Кафе для заблудших душ

В антикварном магазине раздался тихий, звон колокольчика, когда Сору переступила порог. Это была старая лавка, забитая пыльными раритетами, примостившаяся в самом тупике узкой, кривой улицы — в месте, куда случайные прохожие редко заглядывали даже при свете дня. Сейчас, в разгар полуденного солнца, внутри находилось всего пара человек, увлеченно разглядывающих потемневшие от времени безделушки. Сору не обратила на них никакого внимания и направилась прямиком к прилавку. Молодая продавщица дружелюбно улыбнулась ей, как обычному покупателю: — Могу я чем-то помочь? — Я бы хотела встретиться с хозяйкой, — Сору ответила легкой, вежливой улыбкой и скользнула пальцами по дереву прилавка, протягивая золотую карточку. Стоило женщине бросить взгляд на этот особый пропуск, как её дежурная улыбка тут же растаяла, а выражение лица стало предельно серьезным. — Идёмте со мной, — так же тихо, но уже совсем другим тоном произнесла она. Сору безмолвно последовала за ней вглубь магазина, а затем вниз, по крутой лестнице, ведущей в подвальные помещения. Даже в этом мире, где общество привыкло делить всё исключительно на черное и белое, на героев и злодеев, всегда существовали так называемые серые зоны — скрытые от глаз обывателей места, куда на равных правах могли приходить и те, и другие. Вся эта богом забытая улица, по сути, являлась одной большой серой зоной Мусутафу. Здесь, в тени многоэтажек, скрывались от закона мелкие преступники, и здесь же, в тусклых переулках, подпольные герои собирали самую ценную и опасную информацию. Сору пришла в одну из таких информационных гильдий — нелегальную, профессионально замаскированную под цокольный этаж антикварной лавки. Это заведение принадлежало одной из её постоянных ночных клиенток. Хозяйка гильдии была одной из тех немногих людей, чьё настоящее лицо и имя Сору знала наверняка. Именно эта женщина несколько лет назад помогла ей сделать качественные фальшивые документы, когда Сору только-только сбежала и обосновалась в городе. И именно она потянула за нужные ниточки, чтобы Сору смогла беспрепятственно выкупить здание и открыть своё ночное кафе. Девушку провели в просторную, богато обставленную комнату и оставили одну на мягком бархатном диване. Буквально через пару минут на кофейном столике перед ней материализовалась тарелка с клубничным тортом. Сервис, как всегда, оставался на высоте — здесь прекрасно помнили вкусы и слабости своей особенной гостьи. Сору без лишней скромности подцепила ложечкой кусочек десерта и отправила его в рот. Крем оказался изумительно нежным, а бисквит — воздушным и пропитанным сиропом. Это действительно было божественно. — Давно ты ко мне не заглядывала, малышка, — раздался знакомый, текучий, словно патока, кокетливый голос. Из-за тяжелой портьеры появилась высокая, статная женщина в вызывающе коротком алом платье. Пышные золотые волосы мягкими волнами спадали ей на спину, а на чувственных губах играла ленивая ухмылка. Она с явным удовольствием наблюдала за Сору. Сору почувствовала, как к щекам против воли подступает легкий румянец. Хозяйка гильдии флиртовала всегда и со всеми — это было частью её профессионального образа и натуры. В этом не было ничего личного. И всё же Сору каждый раз неизменно смущалась под этим тяжелым, оценивающим женским взглядом. С самой первой их встречи. А хозяйке, кажется, это смущение безумно нравилось. — Ну, рассказывай, по какому такому важному делу ты решила почтить меня своим присутствием? — уже более деловито произнесла блондинка, изящно опускаясь в кресло напротив. — На самом деле… дело не то чтобы серьезное, — неловко прочистила горло Сору, откладывая десертную ложку. — Это не тот заказ, который требует вашего личного контроля. Его можно поручить кому-нибудь из младших информаторов. — О как? И что же это за тайна? Сору на мгновение опустила взгляд, собираясь с мыслями. — Только у меня к вам огромная просьба… никаких зацепок. Уничтожьте все следы. Никто, абсолютно никто не должен узнать, что этот запрос поступил от меня. Более того, — она решительно качнула головой, — я хочу, чтобы в архивах вообще не осталось упоминаний о существовании этого поиска. Блондинка внимательно, без тени прежнего легкомыслия посмотрела на неё, ожидая сути. Сору глубоко вдохнула: — Мне нужна полная информация о Старателе. — О герое номер два? — удивленно приподняла идеальную бровь хозяйка лавки. — С каких это пор мирная владелица полуночного бара начала интересоваться верхушкой геройского рейтинга? Сору спокойно встретила её взгляд: — В этот раз это… личное. — Расскажешь? Сору слегка улыбнулась. Она прекрасно понимала профессиональное любопытство собеседницы, но отрицательно покачала головой: — Простите. Я не могу объяснить. Это не мой секрет. — Конечно, дорогуша. Мне и не обязательно знать «зачем», — лениво махнула холеной рукой хозяйка, мгновенно отступая. — Просто женское любопытство. Не беспокойся, всё сделаем по высшему разряду. Никто не пронюхает. А что касается цены… Сору молча достала из кармана плотный конверт, набитый крупными купюрами, и опустила его на лакированный стол. — Здесь половина оплаты, как обычно. Когда информация будет у вас на руках, присылайте курьера ко мне в кафе — я передам остаток лично. — С тобой приятно иметь дело, ты всегда была исключительно надежным клиентом, — кивнула блондинка, забирая конверт, а затем обернулась к замершему у двери подчиненному: — Упакуйте гостье этот клубничный торт с собой. — Спасибо, — мягко улыбнулась Сору. Уже через десять минут с аккуратной картонной коробкой в руках она покинула серые переулки и направилась к своему дому.

***

Дома Куро встретила её громким, полным вселенской обиды мяуканьем — кошка явно не оценила того, что её оставили в одиночестве в пустой квартире посреди дня. — Прости, прости, глупая, — ласково пробормотала Сору, опускаясь на колени и принимаясь чесать Куро за пушистым ухом. — Пришлось съездить по делам к нашей общей знакомой. Кошка недовольно дернула ухом и фыркнула. Она не особо жаловала хозяйку гильдии — впрочем, Куро в принципе не жаловала большинство двуногих в этом мире. — Мне нужно было кое-что выяснить… — тихо добавила Сору, глядя в окно. Она по-прежнему не собиралась вмешиваться в оригинальный сюжет манги. Это было её твердым решением с самого первого дня перерождения, и она отчаянно пыталась за него цепляться. Но если она сможет точно понять, в каком именно временном промежутке сейчас находится мир, ей будет намного легче ориентироваться и планировать свою безопасность. Запрос о Старателе был лишь грамотным прикрытием. Настоящая цель Сору — узнать через активность агентства героя номер два, сколько конкретно месяцев или лет назад произошел тот страшный пожар на горе Секото. Понять, где именно на невидимой линии времени находится она сама и тот обгоревший мальчишка. Прошло уже две недели с тех пор, как она нашла Тою Тодороки у своего порога. Все эти дни Сору осторожно пыталась собирать слухи через проверенных постоянных клиентов кафе, но имя «Даби» пока не всплывало ни в криминальных хрониках, ни в базах данных подполья. О нем никто ничего не знал. И Сору не понимала, что пугает её сильнее. То, что этот скрытный, дикий подросток однажды может вернуться и попытаться навредить ей? Или то, что прямо сейчас он где-то медленно и мучительно убивает сам себя? Тот, кто оставил его в сугробе с ножевым ранением две недели назад, явно действовал намеренно. И если это была не случайная стычка в подворотне… значит, за Тоей идет охота. Опасность ходит где-то совсем рядом. Девушка искренне переживала. Она была практически уверена, что упрямый мальчишка не станет должным образом обрабатывать раны и менять бинты. Ожоги воспалятся, швы разойдутся, станет только хуже… И в итоге его тело покроется теми самыми жуткими, мертвыми фиолетовыми лоскутами кожи, соединенными медицинскими скобами, которые она помнила по кадрам аниме. Сору чувствовала, что увязает во всем этом слишком глубоко. Быть циничной и твердой легко, пока ты читаешь историю с экрана телефона. Пока персонажи — это просто строчки текста и яркие картинки. Но когда перед тобой оказывается живой человек… израненный, замерзающий ребенок с обугленной кожей и абсолютно пустыми, выжженными изнутри глазами — принципы начинают с треском рушиться под весом проснувшейся совести. Разве не так поступают нормальные, хорошие люди? В груди фантомно кольнула старая, глубокая рана из её прошлой жизни. Она бы точно не прошла мимо. Куро внезапно издала громкое, требовательное «Мяу!», словно ментально почувствовала, что мысли хозяйки снова уносит в беспросветную, мрачную темноту. Сору слабо рассмеялась, выныривая из воспоминаний, и уткнулась лбом в мягкую макушку кошки: — Спасибо, Куро. Ты права, не стоит забивать голову. В конце концов, сейчас не было никакого смысла изводить себя мыслями. Прошлое уже случилось. И даже не в этой вселенной. Так зачем бесконечно прокручивать эту трагедию в собственной голове?

***

Дни потянулись своей привычной, размеренной чередой. Ночное кафе открывалось ровно в одиннадцать, постоянные клиенты пили кофе, пряча лица в иллюзорной причудливой тени. Информации от хозяйки антикварной лавки пока не поступало — архивы Старателя охранялись жестко. Новостей о Тое тоже не было. Сору окончательно решила отпустить ситуацию. В оригинале Даби как-то выжил сам? Выжил. Значит, и сейчас справится. Глупо изводить себя из-за того, на что ты никак не можешь повлиять. Тем более из-за парня, который наглядно продемонстрировал, что не нуждается в её опеке. Правда, Куро каждый раз недовольно и предупреждающе шипела, стоило Сору хотя бы на секунду мысленно вернуться к ночному гостю. Кошка словно читала её подсознание. Так незаметно пролетели почти две недели. И вот однажды, в пять часов утра, когда смена подошла к концу, а последние посетители покинули заведение, в закрытую входную дверь раздался тяжелый, рваный стук. — Простите, кафе закрыто. Мы откроемся только вечером, — громко сказала Сору, устало подходя к двери и приоткрывая её на длину защитной цепочки. И замерла, забыв как дышать. На пороге, подпирая плечом косяк, стоял Тоя. Он снова был ранен, и в этот раз всё выглядело куда катастрофичнее. Вся его одежда была буквально пропитана свежей, еще теплой кровью, а от кожи исходил отчетливый, удушливый запах паленого мяса и копоти. Ожоги на лице воспалились, местами лопнули, обнажая воспаленные ткани. Его взгляд, устремленный на Сору, был мутным, полубессознательным, но безумно упрямым. Мальчишка держался на ногах исключительно на остатках дикой, первобытной силы воли. И стоило ему увидеть лицо Сору, как это безумное внутреннее напряжение, удерживающее его в реальности, мгновенно исчезло. Глаза подростка закатились, и он безвольно рухнул вперед. Сору среагировала на чистых рефлексах — она сняла засов, распахивая дверь настежь, и едва успела перехватить его обмякшее, горячечное тело в падении, не дав ему расшибить голову о деревянный пол. «Да что ж такое… — в панике пронеслось в её голове. — Этот ребенок… почему он упорно приползает умирать именно к моей двери?!» Куро возмущенно взвыла, шерсть на её спине встала дыбом — она явно выражала всё своё крайнее недовольство по поводу возвращения этого ходячего несчастья. Сору виновато, просяще посмотрела на кошку: — Прости, Куро… Я не могу иначе. Подхватив легкого, истощенного подростка, Сору кое-как затащила его внутрь кафе, ногой захлопнула дверь и опустила тяжелый засов. На этот раз тащить его на второй этаж сил просто не было — она аккуратно уложила Тою на длинный мягкий диван в углу зала. Девушка осторожно, стараясь не причинить боли, убрала с его лба обгоревшие, слипшиеся от крови пряди белых волос. Этот Тоя… он ведь еще не был тем жестоким, хладнокровным психопатом и массовым убийцей Даби. Он еще не совершил ни одного преступления. Он был просто загнанным ребенком. Так кто же и почему с такой маниакальной настойчивостью пытается его уничтожить? Внезапно в голове Сору, словно вспышка молнии, промелькнула страшная догадка. Если с момента его «гибели» на горе прошло совсем немного времени, возможно, тот, кто сейчас охотится за ним в трущобах….. Сору похолодела от собственных мыслей. Если её догадка верна, и за этим мальчиком стоит тень Все за Одного или его ищеек… это принесет в её жизнь такие проблемы, от которых не спрятаться ни в одном подвале. Она медленно опустила взгляд на бледное, искаженное болью лицо Тодороки и тихо, с горькой усмешкой прошептала в тишину пустого кафе: — Тебе чертовски повезло, парень, что в этой жизни я оказалась слишком хорошим человеком. Даже если ради безопасности этого упрямого мальчишки ей однажды придется переступить дорогу самому страшному и могущественному злодею Японии… что с того? Обратного пути всё равно уже не было. По крайней мере, пока этот ребенок за помощью приползает именно к её дверям, безучастной она точно не останется.