставился на советника, едва сдерживаясь, чтобы не вздрогнуть, когда тот произнес настоящее имя Скеппи. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать своих эмоций. Шлатт, может, и человек, но даже без магии ему удалось произнести настоящее имя Скеппи с нажимом. Скеппи как-то беззаботно пожал плечами: — Он несколько раз спасал мне жизнь, а потом оказался добрым и надёжным человеком. Техноблейд был потрясён тем, что это не было ложью. — Добрый? — Шлатт скептически приподняла одну бровь, и какое бы оскорбление ни последовало за этим комментарием, его прервала вбежавшая в комнату встревоженная служанка. Она смахнула волосы с лица и прошептала что-то на ухо лорду, чего не смог разобрать даже Техноблейд. Лицо Шлатта на долю секунды помрачнело, но он тут же взял себя в руки и резко встал. — Прошу прощения, джентльмены, у меня срочное дело, и я должен им заняться. — С этими словами он вышел из комнаты, напряженно расправив плечи и громко захлопнув за собой дверь. Остальные долго сидели в тишине, осмысливая произошедшее. — Что это было? — наконец спросил Квакити. — Понятия не имею, — тихо сказал Техноблейд и посмотрел в свою тарелку, прежде чем продолжить есть. — Ты не собираешься попытаться выяснить? — Спросил Скеппи, нервно переводя взгляд с двери на Техноблейд. — Я не буду узнавать ничего из того, чего он не хочет, — сказал Техноблейд. — Если ему понадобится помощь, он придет к нам. Я действительно пообещал ему компенсацию за то, что мы останемся здесь, и это должно быть достаточным основанием для того, чтобы он был уверен, что мы сможем предложить помощь. Скеппи не выглядел более уверенным в сложившейся ситуации: — Все выглядело очень плохо. — Кровавый Бог прав, — неохотно сказал Квакити, — Шлатт не из тех, кто легко принимает помощь. Таким могущественным не становятся, просто одалживая у людей. Если мы попросим, он, скорее всего, просто разозлится. — Они правы, — со вздохом сказал Хало, — будем просто ждать. Скеппи фыркнул: — Ладно. Они молча вернулись к трапезе, а когда Техноблейд закончил есть, он первым встал из-за стола и вышел, к его неудовольствию, а остальные поспешили за ним. Они явно не доверяли ему настолько, чтобы оставлять его одного. Он изо всех сил старался не обращать внимания на то, как они за ним наблюдают. Форма генерала и так давила на него, а расчетливые взгляды коллег только усугубляли ситуацию. В конце концов Техноблейд добрался до своих покоев и смог уйти от остальных, плотно закрыв за собой дверь, пока они переговаривались снаружи. Техноблейд слышал только бормотание, поэтому не понял, что именно они обсуждали. Но вскоре двое ушли, а третий остался стоять прямо за дверью Техноблейда. Генерал какое-то время стоял неподвижно, прищурившись глядя на того, кто стоял по ту сторону двери, пока не понял, что его не собираются о чем-то спрашивать, а просто охраняют. Чтобы он не вздумал внезапно перебить всю семью Шлатта. По логике вещей, Техноблейд понимал, что именно для этого они все здесь и собрались, но все равно чувствовал, что они просто не доверяют ему, и это напоминало ему о лжи Скеппи. Техноблейд стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. У него не было времени на бессмысленную жалость к себе. Он подошел к кровати, сбросил с себя жесткую генеральскую форму, бросил ее на ближайший стул и рухнул на кровать. Но вместо того, чтобы расслабиться, как он надеялся, в тот момент, когда он лег на матрас, его охватило осознание, что это неправильно. Его встревожило то, насколько плоской и открытой была кровать. Он тут же сел и задернул шторы, но от этого стало только хуже: он почувствовал себя в ловушке, и с его губ сорвался писк, когда он взмахнул крыльями, и несколько пушистых перьев упали на одеяло. Белый пух был едва виден в темноте за шторами. Гнездо. Да, гнездо. Техноблейд начал стягивать с себя одеяла, не особо задумываясь, просто действуя, пока не соорудил нечто, что наконец-то стало удобным. Птичьи крики, которые он не мог унять, наконец стихли, и он остался сидеть посреди вороха одеял и подушек. Некоторые одеяла он даже не помнил, как хватал. Генерал резко втянул воздух, голоса тихо посмеивались, и этот смех показался ему слишком зловещим. Он соорудил гнездо. Техноблейд мысленно ругал себя, пытаясь собраться с силами и поправить постель, застелить ее так, как и должен делать взрослый мужчина, но у него ничего не получалось. Он просто смотрел на идеально застеленную постель и не мог заставить себя потревожить ее, охваченный ностальгией и... тоской по дому. Техноблейд заскрежетал клыками. Нет. Он не скучал по дому, просто эта идиотская магия фейри вызывала у него такие чувства. Он был сильнее королевских фейри. Он мог сопротивляться бессмысленным желаниям, которые пробуждало его новое тело. Он вдохнул через нос, прижимаясь к самому сердцу гнезда, и даже не смог бы остановить расслабление своего тела, если бы захотел. Генерал изо всех сил боролся с убаюкивающей природой гнезда, но в конце концов сдался, поддавшись самому умиротворяющему чувству с тех пор, как покинул земли фейри. Он даже не смог заставить себя лечь поудобнее и свернулся калачиком, укрывшись крыльями, мягкими, как пух, перьями. Зуд в крыльях стал слабее, чем раньше. И очень скоро Техноблейд уснул.

***

Яркий свет ударил Техноблейду в глаза, и он мгновенно среагировал, резко проснувшись, хоть и не до конца осознавая происходящее, и бросился бежать. Кто-то стоял над его гнездом, возможно, представлял угрозу, и за те несколько секунд, что потребовались Техноблейду, чтобы понять это и вскочить на ноги, он бросился на незваного гостя, повалив их обоих на ковёр. Он угрожающе взмахнул крыльями, оскалил клыки и вцепился когтями в горло нарушителя, но замешкался. — Привет, — пискнул Скеппи, нервно сглотнув, и его кадык заходил ходуном под рукой Техноблейда. Кровь? Захватчик Техноблейд поднял голову и увидел еще двух захватчиков, Хало и Квакити, которые были готовы броситься в бой. Квакити выставил когти, а Хало сжал руки в кулаки. Генерал медленно отпустил Скеппи, хотя ему все еще не нравилось, что этот человек стоит так близко к его гнезду - нет, к кровати. Он взглянул на кровать и поморщился при виде беспорядочно разбросанных одеял и подушек, из которых явно было устроено гнездо. Он тоже замер, заметив, как в воздухе кружатся пушистые перья, плавно опускаясь на землю. Его перья. — Извини, — Скеппи, задыхаясь, рассмеялся и сел. Техноблейд даже не обратил внимания на то, что Скеппи только что извинился. Он был полностью сосредоточен на том, как близко скеппи придвинулся к кровати с балдахином, и не мог отвести от него взгляд. Он ничего не ответил, но отодвинулся от человека, чтобы встать между ним и кроватью. Скеппи, казалось, ничего не заметил. — Человек, — сказал Квакити, — отойди от гнезда. Скеппи нахмурился и спросил Квокити: — Что? — Отойди, — напряжённо произнёс Квакити, не сводя глаз с Техноблейда и не убирая когти. Скеппи был в замешательстве и не двигался с места, так что Хало пришлось схватить его и осторожно оттащить от Техноблейда. Генерал наблюдал за их отступлением, прищурившись, и не мог скрыть, что мгновенно расслабился, опустив крылья и плечи. Что с ним такое? Почему он так рьяно защищает этот предмет мебели? Только Техноблейд знал ответ. Проклятые птичьи инстинкты. Техноптенец Клик-клак — Чего ты хочешь? — наконец спросил Техноблейд, по-прежнему резко. Ему не нравилось просыпаться в таком состоянии, готовым к драке, пусть у них будет веская причина. — Пора завтракать, — сказал Скеппи, слегка ухмыляясь, как будто Техноблейд его и не хватал. Техноблейд прикрыл глаза рукой, собираясь с силами, а затем выпрямился, осознав, что одет не по форме: — Уходите, я скоро к вам присоединюсь. Скеппи, похоже, не хотел уходить, но остальные просто схватили его и силой потащили прочь. Хало что-то тихо шептал ему на ухо, но Техноблейд был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к их разговору. Он подождал, пока они уйдут, и только потом надел новую генеральскую форму, которую, должно быть, оставил слуга. Ему не терпелось узнать, заходил ли кто-нибудь в его комнату, пока он спал, ведь теперь ему даже не нужно было заставлять себя спать по-настоящему. Это нужно было менять. Униформа была перешита так же, как и предыдущая, но, скорее всего, более аккуратно, учитывая, что на переделку одежды у них было несколько часов. Он поправил плащ перед зеркалом, а затем остановился, чтобы взглянуть на свое правое крыло, и увидел на нем участок неоперенной кожи. Он осторожно коснулся его, не в силах избавиться от воспоминаний о комнате, где его сковали железом, о крови, вкус которой он почти ощущал снова, о мертвом мальчике на полу. Он моргнул, усилием воли вырвавшись из воспоминаний, и сделал вдох, не обращая внимания на дрожь в пальцах и крыльях. Дело было не в этом. Эти перья не были выщипаны, они выпали сами по какой-то причине. Он нахмурился и продолжил осматривать крыло. Несколько участков выглядели неоднородными, и зуд был сильнее всего именно в этих местах, и чем дольше он находился вне гнезда, тем сильнее становился зуд. Сквозь кожу просвечивали воспаленные красные бугорки и странные выступы, которые, как он предположил, были будущими перьями. Он что... линяет? Странно. Может, он болен. Но он чувствовал себя нормально, если не считать зуда. Что ж, его крылья все равно будут прикрыты накидкой. Решив, что с его рваными крыльями уже ничего не поделаешь, Техноблейд разгладил плащ, насколько это было возможно, спрятав под ним крылья, и вышел из комнаты, чтобы присоединиться к остальным и отправиться в ту же комнату, где они ужинали накануне. Техноблейд заметил, что Шлатта в комнате нет, но не придал этому значения и, устроившись в кресле, взял себе немного еды. Фрукты, выпечка и маффин. Еда была вкусной, и он ухмыльнулся, увидев, как Хало умял три маффина подряд, не переводя дыхания, прежде чем Скеппи удалось уговорить его съесть немного фруктов. Конечно, ему нравятся маффины. Техноблейд не понял, что это значит, и не обратил внимания на голос. Возьми один из его маффинов. Техноблейд взглянул на тарелку подменыша, где лежало с полдюжины маффинов. Техноблейд не понимал, как Хало собирается все это съесть, и подозревал, что тот собирается унести все это в свою комнату. Техноблейд оглянулся на свою тарелку. Он не собирался воровать еду у друга. Дурак Л Всего один! Техноблейд снова взглянул на стопку маффинов. С чего бы голосам так переживать? Он готов поспорить, что они просто хотели устроить хаос. Хаос — это весело Нужно сделать загробную жизнь интересной Да, Техноблейд действительно не собирался брать маффины только ради того, чтобы устроить скандал. Хало мог съесть столько, сколько хотел, Техноблейду было всё равно. Хотя он не мог отрицать, что на мгновение задумался об этом, хотя бы для того, чтобы увидеть презрение на лице подменыша, когда Техноблейд это сделает. Пожалуйста? На мгновение Звук захлопнувшейся двери отвлек Техноблейда от разговора, и он потянулся к ножу, лежавшему рядом с тарелкой, резко обернувшись на незваного гостя, но увидел лишь изможденного Шлатта. Политик оглядел встревоженных наемников и охотника за головами, спотыкаясь, добрался до своего места и принялся за еду. Техноблейд со смесью удивления и шока наблюдал за тем, как Шлатт схватил маффин, лежавший на самом верху стопки маффинов, и откусил от него кусочек. У Хало от возмущения отвисла челюсть. Техноблейд поудобнее устроился в кресле и посмотрел на Шлатта, на темные круги под его глазами, на мятую одежду, в которой он явно был накануне за ужином. — Доброе утро, — протянул генерал. Шлатт сверкнул на него глазами: — Я не хочу это слушать. Техноблейд хмыкнул: — Что, ждешь, что я прокомментирую твою внешность? — Он улыбнулся, глядя в свою чашку. Возможно, хаос не так уж плох, а со Шлаттом всегда весело поспорить. Взгляд Шлатта был далек от веселого, и вместо того, чтобы вступать в перепалку с Техноблейдом, он схватил в одну руку маффин, а в другую пирожное и вышел из комнаты. Техноблейд с интересом наблюдал за его уходом. Что могло так задеть этого человека? Техноблейд предположил, что дело в какой-то политической катастрофе, но в таком случае Шлатт бы так себя не вел. Если бы дело было в политике, Шлатт бы перегибал палку и политизировал все подряд, даже незначительные моменты. Но дело было не в политике, а в личных отношениях. Но что же такого личного было у Шлатта, что он даже не удосужился ответить Техноблейду? Техноблейд мрачно посмотрел на фрукты на своей тарелке и пришел к неутешительному выводу. Судя по тому, что ему было известно, в личной жизни Шлатта его волновало только одно. Его сын. — Что это было? — Квакити пробормотал что-то себе под нос. Техноблейд встал, помедлил, прежде чем взять один из маффинов Хало, и с ликованием в голосе произнес: Хало, с разбитым сердцем. Генерал откусил верхушку маффина, что оказалось непростой задачей, учитывая его бивни. Он прожевал и проглотил, прежде чем ответить: — Пойду посмотрю. — Затем он положил маффин обратно в стопку Хало и с некоторым интересом наблюдал, как на лице Хало разбитое сердце сменилось отчаянием, прежде чем он вышел из комнаты в поисках Шлатта. Шлатт ушел недалеко, так что Техноблейду не потребовалось много времени, чтобы догнать его, он поспевал за быстрым шагом мужчины по коридору, даже когда Шлатт пытался оторваться от него. У Техноблейда были более длинные ноги, особенно с копытами, так что, если Шлатт не планировал убегать, он не смог бы опередить фейри. — Чего ты хочешь? — Рявкнул Шлатт. — Если бы я знал, что дело в вашем сыне, я бы подошел к этому вопросу более деликатно, — протянул Техноблейд. Шлатт резко остановился, и Техноблейду пришлось взмахнуть крыльями, чтобы удержать равновесие, когда он, спотыкаясь, замер в шаге от мужчины. Он повернулся к нему, выжидающе приподняв бровь. — Как ты узнал? — Шлатт зарычал, не повышая голоса, но сверля его убийственным взглядом. Пирожное в его руке дрожало от явного усилия не раздавить его. — Это ты сделал? Техноблейд моргнул, искренне удивленный расплывчатым обвинением. — Я? Просвети меня, в чем именно ты меня обвиняешь? При этих словах пирожное с ужасом рухнуло на пол, и капля малинового джема скатилась на пол. — Ты его забрал? — прошипел Шлатт, подходя ближе, чтобы зарычать прямо на Техноблейда. — Где мой сын, Пиглин? Техноблейд посмотрел на мужчину, изо всех сил стараясь держать уши по-нейтральному. — Ты меня слышал, ушастый ублюдок, где мой сын? — Шлатт зарычал, ненависть капала с его языка. Техноблейд почувствовал слабый прилив гнева и, возможно, немного сожаления из-за того, что довел этого человека до такого состояния. — Я не знаю, — ответил он, — я не имею никакого отношения к тому, что могло произойти, чтобы он исчез. — Тогда как ты узнал? — Шлатт огрызнулся, явно забыв, что разговаривает с фейри, который не умел лгать. — Потому что только что-то очень личное могло так тебя взбудоражить, — спокойно сказал Техноблейд. — Его схватили? Шлатт отошел в сторону, глядя на испорченное пирожное. — Ты же Воинственный Пиглин, тебе плевать на детей, — усмехнулся он. — Так что не лезь не в свое дело и дай мне разобраться с этим самому. Техноблейд склонил голову набок: — Я забочусь о детях. — Из-за ребенка он убил Панца. Из-за ребенка он выдал свое настоящее имя. Из-за ребенка он сбежал от своих похитителей. Шлатт прищурился, глядя на Техноблейда в поисках лжи: — Я в это не верю. Техноблейд посмотрел на мужчину, которому уже надоела эта дискуссия: — Я не удивлен. — Техноблейд никогда не стремился щадить детей, это было необходимо, ведь он был Кровавым богом и не мог позволить себе такую слабость. Шлатт просто уставился на Техноблейда: — И это все, что ты хотел сказать? — Он был начеку и явно ожидал подвоха. Это было логично, ведь мальчик был самой очевидной слабостью Шлатта. Техноблейд задумчиво разглядывал политика. Стоит ли рисковать, помогая ему? Он все еще чувствовал себя нестабильно, несмотря на то, что в последнее время голоса вели себя прилично. К тому же у него были и другие поводы для беспокойства, в том числе нежелание привлекать к себе слишком много внимания. Он был фейри в городе, который ненавидел его сородичей, и любой другой фейри, который видел его слишком часто, мог бы провести параллели, несмотря на магическую маскировку. А без магии Техноблейд был слаб. Что бы он ни сделал, чтобы скрыть это от короля, он также фактически «скрыл» это от самого себя. Он знал, что может легко получить доступ к этой информации, но для этого нужно было сосредоточиться, и он не мог рассчитывать на ненавязчивую помощь, как в случае с волками и рекой. В любом случае ему не стоило слишком увлекаться проблемами Шлатта, но что-то в этой ситуации было пугающе знакомым. Мальчика похитили у влиятельного политического деятеля. Техноблейд не считал себя ребенком, поэтому ему не хотелось сравнивать ситуацию с собственным похищением, но он отчетливо помнил, что Томми, как самому младшему и слабому члену королевской семьи, сейчас угрожает опасность. Если Томми похитят... Техноблейд не знал, что будет делать. Он не мог выдать себя, это должно было стать его первоочередной задачей, но так ли это на самом деле? Он старался не думать о возможных последствиях своего ухода из королевской семьи, но это вернуло его к реальности. Он посмотрел на темные круги под глазами Шлатта и, помимо жалости, почувствовал непреодолимое чувство вины и гнев на того, кто посмел забрать этого мальчика у отца. Техноблейд раздумывал, стоит ли предлагать свою помощь. — Ну? — рявкнул Шлатт, теряя терпение. Техноблейду нужно было действовать осторожно. Возможно, Шлатт просто хотел получить помощь, не оказывая ответной услуги, и Техноблейд не хотел подыгрывать ему. Но сколько еще он сможет быть эгоистом? Мысль о том, что ребенок может пережить то же, что и он, когда его похитили, вызывала тошноту. Детский разум сломается гораздо быстрее, чем его собственный, а люди жестоки к тем, кто олицетворяет власть. Несомненно, мальчик пострадал от рук тех, кого Шлатт каким-то образом обидел или унизил в своей извращенной, трусливой мести. — Хм, — задумчиво произнес Техноблейд, — неловко как-то об этом говорить. Да, это все, что я хотел сказать. — Что ж, видимо, нет. Он действительно пришел только для того, чтобы подтвердить догадки Шлатта. Поэтому он развернулся и пошел обратно в библиотеку. Ему нужно было вести себя предсказуемо, пока Шлатт решал, сколько он готов поставить на кон ради сына. Оставалось надеяться, что мальчик жив и здоров и его можно использовать в качестве заложника. У Шлатта были деньги, так что похитители, скорее всего, потребуют крупный выкуп и будут тянуть время. Хало, Скеппи и Квакити стояли прямо за углом, и Техноблейд увидел, как они открывают рты, собираясь что-то ему сказать, но Техноблейд одарил их таким взглядом, что они, к счастью, заткнулись, а он продолжил идти, делая вид, что их здесь нет. Если бы секреты Шлатта «раскрылись», он бы снова занял оборонительную позицию. Техноблейду нужно было, чтобы он был в отчаянии. Техноблейд сидел за шахматной доской, когда наконец пришли остальные. Скиппи сел напротив него и сердито уставился на него. Техноблейд не обращал на них внимания, сосредоточенно разглядывая доску. — Зачем ты это сделал? — спросил Скеппи. Техноблейд нахмурился: — Что? — Зачем ты так поступил со Шлаттом? Ему нужна помощь, и мы перед ним в долгу, — заметил Скеппи. — В этом нет никакого смысла. Ты только заставляешь его сына страдать. Техноблейд посмотрел на Скеппи. Конечно, он не понимал, что тот имеет в виду, ведь в нем не было ни капли коварства. — Потому что он должен попросить нас об этой услуге. Иначе все пойдет наперекосяк. Если мы просто сделаем это, то обесценим все усилия. Он не хотел нас приютить, и мы должны притвориться, что не хотим ему помогать. — В прошлом ты как-то справлялся с этим, — съязвил Скеппи. Техноблейд задумался, так ли это было на самом деле. — Что ж, мне следовало быть осторожнее, ведь за оказанные услуги нужно платить по полной. Может, он и платил, когда был человеком, — лениво размышлял Техноблейд, представляя себе теоретическую шахматную партию. — А какое это вообще имеет значение? — с явным раздражением спросила Скеппи. — Потому что я не просто какой-то фейри, — тут же ответил Техноблейд, — я принц, и я не хочу, чтобы Шлатт этим воспользовался. — А, так ты теперь принц? — перебил его Квакити. Техноблейд тут же оторвался от своих мыслей: — Что? — О чем он только что говорил? Конечно, если бы он действительно хотел стать принцем, это имело бы значение, но он не был принцем, пока скрывался от короны. Он нахмурился. Принц? Дайте этому пиглину корону Квакити облокотился на край стола и пристально посмотрел на Техноблейда: — Кто ты такой? Техноблейд уставился на него: — Что? — Он повторялся и понимал, что не должен этого делать, ведь это лишь показывало, что он не в себе, но не мог заставить себя произнести это слово. Он не понимал, что только что произошло и о чем спрашивал Квакити. — Ты человек или фейри? — спросил Квакити. — Фейри, — тут же ответил Техноблейд. — К чему ты клонишь? Квакити отодвинулся. — Я клоню к тому, что даже вчера ты бы не решился ответить на этот вопрос. Техноблейд нахмурился. — Ты несёшь какую-то чушь. — Потому что он и правда не понимал, о чём тот говорит, но почему-то ему стало интересно, прав ли этот человек. Неужели за последний день отношение Техноблейда к фейри как-то изменилось? Квакити чирикнул, задавая вопрос, жест был настолько красноречивым, словно он скрестил руки на груди и поднял бровь. Техноблейд, все еще погруженный в свои мысли и самоанализ, раздраженно чирикнул в ответ, что на птичьем языке означало «заткнись». Затем он замолчал. Техноптенец! ТЕХНОПТЕНЕЦ ПТЕНЕЦ Птица? Квакити торжествующе улыбнулся: — Это гнездо тебе пошло на пользу. Техноблейд ошеломленно прижал руку к горлу. Почему он чирикнул? Чириканье не было для него естественной реакцией, на самом деле он его ненавидел... не так ли? — Твои инстинкты наконец-то созрели, — объяснил Квакити, — что и объясняет изменение твоего поведения. Техноблейд просто смотрел в пустоту. Перемены уже так сильно повлияли на его сознание, что к концу всего этого он станет совсем другим человеком? Но каким? Внезапно он начал анализировать свои поступки, смотреть на них глазами Скеппи, и понял, насколько эгоистично он себя ведет, отказываясь от помощи из-за малейших неудобств, из-за какой-то подсознательной мысли о том, что он особа королевской крови, хотя, будь его воля, он бы и шагу не ступил во дворец... вот только эта мысль казалась ему далеко не такой привлекательной, как должна была бы. Птичий мозг не только требовал стаи, но и видел в этом свои преимущества. Возвращение собственными силами сулило немалые выгоды, а его опасения по поводу свободы развеялись бы за одно столетие. Он яростно замотал головой: столетие? Это же целая вечность! Он не мог так просто отказаться от свободы только ради того, чтобы получить немного власти и уютное гнездышко... и еду, и Карла, и стаю . Из его груди вырвался жалобный стон, и он резко вскочил. Он не мог просто сидеть здесь, ему нужно было выплеснуть энергию. Может быть, если он немного развеется, то придет в себя. Он промчался мимо своих растерянных спутников, думая только об одном. Самое время потренироваться с мечом. Да, это поможет ему собраться с мыслями. В любом случае, ему всегда лучше думалось в движении. Сражаться С мечом? Он быстро шагал по коридорам, без труда ориентируясь в поместье, а остальные следовали за ним, перешептываясь. Но ему не хотелось их слушать, его мысли были слишком громкими, чтобы отвлекаться на чужие мнения. Они вышли во двор, и Техноблейд почувствовал, как его спутники занервничали, когда он направился к оружейной. Это было место, которое он знал в поместье лучше всего, ведь он провел там немало времени во время осады. Не обращая внимания на разинувших рты стражников, он направился к стойке с их оружием. Это было очевидно. Техноблейд знал свой дешевый меч так же хорошо, как и любой другой из тех, что у него были, и с такой же легкостью узнавал оружие других. Он схватил меч Скеппи, сталь под его пальцами была холодной, как железо для Техноблейда, когда он передавал его наемнику. Затем он передал мечи Ореола и Знахарки, прежде чем взяться за свой. Железо обжигало кончики пальцев, пока он не переместил хватку, чтобы как следует сжать матерчатую рукоять. Он не позволил себе съежиться. — Что ты делаешь? — Спросил Хало. — Отдуваюсь, — прорычал Техноблейд, — а вы трое мне помогаете. — И что теперь? — спросила Скеппи писклявым голосом. Он не выглядел особо довольным тем, что снова вооружен. — Вы меня слышали, — прямо сказал Техноблейд. — Мне нужно подумать, а я уже давно не давил на вас всех. — Я предпочитаю так, — пробормотал Хало. Техноблейд не обращал внимания на их недовольные лица. Его руки дрожали, когда он вышагивал по двору, по утоптанной земле, где он обычно проводил учения с подчиненными. Сейчас там было несколько стражников, которые либо тренировались, либо отрабатывали те же старые упражнения. Техноблейд не обращал на них внимания, нашел самое чистое место во дворе и повернулся к своим спутникам, которые настороженно держали мечи наготове. Несомненно, они задавались вопросом, проиграет ли Техноблейд, и Техноблейд... Сражайся Сражайся Сражайся Техноблейд задавался тем же вопросом. Но пока они все здесь, это не должно стать проблемой. Это раскрыло бы Шлатту истинную сущность Квакити, но Техноблейду сейчас было все равно, он просто хотел отвлечься от собственных чуждых ему мыслей и, может быть, обрести ясность в звоне железа и стали. Поэтому он обнажил меч и отбросил ножны в сторону. — Ты не мог использовать для этого сталь? — пробормотал Квакити, обнажая свой клинок. — Мне нужно привыкнуть к этому клинку, — пожал плечами Техноблейд. — К тому же в идеале нам не придется выкладываться на полную. Ему не нужно было уточнять, что есть и менее идеальный вариант. Квакити по-прежнему не выглядел воодушевленным. Следующим обнажил свой меч Хало, на его губах играла неуверенная улыбка: — Пора мне отомстить за свой маффин. — Это было минут десять назад, — усмехнулся Скеппи. — Это было преступление, — защищался Хало, его ухмылка становилась все шире. — Тогда разберись с этим, — подначивал Техноблейд, скалясь во все клыки. Может, это будет весело. Хало шел впереди. Скеппи следовал за ним по пятам, и они работали в паре с такой эффективностью, которой всегда завидовал Техноблейд. Квакити держался позади, позволяя им вести бой. Они лучше всех знали стиль боя Техноблейда, по крайней мере раньше знали. Техноблейд отвечал на их удары так, как делал бы это, будучи человеком, и ухмылялся, не уступая им там, где обычно сдавал позиции. Теперь он стал больше и сильнее, не говоря уже о том, что его центр тяжести сместился, а крылья, которые он еще не использовал, позволяли ему переносить вес тела, как это делал Квакити в их первом бою. Техноблейд постепенно вкладывал в бой все больше сил. Обмениваясь ударами, он понял, что не одолеет их троих, и это его почти успокоило. Сколько бы он ни старался, без магии он всегда будет проигрывать. Они тоже это поняли и стали прилагать больше усилий в бою, явно стремясь победить Техноблейда. В конце концов они повалили Техноблейда на землю, и он лежал, ухмыляясь, глядя на три стальных клинка, пока все трое бойцов тяжело дышали, не веря своим глазам. Они победили. Техноблейд признал свое поражение, встал, снял плащ и встряхнул крыльями. Может быть, это немного уравняет шансы. Так и будет, но ненамного. Это было впечатляюще. Под крики толпы, призывающей к бою, Техноблейд напрягал все свои силы. Он использовал свои новые ноги, чтобы совершать прыжки, крылья, чтобы метаться в неожиданных направлениях, и новую силу, чтобы отталкиваться от земли, но все равно не мог победить. Его снова и снова сбивали с ног, но, несмотря на боль, он не переставал ухмыляться. Ему давно не приходилось проявлять такую изобретательность. Сталь врезалась в его кожу, железо звенело под пальцами, но боль только придавала ему сил. Он стал эффективнее использовать меч и свое тело как оружие. Сражаясь, он позволил своим мыслям блуждать. Он поймал себя на том, что с нетерпением ждет, когда у него отрастут маховые перья и он сможет полностью освоиться в своем новом теле. В любом случае оно оказалось полезным. И это вернуло его к размышлениям о дилемме. О детях, которым грозит опасность. Он был способен на многое, так почему бы ему не помочь им? Но внезапно ему показалось, что делать что-то просто так — самая большая глупость, на которую он способен. Люди воспользуются этим, чтобы надавить на него… Если только они не боялись его до такой степени, что даже не пытались. Мог ли он по доброй воле закрывать глаза на страдания детей? Раньше он и не думал, что в нем есть хоть капля доброты, но вот он, с розовыми волосами. Что с ним будет, если он не поддастся порыву помочь людям, которые сами не могут себе помочь? Техноблейд видел, что происходит, когда люди так поступают. Когда они используют других для собственного возвышения, когда они топчут нуждающихся, потому что не хотят рисковать. Именно таких людей ему платили за убийство. И когда Хало в десятый раз повалил Техноблейда на землю, тот принял решение. Техноблейд хотел помочь и проявить доброту, но ему нужно было успокоить свою фейрийскую сущность, так что не было ничего плохого в том, чтобы извлечь выгоду из сложившейся ситуации.