Научи меня дышать заново

Подземелья Хогвартса всегда пахли одинаково: сыростью, пробирающим до костей холодом и застарелым страхом перед ошибкой. В родном мире Драко этот запах въелся в самые нити мантии, оседая на корне языка металлическим привкусом крови и ржавчины. Но здесь, в этой вывернутой наизнанку реальности, даже этот незыблемый вековой закон был грубо нарушен. Когда Драко спускался по винтовой лестнице в класс Зельеварения, воздух был слишком теплым. Вместо привычного сквозняка, от которого стыли пальцы и хотелось плотнее запахнуть воротник, здесь пахло сушеными травами, имбирем и чем-то тошнотворно сладковатым, похожим на горячую патоку. Драко нервно одернул рукав мантии. Ткань сидела идеально, шитая по его меркам, но ощущалась чужой кожей. Ему было шестнадцать. В его голове прямо сейчас тикал гребаный таймер, отсчитывающий дни до того момента, как Темный Лорд решит, что Люциус Малфой окончательно бесполезен, а Нарцисса станет кормом для Нагайны. Драко должен был сейчас сидеть в Выручай-комнате, стирая ладони в кровь о сломанные створки Исчезательного шкафа, задыхаясь от пыли и собственного бессилия. Вместо этого он шел на урок восьмого курса, в сытый, спокойный мир, где его копия уже всё решила, оставив ему лишь роль декорации в чужом счастливом финале. — Не отставай, — голос Гарри прозвучал слишком близко, прямо над левым ухом. Широкая, обжигающе горячая ладонь легла Драко между лопаток, прямо на позвоночник. Прикосновение было легким, направляющим, до одури привычным для Поттера — и болезненным, как клеймо, для Драко. Он инстинктивно дернулся, вжимая голову в плечи, ожидая удара, подножки, проклятия в спину. Но ладонь лишь мягко скользнула ниже, на талию, придерживая, защищая. Большой палец Поттера машинально, сквозь плотную ткань мантии, погладил изгиб его спины. Драко стиснул челюсти так, что заныли корни зубов. Ему хотелось выхватить палочку и отсечь эту заботливую конечность. Поттер — этот взрослый, раздавшийся в плечах, уверенный в себе Поттер, пахнущий лесом после грозы и тяжелым мускусом Альфы, — нес его сумку. Драко пытался протестовать еще в башне, едва не сорвавшись на крик, но Гарри просто забрал её с таким видом, будто это было базовым законом физики. «Омегам нельзя носить тяжести после магического истощения», — мягко, но тоном, не терпящим возражений, сказал он тогда. Драко лишь скрипнул зубами. В своем мире он таскал тяжести вины и животного ужаса, которые весили больше, чем всё здание Хогвартса вместе с его обитателями. Они вошли в класс. Слизнорт уже был там. Старый морж в бархатном жилете цвета перезревшей сливы сиял, как начищенный медный котел, распространяя вокруг себя ауру самодовольства. — Гарри, мальчик мой! — прогремел он, раскинув пухлые руки. — И Драко! О, какая радость видеть вас снова вместе. Надеюсь, ваше... хм... недомогание позади? Мы все так волновались! — Вполне, профессор, спасибо, — вежливо ответил Гарри, увлекая Драко за собой к первой парте. Его пальцы съехали с талии на локоть Драко, сжимая чуть крепче, фиксируя его рядом с собой в пространстве. Драко затравленно огляделся. Класс изменился до неузнаваемости. Столы стояли не строгими рядами, как при Снейпе, где каждый был сам за себя, а полукругом, создавая атмосферу какого-то нелепого, домашнего клуба по интересам. Слизеринцы — Блейз, Тео Нотт, Дафна Гринграсс — заняли места в тени, у дальней стены. Их лица были непроницаемыми масками, но в глазах Нотта плескалась такая концентрированная, черная ненависть, что Драко на секунду стало трудно дышать. Гриффиндорцы и Рэйвенкловцы смешались в центре, переговариваясь и смеясь. Драко инстинктивно дернулся в сторону своих, к спасительному холоду подземелий, но рука Гарри непреклонно удержала его за локоть, притягивая обратно. Тепло чужого тела ощущалось даже сквозь слои одежды. — Мы сидим здесь, — шепнул Поттер. Дыхание мазнуло по виску Драко. Это была не просьба. Это была спокойная констатация факта. Альфа обозначал свое место и место своего Омеги. Драко рухнул на стул, чувствуя себя пойманным зверем, которого посадили в золотую клетку на потеху публике. Он резким, дерганым движением достал учебник — «Расширенный курс зельеварения». Книга была новой, хрустящей, пахла типографской краской. В его мире у него был старый, потрепанный экземпляр, исписанный пометками Принца-полукровки, который Поттер использовал, чтобы чуть не выпотрошить его на холодном кафеле туалета. Стоп. Драко моргнул, прогоняя наваждение. В его мире учебник Принца был у Поттера. Здесь, видимо, всё пошло по какому-то извращенному сценарию. — Сегодня, — начал Слизнорт, потирая руки, — мы займемся чем-то особенным. На восьмом курсе мы не учимся варить по рецепту, словно первокурсники. Мы учимся чувствовать саму суть ингредиентов. Ваша задача на сегодня — Эликсир Ясности. Драко нахмурился. Эликсир Ясности? Это уровень Мастеров Гильдии. Он читал о нем в закрытой секции семейной библиотеки Мэнора, но никогда не пробовал варить. Это зелье требовало филигранной, почти хирургической точности и полной ментальной стабильности. Одна ошибка в температурном режиме на этапе добавления валерианы — и котел расплавится, превратив парту и тех, кто за ней сидит, в лужу кислотной слизи. — Работаем в парах! — объявил Слизнорт, обводя класс благостным взглядом. — Гарри, Драко, я ожидаю от вашего блестящего дуэта шедевра, как обычно! «Как обычно», — эхом отозвалось в голове Драко, вызывая приступ глухой тошноты. Он резко повернулся к Поттеру, ожидая увидеть привычную панику и растерянность. На шестом курсе Поттер был абсолютной бездарностью в зельях, если не считал подсказок из чужой книги. Драко уже набрал в грудь воздуха, чтобы съязвить, чтобы едко высмеять его, взять руководство на себя и унизить, как он делал всегда... Но Гарри абсолютно спокойно расставлял ингредиенты по столешнице. Он достал серебряный нож, весы, ступку. Его движения были скупыми, текучими и точными. Руки не дрожали. Взгляд был сфокусированным. — Ты режешь корни валерианы, — сказал Гарри ровным голосом, не глядя на него. — Я займусь соком дремоносных бобов. У тебя нарезка всегда получается тоньше и ровнее. Драко поперхнулся воздухом. Злость ударила в голову горячей волной. — Ты... смеешь указывать мне, что делать, Поттер? — прошипел он, подаваясь вперед. Гарри медленно поднял на него глаза. Зеленые, безмятежные, лишенные даже тени вызова или агрессии. В них плескалось только безграничное, раздражающее терпение. — Нет, родной. Я распределяю обязанности, — Гарри произнес это чертово ласковое слово так обыденно, словно они обсуждали погоду. Под столом его колено прижалось к бедру Драко. Твердое, горячее. Драко попытался отодвинуться, но уперся в край скамьи. — Ты лучше чувствуешь структуру твердых ингредиентов. Я лучше работаю с жидкостями. Мы всегда так делаем. «Мы всегда так делаем». Драко молча схватил серебряный нож. Ярость, холодная, колючая и едкая, ворочалась в животе. Он хотел доказать, что этот гребаный идеальный Поттер ошибается. Что он, Драко Люциус Малфой, не часть этой «нашей» симфонии. Он не винтик в механизме их отношений. Он начал резать. Нож входил в сухой корень с тихим хрустом, отделяя тончайшие, почти прозрачные ломтики. Драко всегда гордился своими руками — пальцы пианиста, хирурга, аристократа. В его мире Снейп редко хвалил его вслух, но Драко знал, что он лучший на курсе. Здесь же... Гарри работал бок о бок с ним. Расстояние между ними было ничтожным. Поттер давил бобы плоской стороной тяжелого ножа, и фиолетовый сок густыми каплями стекал в медную чашу. Драко искоса наблюдал за ним, чувствуя, как внутри нарастает паника. Поттер изменился до неузнаваемости. Исчезла та дерганость, та подростковая нервозность и неуклюжесть, которая бесила Драко на шестом курсе. Этот человек двигался плавно, как вода. В какой-то момент Гарри потянулся за ступкой, перегораживая Драко обзор. Его грудь вплотную прижалась к плечу Драко. Запах Альфы ударил по рецепторам — густой, одуряющий, подавляющий любую волю к сопротивлению. Драко замер, забыв, как дышать. Ему казалось, что если он пошевелится, Поттер свернет ему шею. Но Гарри лишь аккуратно перехватил запястье Драко своими мозолистыми пальцами. — Чуть тоньше, — прошептал Гарри, и его губы почти коснулись уха Драко. Горячее дыхание обожгло кожу. — Иначе осадок даст горечь в самом конце. Драко смотрел на руку Гарри, сжимающую его запястье. Это было прикосновение собственника. Нежное, но абсолютно бескомпромиссное. Тело Драко, запертое в этом проклятом омежьем статусе, предательски дрогнуло. По позвоночнику пробежала крупная дрожь, а внизу живота стянулся тугой, горячий узел. Драко возненавидел себя в эту же секунду. Он вырвал руку так резко, что едва не порезался. — Помешивай против часовой стрелки, ублюдок, — выплюнул Драко, когда смесь в котле начала менять цвет с лилового на перламутровый. Он старался, чтобы его голос звучал зло, но тот предательски дрожал. — И следи за огнем. Если температура поднимется выше ста градусов, мы разнесем половину подземелий на куски. — Знаю, — невозмутимо кивнул Гарри. Он убавил огонь одним неуловимым движением палочки. Затем чуть повернул голову и посмотрел на профиль Драко. Взгляд был тяжелым, сканирующим. Гарри явно чувствовал скачок адреналина и паники своего Омеги. — Добавляй валериану. Сейчас. Драко ссыпал с доски нарезанные корни. Зелье агрессивно зашипело, выбросив в воздух густое облачко серебристого пара. Пространство вокруг наполнилось запахом мяты, озона и магии. Это было... пиздец как легко. Слишком легко. Драко привык, что любое взаимодействие с гриффиндорцами — это изматывающая борьба. Борьба с их тупостью, с их ошибками, с желанием саботировать их работу, чтобы доказать собственное превосходство. Но Гарри подхватывал его ритм мгновенно, словно читал мысли. Драко только протягивал руку за черпаком — Гарри уже вкладывал его рукоятью вперед прямо в ладонь. Драко хмурился, оценивая плотность пара — Гарри тут же, без единого слова, корректировал температуру. Они работали как единый, отлаженный механизм. Как две шестеренки, идеально притертые друг к другу за долгие годы. И от этого осознания Драко становилось по-настоящему жутко. Он — шестнадцатилетний подросток, который еще вчера истерично рыдал в туалете, сходя с ума от страха перед Темным Лордом. А этот взрослый, пахнущий лесом Поттер ведет себя так, будто они варили эти ебаные зелья и спали в одной постели всю свою жизнь. — Идеально, — выдохнул Гарри пятнадцать минут спустя, когда варево в котле приобрело цвет ясного утреннего неба — чистый, прозрачный, глубокий голубой оттенок. Он отложил черпак, вытер руки о полотенце и полностью повернулся к Драко. На его скуле, неизвестно когда и как, появилось пятнышко сажи. И Поттер улыбался. Это не была привычная кривая ухмылка победителя, которую Драко ненавидел. Это была абсолютно открытая, беззащитная в своей искренности улыбка чистейшего восхищения. — Ты гений, Драко, — сказал Гарри тихо, склонившись ближе, чтобы их голоса не тонули в гуле класса. — Серьезно. Я бы запорол нарезку еще на первых минутах. У меня никогда не хватает терпения на эти чертовы миллиметры. Драко застыл, крепко сжимая рукоять ножа. Костяшки пальцев побелели. Он ждал подвоха. Ждал, что сейчас голос Поттера изменится, станет холодным и он добавит: «Для Пожирателя Смерти ты неплохо справляешься». Или: «Жаль, что ты используешь свой интеллект, чтобы служить маньяку без носа». Но в глазах Гарри светилось только восхищение. Он смотрел на Драко так, словно тот только что сотворил чудо на его глазах, а не просто порезал сушеный корень. — Я... — Драко сглотнул вязкую слюну. Голос надломился. — Я просто четко следую инструкции, Поттер. Не преувеличивай. — Ты не следуешь инструкции, ты чувствуешь зелье, — возразил Гарри. Вдруг он поднял руку. Драко инстинктивно дернулся назад, но Гарри был быстрее. Шершавый, мозолистый большой палец мягко прошелся по скуле Драко, стирая невидимую каплю сока. Жест был таким интимным, таким естественным для Гарри и таким чудовищным для Драко, что его словно ударило током. Кожа под пальцем Гарри вспыхнула, как от ожога. — Не трогай меня, — прошептал Драко побелевшими губами. Гарри замер, медленно опустил руку. Тень вины и глубокой, застарелой боли мелькнула в его глазах. — Прости. Я забываюсь, — тихо ответил он, но не отодвинулся ни на дюйм. — Ты всегда чувствовал магию лучше меня. Я — просто грубая сила. А ты — точность и смысл. Драко опустил глаза на свои дрожащие руки. Внутри него что-то с оглушительным треском ломалось. В своем мире он привык соревноваться до крови. Он должен был быть лучше Поттера во всем, чтобы отец хотя бы раз посмотрел на него с гордостью, а не с презрением. Чтобы доказать, что его чистая кровь чего-то стоит в этом блядском мире. А здесь... здесь сам Национальный Герой добровольно признавал его превосходство. Без боя. Без насмешек. Без вызова. Это обесценивало всё. Всю его прошлую жизнь. Если не нужно бороться и выгрызать свое место, то кто он такой? Если злейший враг не хочет воевать, а хочет бережно касаться твоей щеки и восхищаться, то куда девать всю ту едкую, кислотную ненависть, которую Драко старательно копил годами? — Пятьдесят баллов Гриффиндору и... хм... Слизерину! — восторженно провозгласил Слизнорт, заглядывая в их котел и прерывая этот невыносимый момент. — Блестяще! Просто феноменально! Эликсир Ясности высшей пробы, мистер Поттер, мистер Малфой! Класс зашумел. Гермиона Грейнджер, работавшая за соседним столом в паре с Уизли (их зелье выглядело как мутная, серая жижа), повернулась и показала Драко большой палец. Уизли закатил глаза, но в этом жесте не было злобы — только привычное, дружеское раздражение. Драко чувствовал себя абсолютным мошенником. Грязным вором. Он получил высший балл за работу, которую делал не он. Точнее, физически это был он, но в паре с человеком, которого он не знал. С этим взрослым, пугающе спокойным Альфой, который смотрел на него как на собственное божество. После окончания урока они шли по широкому коридору в сторону Большого зала. Студенты расступались перед ними, как воды Красного моря перед Моисеем. Драко физически ощущал на себе взгляды — любопытные, завистливые, полные благоговения. Шепотки текли им вслед. — У нас сейчас окно до Трансфигурации, — сказал Гарри, сверяясь с расписанием, на ходу подстраиваясь под шаг Драко. — Можем пойти в нашу комнату. Просто полежим. Ты пахнешь... не пахнешь ничем, но я чувствую, что ты на взводе. Или можем спуститься к озеру. Погода сегодня отличная. Драко резко остановился посреди коридора. Ему жизненно необходимо было остаться одному. Этот непрерывный поток сиропной заботы, эти постоянные попытки прикоснуться, вторгнуться в его личное пространство — всё это медленно, но верно душило его. — Я пойду в библиотеку, — отрезал он, не глядя на Поттера. Гарри тоже остановился. В его позе мгновенно появилось напряжение. — В библиотеку? Зачем? — Хочу подготовиться к Трансфигурации, — солгал Драко, уставившись на каменную кладку стены. — Я... чувствую, что отстал. Программа восьмого курса сложнее. Я пропустил гребаный год, если ты вдруг забыл. Я должен нагнать материал. Это была лишь полуправда. Он действительно пропустил год войны, но волновала его сейчас далеко не учеба. Гарри замолчал, внимательно изучая его напряженный профиль. Драко внутренне подобрался, ожидая, что Поттер заявит о своем желании пойти вместе. Если Альфа увяжется следом, весь план полетит к чертям собачьим. — Хорошо, — наконец, с неохотой произнес Гарри. — Ты прав. Тебе нужно время, чтобы... адаптироваться к этому процессу заново. Я пойду найду Рона, мы хотели немного полетать над полем. Встретимся за обедом? — Да, — судорожно выдохнул Драко. — За обедом. Гарри сделал шаг к нему. Его рука привычным движением потянулась к шее Драко, пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, притягивая ближе. Гарри наклонился, словно собирался поцеловать его в висок на прощание, но, наткнувшись на оцепеневшее, побелевшее от ужаса лицо Драко, вовремя остановился. В зеленых глазах мелькнула острая, неподдельная боль. Гарри медленно убрал руку, сжав её в кулак. — Не переусердствуй с книгами, Драко. Ты только что из больничного крыла, — глухо сказал он. Он развернулся и пошел прочь по коридору, печатая шаг. Драко смотрел ему вслед, пока черная форменная мантия не скрылась за поворотом. Только тогда он позволил себе судорожно вдохнуть воздух, который больше не пах грозой и лесом. Развернувшись на каблуках, он почти бегом бросился в сторону библиотеки. Библиотека Хогвартса всегда была для него своеобразным храмом. Здесь пахло пылью, рассыпающимся пергаментом, сухими чернилами и абсолютной тишиной. Этот запах, в отличие от всего остального, был одинаковым во всех мирах. Драко прошел мимо мадам Пинс, которая даже не подняла на него глаз от своего фолианта, и углубился в темный лабиринт стеллажей. Его не интересовали учебники по Трансфигурации. Ему нужна была Запретная секция. Или хотя бы раздел продвинутой теоретической магии и пространственных аномалий. Он шел вдоль бесконечных полок, лихорадочно пробегая дрожащими пальцами по истертым корешкам. «История магии XX века», «Великие волшебники современности», «Теория нестабильных магических полей». Ему нужно было найти хоть крупицу информации о параллельных мирах. О перемещениях сознания между вероятностями. О том, как, блядь, вернуть всё назад. Наконец, он вытащил тяжелый, окованный медью том «Квантовая магия и парадоксы времени». Руки дрожали так сильно, что Драко едва не выронил книгу. Он забился за самый дальний стол, спрятанный в густой тени огромного дубового шкафа, и с глухим стуком раскрыл книгу. Желтые страницы сухо шелестели под пальцами. Формулы, сложные геометрические схемы, рунические цепочки. Драко листал их, почти не читая текста, выхватывая взглядом только ключевые слова: «реальность», «сдвиг вероятности», «расщепление души». — Ищешь способ сбежать? Драко вздрогнул так сильно, что едва не свалил со стола открытую чернильницу. Напротив него, бесшумно возникнув из густой тени, сидела Гермиона Грейнджер. Она совершенно не была похожа на ту лохматую, раздражающую заучку, которую он помнил с шестого курса. Она тоже повзрослела. Изменилась. Взгляд её карих глаз стал жестким, оценивающим и пугающе взрослым. Волосы были собраны в строгий, тугой пучок, но несколько непослушных прядей выбились, обрамляя уставшее лицо. Перед ней на столе лежала стопка книг, вдвое выше, чем у Драко. — Грейнджер, — выдохнул Драко, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Какого черта? Ты что, следишь за мной? Поттер приставил тебя цепной собакой? — Гарри ушел летать с Роном, — абсолютно спокойно, игнорируя его тон, ответила она. — А я здесь живу, если ты не заметил. Она выразительно кивнула на тяжелый том в руках Драко. — «Квантовая магия»? Серьезно, Малфой? Это специализированная программа для невыразимцев из Отдела Тайн. Не слишком ли сложный материал для того, кто благополучно пропустил седьмой курс? — Не твое собачье дело, грязнокровка, — огрызнулся Драко. Оскорбление вылетело по привычке, как защитный механизм, но Гермиона даже бровью не повела. Он попытался захлопнуть книгу, но Гермиона молниеносно перехватила его запястье. Её пальцы были сухими, горячими и сжимали его руку с силой, которой Драко от нее никак не ожидал. — Ты ищешь не учебный материал, — сказала она ровным, ледяным тоном. В её голосе не было ни капли обвинения, только сухой, хирургический анализ. — Ты ищешь информацию о слиянии миров. О том, как именно ты оказался в этом теле. Драко замер, перестав вырываться. Смысла отрицать очевидное не было. Грейнджер всегда была слишком умной для её же блага. — Допустим, — процедил он сквозь зубы. — И что ты сделаешь? Побежишь плакаться своему драгоценному Поттеру? Скажешь ему, что его любимый Истинный спит и видит, как бы свалить отсюда при первой же возможности? Гермиона посмотрела на него долгим, немигающим взглядом, словно препарировала его сущность на лабораторном столе. Затем она медленно, брезгливо разжала пальцы, отпуская его руку. — Нет, — сказала она. — Я не скажу ему. Пока что. — Почему? — Драко был искренне сбит с толку. — Ты же его лучшая подружка. Вы прошли войну. Ты должна защищать его нежные чувства. — Я его друг, — жестко поправила Гермиона. — И именно поэтому, в отличие от него, я вижу реальность. Гарри ослеплен любовью и чувством вины. Он свято верит, что ты просто получил магическую травму, потерял память, что у тебя шок. Он думает, что его бесконечная забота и любовь всё исправят. Она оперлась руками о стол и наклонилась к нему. В её глазах горел недобрый огонь. — Но я вижу, как ты смотришь на него, Малфой. Ты смотришь на него не как на мужа, за которым готов был пойти в ад. Ты смотришь на него как на врага, который вместо Круциатуса вдруг начал дарить тебе цветы. Ты до усрачки боишься его. Каждого его прикосновения. Драко нервно сглотнул. Она читала его как открытую книгу, и от этого становилось мерзко. — Я не принадлежу этому миру, Грейнджер, — прошептал он, подавшись вперед. Маски были сорваны. — Я не он. Я не тот вылизанный герой, которого вы все тут так любите и облизываете. Я... я Пожиратель Смерти. У меня есть задание. Я должен... Он осекся, не в силах произнести это вслух в стенах Хогвартса. — Убить Дамблдора? — спокойно закончила за него Гермиона, и Драко похолодел. — Да, Гарри успел проговориться. В твоем мире сейчас весна 1997 года. Ты загнанный в угол подросток. — Да, — Драко опустил голову, чувствуя, как горят глаза. — И если я не вернусь назад... Темный Лорд убьет мою мать. Убьет отца. Он скормит их змее на моих глазах. В библиотеке повисла тяжелая, густая тишина. Где-то вдалеке тихо скрипнула половица. Гермиона тяжело вздохнула, словно принимая какое-то сложное решение. Она полезла в свою потертую сумку и достала оттуда старый, исписанный мелким почерком блокнот в кожаном переплете. — Ты не найдешь ответов в «Квантовой магии», Малфой, — сказала она, пододвигая блокнот по столешнице к нему. — Там только сухая теория, написанная двести лет назад. Тебе нужна практическая механика межмировых переходов. Это... глубоко серая зона магии. То, что Министерство предпочитает уничтожать. Драко ошарашенно уставился на блокнот, не решаясь к нему прикоснуться. — Ты... ты помогаешь мне? Зачем? — Я помогаю Гарри, — отрезала Гермиона, и её голос зазвенел сталью. — Если ты останешься здесь против своей воли, запертый в чужой жизни, ты окончательно разрушишь его. Ты будешь ненавидеть его, шарахаться от каждого поцелуя, и эта ненависть очень быстро отравит их связь Истинных. Альфа сойдет с ума, если Омега его отвергает. Ему нужен его Драко. А тебе нужен твой сумасшедший мир, каким бы ужасным он ни был. Она решительно встала, собирая свои учебники в стопку. — Читай раздел о «Зеркальных душах» на странице сорок два. Там описаны прецеденты, — она закинула сумку на плечо и остановилась, глядя на него сверху вниз. — И, Малфой... не льсти себе. Не думай, что я делаю это ради твоего спасения. Я делаю это только для того, чтобы вернуть своего друга. Того взрослого Драко Малфоя, который умеет жертвовать собой и любить. А не того напуганного, трусливого мальчишку, который сейчас сидит передо мной и трясется от страха. Она резко развернулась и ушла, растворившись в полумраке библиотеки, оставив Драко наедине с блокнотом и оглушающей тишиной. Драко медленно притянул блокнот к себе. Его руки всё еще мелко дрожали. Он чувствовал себя грязным вором, которому стражник сам отдал ключи от тюремной камеры. Но в то же время, где-то глубоко внутри, под ребрами, больно кольнула обида. «Трусливый мальчишка». Так она его назвала. И самым отвратительным в этой ситуации было то, что она была абсолютно, безжалостно права. Среди этих взрослых, покалеченных, но сильных людей, прошедших мясорубку настоящей войны, он был всего лишь испуганным ребенком. Ребенком, который попытался играть в жестокие взрослые игры, и с треском проебал свою жизнь. Стиснув зубы до боли, он открыл кожаный блокнот на сорок второй странице.