«Nebra sas ankh»

Амен

В моем гараже всегда пахло машинным маслом, старым деревом и, с недавних пор, сладковатым дымом от самокруток Тизиана. Это было мое убежище. Место, где не надо было притворяться, что мне интересна школьная программа, или строить из себя душу компании. Здесь были только я, мой Додж и инструменты. Я лежал под капотом, затягивая гайку на клемме аккумулятора. Металл холодил пальцы, а мысли, сука, всё равно возвращались к субботе. «Детский отдел». Я сжал гаечный ключ так, что костяшки побелели. Какого хрена я вообще это ляпнул? Я видел её глаза. Янтарные, огромные, полные слез. Она не закричала, не ударила меня. Она просто… сломалась. И этот звук — тихий всхлип, который никто кроме меня не услышал из-за басов, — преследовал меня уже вторые сутки. — Ты скоро там дырку протрешь, чувак, — раздался ленивый голос Тизиана. Я вылез из-под капота, вытирая руки о тряпку, которая уже была черной от смазки. Тизиан валялся на старом кожаном диване в углу гаража, закинув ноги в рваных джинсах на журнальный столик. В зубах у него дымился косяк, а глаза были красными, как стоп-сигналы. — Заткнись, Тиз, — буркнул я, швыряя ключ в ящик с инструментами. Звук удара металла о металл эхом отлетел от бетонных стен. — Злой ты, Амен, — Тизиан выпустил колечко дыма в потолок. — И я знаю почему. Тебя совесть грызет. Или то, что у тебя вместо неё. Я метнул в него взгляд, от которого первокурсники обычно писались в штаны, но Тизиану было пофиг. Он знал меня с песочницы. — Ничего меня не грызет. Она сама виновата. Вырядилась как… — Как богиня? — подсказал Тизиан, ухмыляясь. — Да ладно, бро. Ты облажался. Признай это. Ливий с тобой второй день не разговаривает, Дия смотрит на тебя так, будто хочет кастрировать тупым ножом, а Эва… Ну, Эву мы вообще не видели. Я открыл холодильник, стоящий у верстака, достал бутылку ледяной воды и приложил её ко лбу. Жара в гараже стояла невыносимая, но это было лучше, чем сидеть дома с отцом и изображать идеального сына. В этот момент дверь гаража с грохотом отъехала в сторону. Солнечный свет резанул по глазам. На пороге стоял Ливий. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, волосы были в творческом беспорядке, а не в идеальной укладке, как обычно. — Йоу, Лив! — Тизиан помахал ему рукой, не вставая. — Затягивайся, пока не потухло. Ливий проигнорировал предложение. Он прошел внутрь, пнул ногой пустую канистру и остановился напротив меня. Повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Я сделал глоток воды, глядя на друга поверх бутылки. Я ждал удара. Или лекции. — Мне нужна помощь, — наконец выдавил Ливий, глядя куда-то мне в грудь. Я опустил бутылку. — С чем? Труп спрятать? Если это мой труп, то я против. Ливий криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Моя тачка всё ещё в ремонте. Мама уехала в Сакраменто по делам. У меня смена в больнице через двадцать минут, я уже опаздываю. А Эву нужно забрать от репетитора по испанскому и отвезти домой. Я замер. Вода встала поперек горла. — Нет, — отрезал я. — Попроси Тизиана. — Я? — Тизиан поднял голову и захихикал. — Чувак, я сейчас даже свое имя с трудом вспомню. Если я сяду за руль, мы уедем в Нарнию. Ливий потер переносицу, явно сдерживаясь, чтобы не врезать нам обоим. — Амен. Пожалуйста. Я не могу разорваться. Она заканчивает через полчаса. Адрес ты знаешь. Просто довези её до дома и высади. Не разговаривай, не смотри, просто будь гребаным водителем Uber. Я смотрел на Ливия. Он был моим лучшим другом. Я знал, как важна для него эта стажировка в больнице. И я знал, что он переступает через свою гордость, прося меня об этом после того, что я устроил у бассейна. — Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как внутри затягивается тугой узел. — Адрес скинь. Ливий кивнул, уже разворачиваясь к выходу. — И Амен? — он остановился в дверях, не оборачиваясь. — Если она придет домой заплаканная, я забуду про нашу дружбу. Я подъехал к дому репетитора ровно в 16:00. Мой Додж возвышался над припаркованными рядом «Приусами» и минивэнами как черный дракон среди овец. Я не глушил мотор. Двигатель рокотал, вибрируя всем корпусом. Кондиционер работал на полную мощность, превращая салон в морозильную камеру. Через пять минут дверь дома открылась. Вышла Эва. На ней были простые голубые джинсы и белая футболка, завязанная узлом на талии. Волосы собраны в высокий хвост. Она выглядела… уставшей. И чертовски маленькой. Рюкзак на её плече казался больше неё самой. Она увидела мою машину и замерла на ступеньках. Я видел, как она достала телефон, видимо, набирая Ливию. Потом опустила руку, поняв, что брат не ответит. Она медленно подошла к машине. Ей пришлось встать на цыпочки и ухватиться за ручку, чтобы открыть тяжелую пассажирскую дверь. — Привет, — буркнула она, забираясь в салон. Она с трудом запрыгнула на высокое сиденье. Мой трак был лифтованным, рассчитанным на таких лосей, как я, а не на миниатюрных девушек с тридцать шестым размером ноги. — Пристегнись, — бросил я, не глядя на неё. Эва возилась с ремнем безопасности, стараясь не касаться меня даже локтем. Она вжалась в дверцу, пытаясь стать невидимой. Между нами на широком подлокотнике можно было посадить ещё одного человека, но воздух в кабине всё равно казался наэлектризованным. Я выжал газ, и мы рванули с места. Тишина в салоне давила на уши. Я чувствовал её запах. Даже сквозь ароматизатор «черный лед» и запах моей кожи, её корица с яблоком пробивалась, щекоча ноздри. Это сводило с ума. Я протянул руку и врубил музыку. Из динамиков ударил тяжелый бас Night Lovell. Мрачный, агрессивный трэп. То, что нужно, чтобы заглушить мысли. Эва поморщилась. Я видел боковым зрением, как она прикрыла уши руками. — Можно потише? — тихо спросила она. Голос дрожал. Я сделал вид, что не слышу. Наоборот, крутанул ручку громкости ещё на пару делений вправо. — Что? — крикнул я, не поворачивая головы. — Не слышу! Она резко повернулась ко мне. В её глазах снова блеснули слезы, но на этот раз от злости. — Я сказала, сделай тише, придурок! У меня голова болит! Я резко ударил по тормозам. Светофор был ещё желтым, можно было проскочить, но я остановился. Машину качнуло. Эву дернуло вперед, ремень безопасности впился ей в грудь, удерживая на месте. В салоне повисла звенящая тишина. Только бас продолжал долбить в ритме моего сердца. Я медленно повернул голову к ней. Она испуганно смотрела на меня, вжавшись в кресло. Её грудь быстро вздымалась. — Не указывай мне, что делать в моей машине, Луа, — прорычал я, наклоняясь к ней. Я отстегнул свой ремень и подался корпусом в её сторону. Эва зажмурилась, вжимаясь затылком в стекло. Она думала, я её ударю? Или… поцелую? Её губы были приоткрыты. Розовые, влажные. Пухлые. Я навис над ней, опираясь рукой о спинку её сиденья. Мое лицо было в сантиметрах от её лица. Я видел каждую ресничку, видел маленький шрамик на подбородке, который она пыталась скрыть тональником. Запах корицы ударил в голову как наркотик. Я почувствовал необъяснимое желание коснуться этого шрама губами. Просто проверить, какая она на вкус. — Амен… — выдохнула она, открывая глаза. В них был страх. И что-то ещё. Что-то тягучее, темное. Я смотрел в её янтарные глаза и тонул. Ещё секунда — и я бы это сделал. Я бы наплевал на Ливия, на правила, на всё. Резкий гудок сзади вывел меня из транса. Я моргнул, отшатываясь, как от огня. — Бардачок, — хрипло бросил я, протягивая руку мимо её лица и открывая отсек перед ней. — Там жвачка. Возьми себе, а то выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок. Я достал пачку мятной жвачки, кинул ей на колени и вернулся на своё место. Сердце колотилось как бешеное. Руки на руле дрожали. — Музыку… я убавлю, — буркнул я, выкручивая громкость почти на ноль. Остаток пути мы ехали в полной тишине. Эва сжимала пачку жвачки в руках, не решаясь её открыть. А я смотрел на дорогу, проклиная себя, свою машину и этот проклятый город, в котором мне так тесно рядом с ней. «Off limits», — напомнил я себе. Но мои пальцы всё ещё помнили тепло, исходящее от её кожи, когда я был так близко. Мы подъехали к её дому. — Спасибо, — тихо сказала она, выскакивая из машины, как будто за ней гнались черти. — Эва! — окликнул я её, прежде чем она захлопнула дверь. Она замерла, но не обернулась. — Прости за субботу, — слова дались мне с трудом, они царапали горло. — Я был… не прав. У тебя нормальная фигура. Даже очень. Она дернула плечом, ничего не ответив, и побежала к дому. Я смотрел, как за ней закрывается дверь. — Идиот, — сказал я своему отражению в зеркале заднего вида. — Какой же ты идиот, Деккер.

Эва

Я захлопнула тяжелую дверь его трака с такой силой, что, наверное, стекла задрожали. Ноги были ватными. Я буквально взлетела по ступенькам крыльца, дрожащими пальцами тыкая ключом в замочную скважину. Только оказавшись внутри прохладного холла, я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Бум-бум-бум. Оно стучало в ритме того кошмарного баса, который он врубил в машине. Я закрыла глаза, но перед ними всё ещё стояло его лицо. Смуглая кожа, хищный разрез глаз, эти пугающие белые ресницы… И губы. Когда он навис надо мной, закрывая собой весь свет, я правда подумала, что он меня ударит. Или наорет. Он был таким огромным, таким… неконтролируемым. Мой брат Ливий тоже высокий, но Амен — это другая лига. Это стихия. Но он не ударил. Он потянулся к бардачку. Жвачка. Я разжала кулак. На ладони лежала помятая пачка мятной жвачки «Orbit». Его подарок. Его дурацкий, нелепый жест примирения. Я поднесла ладонь к лицу. От пачки пахло им. Этот запах… Кашемир, горький шоколад и что-то металлическое. Запах его машины, его кожи, его одеколона. Он въелся в мои поры за эти пятнадцать минут поездки. «У тебя нормальная фигура. Даже очень». Его слова эхом отдались в пустом коридоре. «Даже очень». Амен Деккер, король школы, парень, который меняет девушек как перчатки, сказал, что у меня «очень даже» фигура. После того как прилюдно унизил меня. Я должна была ненавидеть его. Я должна была выкинуть эту жвачку в мусорку и пойти мыть руки с мылом. Но вместо этого я прижала пачку к груди и глупо, истерично хихикнула. — Идиотка, — прошептала я в тишину дома. — Ты просто идиотка, Эва. Вечер я провела в своей комнате, пытаясь делать домашку по испанскому, но строчки в учебнике расплывались. Телефон брякнул. Дия. Дия 😈: «Эй, крошка, ты жива? Ливий сказал, что Деккер тебя подвозил. Он тебя не съел? Или вы не переспали на заднем сиденье? 😏» Я фыркнула, падая на кровать и набирая ответ. Я: «Он чуть не оглушил меня своим рэпом. И он… извинился. Типа того». Дия 😈: «ЧТО??? Деккер знает слово "извини"? Мир точно схлопнется. Что он сказал?» Я: «Сказал, что у меня нормальная фигура. И дал жвачку». Дия 😈: «АХАХАХА. Жвачку! Романтик хренов. Слушай, подруга, это прогресс. Он на тебя запал. Я тебе говорю. Он просто тупой самец и не знает, как подкатить к кому-то, кто не вешается ему на шею сам». Я отложила телефон. Запал? Амен? Нет. Это бред. Он просто чувствует вину перед Ливием. Мы с Аменом из разных вселенных. Он — звезда баскетбола, плохой парень, мечта всех старшеклассниц. А я… я просто сестра его друга, которая хорошо учится и играет на гитаре по ночам, чтобы никто не слышал. Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Стянула футболку, оставаясь в лифчике. Посмотрела на себя критически. Шрам на подбородке, который я всегда замазываю. Родинка над ключицей. Небольшая грудь. «Даже очень». Я провела пальцами по ребрам, там, где у него была татуировка. Я вспомнила, как его взгляд скользил по мне сегодня. Там, в машине, он не смотрел на меня как на ребенка. В его глазах был голод. Тот самый, от которого мурашки бегут по коже и низ живота стягивает сладким узлом. Я подошла к шкафу и достала из глубины, из-под свитеров, свою гитару. Старую акустику, которую мне отдал дядя. Я села на пол, скрестив ноги, и взяла аккорд. Пальцы левой руки привычно заныли — мозоли ещё не затвердели до конца. Я открыла блокнот, где между конспектами по химии и рисунками на полях были записаны те самые иероглифы. Я срисовала их с фотографии в инстаграме Ливия, увеличивая картинку до пикселей. Nebra sas ankh. Сердце, закованное в броню. Одинок в своей силе. Я нашла несколько трактовок на форумах египтологов, но эта казалась мне самой верной. Самой его. Я коснулась струн, наигрывая мелодию, которая крутилась у меня в голове последнюю неделю. Она была грустной, тягучей, немного в стиле Lana Del Rey. — Ты смотришь сквозь меня, как сквозь стекло, — тихо напела я, пробуя слова на вкус. — Твоя броня крепка, но мне тепло… Нет, не то. Слишком просто. Я закрыла глаза, вспоминая его запах в машине. Вспоминая, как его огромная ладонь лежала на руле, как побелели костяшки, когда он сжал кожу. — Твои чернила прячут шрамы на ребрах, — снова запела я, чуть громче. — Ты думаешь, что ты зверь в этих дебрях… Но я читаю знаки, что ты скрываешь. Ты сам не знаешь, как ты погибаешь… Голос дрогнул. Я отложила гитару. Руки тряслись. Я не могла выкинуть его из головы. И самое страшное — я не хотела. Внезапно дверь моей комнаты приоткрылась. Я дернулась, пряча блокнот под подушку. На пороге стоял Ливий. Он вернулся со смены. — Эй, мелкая, — он выглядел выжатым как лимон. — Ты как? Он тебя не обижал? Я посмотрела на брата. Он так заботился обо мне. Если он узнает, что я чувствую к его лучшему другу… это разобьет нашу семью. Или их дружбу. — Всё нормально, Лив, — я улыбнулась, стараясь выглядеть беззаботно. — Он просто подвез меня. Молча. Ливий облегченно выдохнул и прислонился к косяку. — Хорошо. Я ему сказал, чтобы он держался подальше. У Амена сейчас сложный период, он… не тот парень, с которым тебе стоит общаться, Эва. Поверь мне. — Я знаю, — тихо сказала я. — Спокойной ночи. Он закрыл дверь. Я снова осталась одна. Достала из кармана джинсов пачку жвачки, вытащила одну пластинку и положила в рот. Острая, холодная мята обожгла язык. На вкус как поцелуй, которого не было. Я залезла под одеяло, сжимая в руке телефон. Мне нужно было что-то сделать. Я не могла больше быть просто «жертвой» его настроения. Если он считает меня ребенком — я докажу, что выросла. Если он считает, что я off limits — я заставлю его захотеть нарушить правила. Завтра в школе я надену то платье. То самое, которое мама назвала «слишком коротким», а Дия — «оружием массового поражения». Посмотрим, Деккер, насколько крепка твоя броня.