Кафе для заблудших душ

— Отпусти меня, чёртова ведьма! Прошла уже почти неделя с того момента, как Тоя вновь оказался на её пороге — израненный, едва живой и пахнущий палёным мясом. В отличие от их первой встречи, в этот раз Сору была полностью готова к его упрямству. И просто так сбежать ему не позволила. — Я же сказала: как только твои раны затянутся, я тебя отпущу, — спокойно, без капли раздражения отозвалась Сору, затягивая узлы на верёвке чуть сильнее. — Прекрати дёргаться. Швы на боку снова разойдутся, и тебе придётся остаться в этом доме ещё на пару недель. Со стороны, наверное, это выглядело как полноценное похищение. Можно было смело утверждать, что она похитила подростка и насильно удерживает его в четырёх стенах. Но, во-первых, Сору его не крала — парень приполз сам. А во-вторых… во-вторых, никаких оправданий не было. Она действительно держала его взаперти. Просто потому, что знала: едва оказавшись на воле, этот сумасшедший пироман загнётся в первой же сточной канаве от заражения крови. А её упрямство и проснувшаяся совесть такого исхода категорически не допустят. В итоге Тоя лежал на кровати, накрытый плотным невидимым куполом её причуды. Из-за блокирующих причуду лекарств, которые Сору подмешивала ему в питьё, он не мог выдать ни единой искры своего опасного пламени, а потому лишь беспомощно и злобно дёргался. Пространственная зона Сору надёжно изолировала любые звуки — парень мог орать во всю глотку, но ни один жилец многоэтажки не услышал бы и писка. Куро восседала на тумбочке рядом и с явным, чисто человеческим удовольствием наблюдала за чужими мучениями. Кошка со своего первого дня не взлюбила этого колючего оборванца. Сору раздражённо вздохнула, когда Тоя в очередной раз предпринял попытку перевернуться вместе с матрасом. — Тебе лучше успокоиться, парень. Иначе я заставлю тебя уснуть силой. Подросток тут же замер, хотя его глаза продолжали метать невидимые молнии. Это была его двести шестьдесят четвёртая попытка побега за последние пять дней. И каждая, без исключения, заканчивалась сокрушительным провалом. Сору честно обещала отпустить его, как только сойдут воспаления, но молодого бунтаря такой расклад категорически не устраивал. За эту неделю он трижды пытался сжечь её вместе с домом, матрасом и несчастной кошкой. Не вышло. Если бы Сору можно было так легко убить, она бы не было живой до сих пор. Девушка бросила взгляд на настенные часы. Время близилось к одиннадцати вечера — пора открывать кафе и готовить бар к клиентам. Оставлять Тою одного в спальне после его недавних попыток самосожжения было верхом безрассудства. Поэтому Сору, недолго думая, подошла к кровати, одним отработанным движением перекинула связанного подростка через плечо и понесла вниз, на первый этаж. Тоя от такой наглости едва не задохнулся собственным возмущением. Он яростно шевелил губами, судя по мимике, осыпая её самыми грязными проклятиями, но купол причуды по-прежнему пресекал любые звуки. Всё-таки у Сору была потрясающе удобная способность. Возможно, к середине ночи парень наконец смирился со своей участью. А возможно, просто затаился, вынашивая новый, изощрённый план её физического устранения. В любом случае, пока Сору крутилась за барной стойкой, Тоя подозрительно тихо лежал на угловом диване кафе. И Сору была ему за это искренне благодарна. Нынешняя смена выдалась на редкость паршивой и изматывающей. Ближе к двум часам ночи парочка залётных клиентов перебрала с алкоголем и попыталась устроить дебош. Сору пришлось лично вышвырнуть их за шиворот на мороз, коротко и доходчиво предупредив, что в следующий раз они отсюда на своих двоих не уйдут. Постоянные посетители, наблюдавшие за этой сценой, остались крайне недовольны нарушением тишины. Когда те выпивохи попытались качать права и угрожать хозяйке, сразу несколько мрачных, массивных фигур поднялись со своих мест, недвусмысленно продемонстрировав кастеты и скрытые под плащами лезвия. Нарушителям мягко намекнули: если они ещё раз посмеют открыть рот в сторону Мори, живыми их больше никто не увидит. Сору не смогла сдержать теплой, искренней улыбки. Было чертовски приятно видеть их реакцию. Пусть она и понимала, что эта суровая забота направлена не столько на её скромную персону, сколько на само кафе — на их единственное, бесценное ночное убежище, где можно было сбросить маски. — Спасибо за беспокойство, господа. Но я вполне способна защитить себя сама, — спокойно произнесла она, протирая бокал. И это не было пустой похвальбой. Сору была сильной. Она умела драться, умела выживать и не нуждалась в телохранителях. В конце концов, она управляла этим специфическим местом далеко не первый день. Тоя, всё так же связанный по рукам и ногам, лежал на диване в тени причуды и угрюмо наблюдал за её работой. Рядом с ним, на подлокотнике, устроилась Куро. В какой-то момент Сору поймала себя на мысли, что выражения их лиц — точнее, лица парня и кошачьей мордочки — стали подозрительно одинаковыми. Они оба смотрели на неё абсолютно идентичным, полным раздражения и скепсиса взглядом ярко-голубых глаз. Сору тихо, беззвучно рассмеялась. Это выглядело… слишком мило.

***

Когда стрелка часов замерла на пяти утра, Сору заперла входную дверь на тяжелый засов. Смена наконец закончилась. Навалилась жуткая усталость. Из-за появления в доме этого вынужденного «заложника» Сору последние дни спала урывками, чутко реагируя на каждый шорох. Она устало поплелась на кухню, чтобы приготовить хоть какую-то еду на двоих и, разумеется, выдать законную порцию Куро. Стоило сухому корму с тихим стуком посыпаться в миску, как кошка издала победное, довольное мяуканье. Сменив гнев на милость, она перестала буровить Тою убийственным взглядом и с аппетитом принялась за завтрак. — Что будешь есть? — скорее из вежливости поинтересовалась Сору, ставя кастрюлю с водой на плиту. Она прекрасно знала, что ответа не дождется. Тоя, естественно, промолчал. Он лежал на диване, упрямо уставившись на запертую дверь кафе, словно пытался прожечь её силой мысли или силой взгляда. Внезапно со стороны служебного входа раздался негромкий щелчок, и дверь плавно приоткрылась. — Бог ты мой! Дорогая, почему ты не предупредила, что планируешь похищение? — из темноты зала донесся знакомый, кокетливый и донельзя довольный голос. — Я бы с радостью помогла тебе скрутить этого красавчика! — Здравствуйте, Хозяйка, — со слабой улыбкой отозвалась Сору, выходя из кухни и на ходу вытирая руки кухонным полотенцем. — Вы принесли то, о чём я просила? — Разумеется, птичка моя! — золотистоволосая владелица гильдии грациозно покачала в воздухе плотной папкой, запечатанной в темный пластик. — Куда мне её положить? — Наверх, в мою комнату. В тайник. — О, как всё загадочно. Всё сделаю, — женщина кокетливо подмигнула и, бросив полный жгучего любопытства взгляд на связанного подростка, взбежала по лестнице на второй этаж. Через пару минут её легкие шаги послышались снова. Хозяйка гильдии спустилась в зал, и её хищный, оценивающий взгляд медленно скользнул по фигуре Тои, который от ярости уже едва ли не дымился. Женщина задумчиво наклонила голову набок, прижав пальчик к губам: — Дорогая Сору… Мальчик, конечно, невероятно симпатичный. Такой дикий, порочный… Но не слишком ли он молод для тебя? — протянула она с наигранным драматизмом. — Если тебе так одиноко, я могла бы подобрать для тебя куда более опытных и достойных мужчин. И, заметь, их даже не пришлось бы связывать верёвками! Сору тихо прыснула в кулак, заметив, как Тоя бешено дернулся в своих путах, уставившись на блондинку так, словно мечтал откусить ей голову. Хозяйка гильдии подошла к дивану почти вплотную, безбоязненно наклоняясь над парнем: — Да ты не переживай так, маленький бунтарь, — ласково, как тяжелобольному, пропела она Тое. — У нашей Сору отличная репутация в узких кругах. Её заложники, как правило, всегда выживают. Если ведут себя хорошо. — Хозяйка… — устало выдохнула Сору, хотя на её губах всё еще блуждала мягкая улыбка. — Пожалуйста, прекратите. Он и без ваших шуток злой на весь белый свет. Не делайте только хуже. — Ох, как мило! Неужели я вижу стадию отрицания? — весело рассмеялась женщина. Тоя попытался что-то яростно выкрикнуть,но купол причуды Сору работал безотказно — ни единого звука не просочилось наружу. Парень лишь беззвучно и крайне активно артикулировал. Блондинка понаблюдала за этим немым представлением несколько секунд, после чего заливисто расхохоталась, прикрывая рот ладонью: — Ах, какой темперамент! Какой огонь! Ладно, ладно, не буду мешать вашему… трогательному семейному ужину. Она уже изящно развернулась в сторону выхода, когда Сору удивленно окликнула её в спину: — Постойте! А как же оплата? Я ведь должна отдать вторую часть суммы за информацию. Женщина даже не обернулась, лишь небрежно махнула рукой на прощание: — Посмотри в конверте с архивом, глупышка. Там всё написано. Считай это моим личным бонусом за прекрасное утреннее шоу. С этими словами она снова подмигнула Сору и, тихо напевая под нос какой-то, выскользнула за дверь. В помещении кафе воцарилась глухая, звенящая тишина. Тоя медленно, со скрипом повернул голову в сторону Сору. Его бешеный, полыхающий взгляд синих глаз не нуждался в переводчике. Он предельно ясно говорил: «Я искренне, всей душой тебя ненавижу». Сору никак не прокомментировала этот безмолвный манифест. Она абсолютно спокойно вернулась на кухню и принялась помешивать закипающий суп. Куро тут же заняла свой излюбленный пост у дивана, бдительно контролируя каждое шевеление «пленного».

***

— Итак, завтрак готов, — Сору вытерла руки чистым полотенцем и подошла к дивану, глядя на притихшего парня. — Сейчас я развяжу тебя, чтобы ты мог нормально поесть. Но даже не думай выкинуть какую-нибудь глупость. Ты прекрасно знаешь, что против моей причуды у тебя сейчас нет ни единого шанса. Она наклонилась и быстрыми, ловкими движениями распутала узлы. К её искреннему удивлению, Тоя не стал брыкаться. Он не попытался ударить её исподтишка, не кинулся к выходу и не перевернул стол. Подросток просто молча позволил освободить свои запястья, растер затекшие мышцы, а затем так же угрюмо и безмолвно поднялся, направляясь вслед за ней к обеденному столу. Сору невольно отметила это про себя — её настроение даже немного поднялось. Если этот колючий чертенок наконец-то включит мозг и начнет сотрудничать, вся эта эпопея закончится гораздо быстрее. Он окончательно поправится, свалит на все четыре стороны, и её совесть со спокойной душой умоет руки. Куро с достоинством прошествовала к столу и уселась на соседний стул, не спуская с гостя сурового взгляда. Сору присела напротив Тои и пододвинула к нему глубокую тарелку с ароматным домашним бульоном. — Для твоего сожженного горла сейчас полезна исключительно жидкая и теплая пища. Так что какое-то время твой рацион будет состоять исключительно из легких супов. Тоя замер с ложкой в руке, после чего выдавил из себя глухой, хриплый и тихий звук: — Я правда… не понимаю, нахрена тебе всё это сдалось. Он действительно не понимал, что творится в голове у этой странной, вечно уставшей девицы. Но еще меньше Тоя понимал самого себя. Зачем он, едва не умирая от потери крови две недели спустя, упрямо волок свое изломанное тело через полгорода именно к её порогу? У него не было дома, не было союзников, не было ни одной живой души в этом проклятом мире, к кому он мог бы прийти. И в момент полного отчаяния мозг выдал единственный образ — образ бледной девушки, которая в прошлый раз не задавала вопросов, не сдала его копам и просто вылечила. — Я ведь уже говорила тебе, Даби, — спокойно ответила Сору, — Я не хочу, чтобы ты умер прямо перед моей вывеской. Это плохо влияет на посещаемость кафе. Ты вылечишься — и я тебя отпущу. Ни больше, ни меньше. Между ними снова повисла тяжелая тишина. Какое-то время они молча ели, прерываясь лишь на тихое лакание Куро из своей миски. Спустя пару минут парень вдруг спросил, не поднимая глаз от тарелки: — Кто это был? Ну… эта женщина в красном. — Можно сказать, официальная владелица здания, в котором мы находимся, — ровно ответила Сору. — А по совместительству — глава одной из крупнейших подпольных информационных гильдий Мусутафу. Она принесла документы, которые я у неё заказывала. — Что за документы? Сору на секунду замерла, удерживая ложку у самого рта. Стоило ли говорить ему правду? Стоило ли упоминать, что прямо сейчас на втором этаже в её тайнике лежат полные папки с расследованиями на его собственного отца? Она тихо, незаметно выдохнула, принимая решение: — Досье на Старателя. Героя номер два. Тоя резко, судорожно вздрогнул. Его пальцы так сильно сжали ложку, что металл едва заметно звякнул о край тарелки. Но Сору сделала вид, что абсолютно ничего не заметила, продолжая говорить ровным, лекционным тоном: — Это был сторонний заказ. Через мое кафе иногда проводят подобные сделки. Клиенты знают, что у меня с Хозяйкой гильдии особые отношения. Я числюсь в её списке VIP-клиентов, поэтому за хорошую доплату могу доставать любые скрытые данные в обход общей очереди. — …Ясно… — глухо и едва слышно пробормотал Тоя, снова утыкаясь в тарелку. Сору смотрела на него и ловила себя на мысли, что вся эта сцена кажется ей абсолютно сюрреалистичной. Она — попаданка из другого мира, мечтающая о покое, — сидит на кухне собственного нелегального бара и мирно завтракает в компании будущего разыскиваемого террориста Японии, который еще пару часов назад пытался превратить её в пепел. — Ешь медленнее, — тихо добавила Сору, заметив, как он торопливо сглатывает горячую жидкость. — У тебя гортань воспалена. Не хватай кусками. Тоя раздраженно зыркнул на неё из-под белой челки, но, к её удивлению, послушался и заметно сбавил темп. Девушка задумчиво посмотрела на дно своей тарелки, покрутила в пальцах ложку и вдруг тихо, обреченно вздохнула: — Знаешь… Кажется, я совершенно непреднамеренно умудрилась стать матерью. Тоя от такой логики едва не поперхнулся бульоном. Он медленно, с полным ступором и непониманием поднял на неё округлившиеся глаза: — Чего?! Ты в своем уме вообще? — Ничего, ешь давай, — невозмутимо отрезала Сору и сделала очередной глоток супа. Куро в этот момент издала громкое, раскатистое и предельно утвердительное «Мяу!». Судя по её довольной кошачьей морде, она была полностью, на все сто процентов согласна с выводами своей хозяйки. А будущий злодеи Даби сидел напротив них с таким выражением лица, словно прямо сейчас в его голове с треском пересматривались абсолютно все жизненные решения, которые привели его к этому конкретному обеденному столу.