Кафе для заблудших душ

Куро смотрела на неё таким разочарованным и глубоко несчастным взглядом, что Сору всерьез чувствовала себя последним предателем на земле. — Ну прости, пожалуйста… Но тебе правда нужно сделать этот укол, — уже в десятый раз повторила она, ощущая, как вина затапливает её с головой от каждого жалобного кошачьего вздоха. Даби со стороны молча наблюдал за всем этим цирком, скрестив руки на груди. Сору всё-таки смогла притащить свою любимицу в ветеринарную клинику, и теперь за это расплачивалась. Куро, в принципе, совершенно искренне ненавидела всех людей в этом мире. Исключение составляла сама Сору и — исключительно по большим праздникам и под хорошее настроение — Даби. Кошка терпеть не могла, когда к ней прикасался кто-то чужой. А теперь её обожаемая хозяйка самолично принесла её в это стерильное, пахнущее лекарствами место и собиралась отдать в руки незнакомого человека в белом халате. — Я обещаю, с тобой ничего плохого не произойдет. Они просто сделают маленький, крошечный укол — и всё, — в сотый раз попыталась воззвать к кошачьему разуму Сору, отчаянно пытаясь объяснить, что всё это только ради её собственного здоровья. Конечно же, ей никто не поверил. В ответ на эти пламенные речи Куро просто демонстративно отвернулась, уставившись в стенку пластиковой переноски и всем своим видом демонстрируя ледяное презрение. Сору устало вздохнула, чувствуя себя невероятно виноватой. Укол несчастной кошке они в итоге всё-таки сделали, но ценой этого медицинского триумфа стал тот факт, что Куро полностью закрылась от хозяйки. Она забилась в дальний угол и категорически отказывалась даже смотреть в её сторону. Даби, наблюдая за этой драмой, просто не знал, что сказать. По его мнению, всё это было слишком преувеличено. Чтобы хоть как-то задобрить оскорбленную в чувствах питомица и вымолить у неё прощение, Сору тут же, в аптеке при клинике, скупила едва ли не половину витрины. Она набрала кучу дорогих кошачьих деликатесов, паштетов и новых интерактивных игрушек. Даби, глядя на этот аттракцион невиданной щедрости, был на все сто процентов уверен: эта хитрая пушистая бестия именно этого и добивалась. На самом деле она и не думала всерьез сердиться, а просто виртуозно манипулировала чувством вины Сору. Едва они вернулись домой, Куро величественно проигнорировала протянутые к ней руки хозяйки. Она аккуратно подцепила зубами пакетик с новыми игрушками и с гордо поднятой головой, преисполненная чувства собственного достоинства, удалилась в глубь дома, ни разу не обернувшись назад.

***

Несмотря на тяжёлое сердце, ей пришлось оставить Куро одного и отправиться к врачу на этот раз для Даби. Врач, к которому Сору их вела, принимал в небольшом, неприметном частном кабинете на окраине района. Никаких вывесок, никаких толп пациентов в коридоре — это место явно было предназначено для «своих» людей, которым требовалась абсолютная анонимность. Именно через Хозяйку Сору в своё время нашла этого доктора, готового за хорошую плату не задавать лишних вопросов и не передавать данные в полицию или Комиссию героев. Когда они вошли в кабинет, пожилой доктор в безупречно чистом халате лишь понимающе кивнул. Он не стал менять вторжение лица увидев, покрыта и ожогами подростка, а просто указал на кушетку, обтянутую темным кожзаменителем: — Садись. Снимай куртку и шарф. Даби на мгновение замер. Все его внутренние рефлексы, выработанные за месяцы одинокого выживания, отчаянно требовали развернуться, выжечь эту дверь и уйти, скрыться в подворотнях. Но тёплая ладонь Сору, мягко опустившаяся на его плечо, сработала как заземление. Этот едва ощутимый жест заставил его остаться на месте. Подросток угрюмо фыркнул, но подчинился: стянул верхнюю одежду и маску, оставаясь в одной свободной, растянутой футболке, которая едва прикрывала изуродованные ключицы. Осмотр проходил в полной, почти осязаемой тишине. Слышно было лишь тихое шуршание медицинских перчаток. Доктор действовал профессионально: аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, он прощупывал края обгоревшей кожи, проверял натяжение металлических скрепок на стыках живых и мертвых тканей. Даби то и дело дергал желваками, когда холодные пальцы врача касались воспаленных участков, но терпел и держался на удивление смирно. Доктор потянулся к инструментам и взял медицинский пинцет и стерильные салфетки. — Сейчас сниму пару скобок на боку и на шее, там, где раны уже полностью затянулись, чтобы ослабить натяжение, — предупредил он, поднося инструмент к коже. — Сиди смирно, будет неприятно. Даби резко напрягся, пальцы намертво вцепились в край кушетки. Раздался тихий, металлический щелчок, за ним второй. Старик ловко и быстро извлек несколько скоб, обрабатывая освобожденные участки антисептиком. Подросток даже не пикнул, только шумно выдохнул сквозь зубы, когда холодный раствор обжег кожу. — Остальные трогать нельзя, — строго произнес доктор, откладывая инструмент. — Ткани еще слишком нестабильны. Тебе придется носить эти железки еще хотя бы год, парень. Только после этого, если края рубцов окончательно зафиксируются, можно будет аккуратно снять оставшиеся. Врач внимательно осмотрел багровые, стянутые шрамы на груди и лице Даби, после чего перевел взгляд на Сору. — И вот еще что. Это временное решение. Когда общее состояние стабилизируется, раны заживут и тело окрепнет, вам стоит серьезно задуматься о пересадке кожи. Наращивать здоровые лоскуты, делать пластику. Иначе он всю жизнь проживет как на пороховой бочке. Даби внутренне передернуло от слова «пластика», перед глазами промелькнуло идеальное, идеализированное лицо отца, и парень лишь глухо огрызнулся про себя. Доктор тем временем вернулся к стандартному осмотру. — Открой рот, — негромко скомандовал старик, посветив узким фонариком. Нужно было заглянуть в сожжённое горло. Парень послушно выполнил требование, хотя взгляд его оставался колючим и настороженным. — Что ж, — наконец произнёс врач, выключая фонарик и отходя к раковине. Он намылил руки, и в тишине кабинета зажурчала вода. — Физически парень крепче, чем кажется на первый взгляд. Настоящий феномен выживаемости. Раны на боку затянулись отлично, воспаления нет, спасибо правильному и, судя по всему, очень дотошному уходу. Сору с облегчением выдохнула, плечи её заметно расслабились. Даби, заметив это, лишь победно хмыкнул и вызывающе задрал подбородок. Мол, а вы как думали? Но доктор тут же остудил его пыл, перекрыв воду и повернувшись к ним с предельно серьёзным лицом: — А вот с причудой и шрамами всё гораздо сложнее, молодой человек. Радоваться тут нечему. Твоя кожа на лице и теле едва держится на этих скобах. Эластичности практически нет. Если ты снова начнёшь бесконтрольно использовать своё пламя — ты не просто получишь новые ожоги. Ты сгоришь заживо изнутри, ткани просто лопнут от термического давления. Горло обожжено глубоко, голосовые связки повреждены необратимо, поэтому голос так и останется хриплым. Я выпишу специальные мази для размягчения рубцов и раствор для полоскания, чтобы немного снять постоянную боль в глотке. Но главное лечение для тебя сейчас — это абсолютный покой. Никакого огня. Ты меня понял? Даби ничего не ответил. Он угрюмо отвёл взгляд в сторону кирпичной стены и принялся торопливо натягивать обратно свою маску, пряча лицо. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать со своей силой, ненавидел признавать слабость своего тела. Но где-то глубоко внутри, под слоями злости и гордости, он понимал — старик чертовски прав. Его тело едва справлялось с собственной же мощью. Доктор сел за стол и начал быстро писать на бланке без водяных знаков названия препаратов. Сору сделала шаг вперед, но вместо того, чтобы просто забрать листок, негромко произнесла: — Доктор… Выпишите, пожалуйста, еще обезболивающее. И… какое-нибудь эффективное средство для сна. Чтобы помогало уснуть быстро и без кошмаров. Даби, который в этот момент застегивал куртку, на секунду замер. Пальцы застыли на замке-молнии. В кабинете не было других пациентов. Сору была здорова. Это значило только одно — она просила это для него. Даби не знал, что чувствовать по этому поводу. С одной стороны, внутри вскипала привычная колючая злость: «Я что, по-твоему, слабак? Мне не нужны твои снотворные, я справляюсь!» Но с другой стороны… это было странное, совершенно непривычное чувство защищенности. О нем кто-то заботился. Не потому, что ждал от него великих свершений, как отец, и не потому, что боялся, а просто так. Потому что ему было больно. Это пугало и сбивало с толку гораздо сильнее. Врач бросил короткий, проницательный взгляд на Даби, затем на Сору, и молча кивнул. Его ручка быстро заскрипела по бумаге, добавляя еще две строчки. — Вот, — доктор протянул Сору листок. — Обезболивающее принимать только при сильных приступах, не увлекаться. Со снотворным тоже аккуратнее, дозировку я указал. Иначе парень превратится в овощ, а ему еще восстанавливаться. — Спасибо, — тихо ответила Сору. Она щедро отсчитала толстую пачку наличных, оставив их на столе, и аккуратно спрятала рецепты в карман. Ония вышли на улицу, где их тут же встретил прохладный вечерний воздух окраины. Даби шел чуть позади, глубже натянув капюшон и засунув руки в карманы куртки. Он молчал, переваривая это новое, ворочающееся в груди чувство, и впервые за долгое время не пытался съязвить.

***

Даби молчал всю дорогу домой, пряча лицо в высокий воротник куртки, и, едва переступив порог квартиры, так же безмолвно скрылся в комнате. Сору на это лишь тихо вздохнула. Она прекрасно понимала, в каком хаосе мыслей он сейчас находится. Оставив парня наедине со своими демонами, Сору прошла на кухню и принялась готовить ужин. Стук ножа о разделочную доску и тихое шкворчание масла на сковороде помогали упорядочить мысли, а подумать действительно было о чем. Даби теперь жил с ней. И уходит никуда не собирался. Он был уже не ребенком и ему требовалось свое личное пространство. Он не мог вечно ютиться в ее комнате, деля с ней каждый квадратный метр. Ему нужно было место, где он мог бы запереться, побыть один и не чувствовать себя стесненным. Сору на мгновение замерла с ножом в руке, вспоминая планировку здания. На третьем этаже, прямо над ними, располагались арендаторы. Их договор аренды подходит к концу и они планируют съезжать. «Это идеальный вариант, — подумала Сору, переворачивая продукты на сковороде. — Там будет, полноценное пространство для него и в то же время он останется под боком, если вдруг что-то случится со швами или причудой». Вторая проблема, которая тяжелым грузом легла на плечи девушки, была куда деликатнее. Образование. Даби был подростком, который месяцами, бродяжничал и выживал. Сору даже примерно не знала, на каком уровне обучения он сейчас находится, умеет ли он решать базовые уравнения или писать без ошибок — ведь из школы он исчез после того рокового дня на горе. Обычная средняя школа для него была закрыта: с его внешностью, отсутствием документов и необходимостью сохранять абсолютную анонимность показываться там было чистым самоубийством. «Придется нанимать репетиторов, — заключила она про себя. — Найти кого-то надежного через свои каналы, кто согласится обучать парня на дому за хорошие деньги и не станет болтать». Ей нужно было не просто подтянуть его по предметам, а дать ему базу, которая позволит выжить в будущем, кем бы он ни решил стать. Глядя на закипающий чайник, Сору поймала себя на мысли, что эта суматоха её не пугает. Времени до того, как Даби окончательно окрепнет и решит, что делать со своей жизнью дальше, у них было предостаточно. Спешить им было абсолютно некуда. По крайней мере, не сейчас, пока за окном сгущались тихие вечерние сумерки.