«Nebra sas ankh»

Эва

Утро перед школьным шоу талантов встретило меня серым небом и головной болью, которая, казалось, раскалывала череп изнутри. Я не спала. Ни минуты. Всю ночь я пролежала в кровати, уставившись в потолок, и моя кожа всё ещё горела. Там, на шее, где вчера лежала его ладонь, теперь словно был ожог. Невидимый, но пульсирующий. Я встала, чувствуя себя разбитой. В зеркале на меня смотрело привидение: бледная кожа, огромные тени под глазами и губы, которые я искусала в кровь. «Беги к своему Калебу». Его слова эхом отдавались в ушах. Я надела то, что попалось под руку — широкие джинсы-карго и огромную черную толстовку, в которой можно было спрятаться целиком. Никаких платьев. Никаких попыток быть красивой. Сегодня мне нужна была броня. В школе царила суматоха. Все говорили только о вечернем шоу. В коридорах висели плакаты, кто-то тащил костюмы. Воздух был наэлектризован предвкушением. Но я шла сквозь толпу, как в вакууме. Мой взгляд искал только одного человека. Амена. Я должна была поговорить с ним. Вчера он был пьян (или притворялся?), он был на взводе. Но то, что произошло в коридоре… То электричество, тот взгляд, полный голода — это не могло быть галлюцинацией. Он хотел меня. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. И он испугался этого желания. Я нашла его на большой перемене. Он сидел за своим обычным столом в центре столовой, в окружении свиты. «Элита». Ливий что-то читал в планшете, Тизиан ржал над каким-то видео в телефоне. Амен сидел, откинувшись на спинку стула, широко расставив ноги. На нем была черная футболка, обтягивающая его мощную грудь, и то самое выражение лица, от которого первокурсники обходили его за километр. Холодное. Надменное. Скучающее. Рядом с ним, на краю стола, сидела какая-то девица из выпускного класса. Блондинка с четвертым размером груди, которая буквально вываливалась из декольте. Она что-то шептала ему на ухо, касаясь наманикюренными пальцами его плеча. Амен не отталкивал её. Он лениво ухмылялся, крутя в руках банку энергетика. Меня словно ударили под дых. Ревность вспыхнула мгновенно, горячая и ядовитая. Он сказал мне уйти. Сказал, что он опасен. А сам сидит здесь и позволяет этой силиконовой барби виснуть на нем? Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и двинулась к их столу. Дия, которая шла рядом с подносом, попыталась меня остановить: — Эва, не надо. Он сегодня не в духе. Тизиан сказал, он с утра рычит на всех. — Мне плевать, — бросила я, ускоряя шаг. Когда я подошла к столу, разговоры вокруг стихли. Ливий поднял голову, увидел меня и нахмурился. — Эва? Ты чего такая бледная? Ты ела сегодня? Я проигнорировала брата. Я смотрела только на Амена. Он медленно перевел на меня взгляд. Его голубые глаза были пустыми. Ледяная пустыня. Никакого огня, никакой боли, которую я видела вчера. Только стена. — Нам надо поговорить, — мой голос прозвучал твердо, хотя внутри всё дрожало. Амен даже не сменил позу. Он сделал глоток энергетика, глядя на меня поверх банки. — О чем, Луа? О погоде? Или о твоем выступлении? Говорят, ты поешь. Надеюсь, не колыбельную. Блондинка рядом с ним хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Амен, прекрати, — тихо сказал Ливий. — Эва, садись, поешь с нами. — Я не хочу есть, — отрезала я. — Амен. Вчера. В коридоре. Ты не можешь делать вид, что этого не было. Повисла тишина. Тизиан перестал жевать. Блондинка перестала улыбаться. Все замерли. Амен медленно поставил банку на стол. Звук удара металла о пластик прозвучал как выстрел. Он наклонился вперед, опираясь локтями о колени. Его лицо теперь было на уровне моего живота. Он скользнул взглядом по моей мешковатой толстовке, потом поднял глаза к моему лицу. — Вчера? — переспросил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — А что было вчера, Эва? Я выпил лишнего. Меня занесло. Ты просто попалась под руку. — Попалась под руку? — я задохнулась от возмущения. — Ты чуть не поцеловал меня! Ты сказал… — Я сказал тебе валить, — перебил он жестко. — И я был прав. Потому что я был пьян, Эва. А когда я пьян, мне плевать, кто передо мной. Он встал. Его огромная фигура нависла надо мной, закрывая свет ламп. Он казался скалой. Непробиваемой, жестокой скалой. Он сделал шаг ко мне, заставляя меня отступить. — Ты что, реально что-то себе придумала, кроха? — он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любой пощечины. — Ты думала, что ты мне нравишься? — Амен! — Ливий вскочил, опрокинув стул. — Закрой рот. Но Амен не смотрел на Ливия. Он смотрел на меня. Уничтожал меня. — Посмотри на себя, Эва, — он обвел рукой мою фигуру, с ног до головы. Презрительно. — Ты ребенок. Ты сестра моего друга. Ты милая, да. Как щенок. Но ты не женщина. Он наклонился к моему уху, чтобы слышали только мы и те, кто сидел за столом. — Мне нравятся женщины, Эва. Те, за которых есть где подержаться. Его взгляд упал на мою грудь, скрытую толстовкой. — А у тебя там что? Стиральная доска? Два прыщика? Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Мир вокруг поплыл. Это был удар ниже пояса. Самый подлый, самый грязный удар, который он мог нанести. Он знал мои комплексы. Он знал, как я переживала из-за «детского отдела» в тот день у бассейна. И он использовал это. — Ты плоская, как мальчик, Эва, — продолжал он, добивая меня. Каждое слово — как гвоздь в крышку гроба. — Ты думала, я могу хотеть тебя? После того, какие девушки у меня были? Не смеши меня. Вчера я просто хотел проверить, насколько ты наивная. Оказалось — на сто процентов. Блондинка за его спиной снова прыснула. Ливий схватил Амена за плечо и резко развернул к себе. — Ты, ублюдок! — Ливий замахнулся. Амен перехватил его руку в воздухе. Легко. Без усилий. Он посмотрел на друга с холодной яростью. — Успокойся, Луа. Я делаю ей одолжение. Пусть снимет розовые очки и идет к своему Калебу. Они два сапога пара — оба скучные и бесполые. Он оттолкнул Ливия и снова посмотрел на меня. — Исчезни, Эва. Ты мне мешаешь. Ты — off limits не потому что Ливий запретил. А потому что ты мне просто не интересна. Я стояла, не в силах пошевелиться. Слезы? Нет. Слез не было. Было ощущение, что меня выпотрошили. Достали сердце, кинули его на грязный пол столовой и растоптали кроссовками 45-го размера. Он не просто отверг меня. Он уничтожил мою женственность. Мою гордость. Всё. Вокруг шептались. Кто-то снимал на телефон. Я чувствовала себя голой. Маленькой. Плоской. Ничтожной. — Пошел ты, — прошептала я. Голос был тихим, словно шелест бумаги. — Что? — Амен изогнул бровь. — Пошел ты к черту, Деккер! — крикнула я, и голос сорвался на визг. — Ты… ты просто кусок льда! Ты пустой! У тебя внутри ничего нет, кроме твоего эго! Я развернулась и побежала. Не к выходу. А в туалет. Потому что я знала, что через секунду я разрыдаюсь, а я не хотела дарить ему это удовольствие. Я влетела в женский туалет, едва не сбив с ног какую-то первоклашку, и заперлась в кабинке. Сползла по двери на пол, закрыла рот рукой и закричала. Беззвучно. Крик рвал горло, но я не выпускала его наружу. Через минуту дверь туалета открылась. Стук каблуков. — Эва? Эва, открой! Это я, Дия. Я не открыла. — Уходи, — прохрипела я. — Нет, не уйду. Я слышала, что этот мудак сказал. Эва, открой, или я выбью эту дверь, клянусь своими новыми «Prada»! Я щелкнула замком. Дия ворвалась внутрь. Она выглядела разъяренной. — Я убью его. Я подсыплю ему слабительное в протеин. Я проколю ему шины. Я… Она увидела мое лицо и замолчала. Села рядом со мной на пол, прямо на грязный кафель, не жалея своего платья. Обняла меня. Крепко. До хруста костей. — Он врет, Эва, — зашептала она мне в макушку. — Он просто боится. Он трус. Ты прекрасна. Ты самая красивая, самая сексуальная… — Я плоская, Дия, — я уткнулась ей в плечо, и слезы наконец прорвались. Горячие, злые. — Он прав. Я доска. Я мальчик с длинными волосами. — Заткнись! — Дия отстранила меня и встряхнула за плечи. — Посмотри на меня! Ты — Эва Луа. У тебя глаза, в которых можно утонуть. У тебя ноги от ушей. А грудь… Да к черту грудь! Амен просто идиот, который привык к дешевому силикону. Она вытерла мои слезы своими пальцами, размазывая тушь. — Сегодня вечером ты выйдешь на эту сцену, Эва. Ты не сбежишь. Не дай ему этой победы. Если ты не выйдешь, он решит, что сломал тебя. Что его слова что-то значат. Я шмыгнула носом. Злость. Та самая злость, которая спасала меня раньше, начала подниматься со дна души, вытесняя обиду. Он хочет, чтобы я сломалась? Чтобы я сбежала и плакала в подушку, пока он смеется с той блондинкой? Не дождется. Я встала. Подошла к зеркалу. Лицо красное, глаза опухли. Жалкое зрелище. Я включила холодную воду и плеснула себе в лицо. Раз, другой, третий. Ледяной душ. Как и его слова. Я посмотрела на свое отражение. Внутри меня что-то щелкнуло. Песня, которую я писала ночью… Она теперь звучала в голове иначе. Не как признание в любви. А как приговор. — Я выйду, — прошептала я своему отражению. — Я выйду и спою. — Вот это моя девочка, — Дия встала сзади, ухмыляясь. Она достала из сумочки огромную косметичку. — А теперь садись. Мы сделаем из тебя рок-звезду. Никаких нюдовых оттенков. Сегодня будет смоки-айс и красная помада. Ты будешь выглядеть так, что он подавится своим языком. Дия не знала, что именно я буду петь. Она думала, это просто красивая лирическая песня. Она не знала про шифр. Про татуировку. И это было к лучшему. Это будет сюрприз для всех.

Амен

Она ушла. Спина прямая, голова опущена, но она не плакала при мне. Сдержалась. Я смотрел на дверь столовой, которая захлопнулась за ней, и чувствовал, как внутри меня разрастается черная дыра, пожирая всё живое. — Ты мертвец, Деккер, — прошипел Ливий, поднимаясь с пола и отряхивая рубашку. Его руки тряслись от ярости. — Я серьезно. Ты для меня больше не существуешь. Не подходи к моему дому. Не смей даже смотреть в сторону моей семьи. Он схватил свой рюкзак, смерил меня взглядом, полным презрения, и пошел за сестрой. Тизиан сидел молча. Он даже не смотрел на меня. Он крутил в руках телефон, глядя в стол, и его нога нервно отбивала ритм. — Что? — рявкнул я, не выдержав тишины. — Тоже хочешь прочитать мораль? Давай, Тиз. Скажи мне, какой я урод. Тизиан медленно поднял голову. В его всегда веселых глазах сейчас не было ни грамма смеха. Только холодное разочарование. — Нет, чувак. Морали тут не помогут. Я просто не понимаю. Он покачал головой. — Зачем так жестко, Амен? Она же сестра Ливия. Она мелкая, она к тебе… по-доброму относилась. Смотрела на тебя, как на героя. А ты её просто уничтожил. При всех. Прошелся по внешности, унизил… Это было грязно. Тизиан встал, забрал свой поднос. — Я всегда знал, что ты сложный. Но сегодня ты был просто дерьмом. Ты потерял не только девушку, которая, возможно, была единственной нормальной рядом с тобой. Ты потерял друзей. Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Блондинка рядом со мной, почувствовав, что "свита" разбежалась, попыталась снова положить руку мне на плечо, пользуясь моментом. — Не обращай внимания, милый. Они просто завидуют… Пойдем отсюда? Я сбросил её руку резким движением, словно она была ядовитой змеей. — Вали отсюда, — прорычал я, глядя в пустоту перед собой. — Все валите. Они разбежались. Я остался один за огромным столом. Вокруг гудела столовая, на меня косились, шептались, снимали сторис. «Король школы унизил сестру своего лучшего друга». Завтра это будет во всех чатах. Я сделал это. Я оттолкнул её. Я заставил её ненавидеть меня. Теперь она в безопасности. Она побежит к Калебу, будет плакать у него на плече, и он её утешит. У них будет правильная, стерильная жизнь. Без эмоциональных качелей и моей тьмы. Я сжал банку энергетика так, что алюминий лопнул с противным хрустом, разрезая ладонь. Кровь смешалась с липкой жижей, капая на стол. Я даже не поморщился. Боль в руке была ничем по сравнению с тем, что творилось у меня в груди. Там, где раньше было сердце, теперь было месиво. Поздравляю, Амен. Твоя татуировка наконец-то стала реальностью. Ты абсолютно, безнадежно одинок.