«Nebra sas ankh»

Амен

Прошла неделя. Семь дней, каждый из которых тянулся как год в одиночной камере. Школа «Сан-Ривер Хай» жила своей жизнью. Кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то — новую девушку капитана футбольной команды. Но для меня время остановилось в тот момент, когда Эва убежала со сцены, оставив после себя эхо порванных струн и разбитого сердца. Я сидел в своем Додже на парковке, сжимая руль так, что кожа на оплетке скрипела. Я ждал. Как сталкер. Как маньяк. Ливий теперь возил её в школу сам. Он починил свою машину, лишь бы она не садилась ко мне. Он смотрел на меня сквозь лобовое стекло, как на пустое место. Вот они подъехали. Эва вышла из машины. И каждый раз, когда я видел её в эту неделю, меня словно били кувалдой под дых. Где те короткие топы? Где обтягивающие джинсы, подчеркивающие её идеальные ноги? Где платья, которые заставляли меня терять рассудок? Их не было. Эва носила балахоны. Огромные, бесформенные толстовки, в которых можно было спрятать слона. Мешковатые спортивные штаны. Она прятала тело. Она прятала то, что я назвал «плоским», «мальчишеским» и «ничтожным». Она поверила мне. Каждому моему грязному слову. Я вышел из машины. Не мог больше сидеть. Я должен был попытаться. Снова. Вчера она просто прошла мимо. Позавчера сказала, что спешит. Сегодня я перехватил её у шкафчиков. Ливий отошел к автоматам с водой. Дия еще не пришла. Она была одна. Эва доставала учебник, уткнувшись носом в воротник своей серой толстовки, которая была ей велика размера на три. Я подошел и встал рядом, опираясь рукой о соседний шкафчик. — Эва. Она вздрогнула. Медленно повернула голову. И вот оно. То, что убивало меня надежнее любого оружия. Улыбка. Она улыбнулась мне. Вежливо. Кротко. Но её янтарные глаза были мертвыми. В них не было ни огня, ни злости, ни даже обиды. Там была пустота. Как в заброшенном доме, где выбили все окна. — Привет, Амен, — её голос был ровным. Стерильным. — Как дела? — Как дела? — я задохнулся от абсурдности этого вопроса. — Ты спрашиваешь, как дела? Эва, я… нам надо поговорить. Ты избегаешь меня. — Я не избегаю, — она пожала плечами, пряча руки в длинные рукава. — Просто много учебы. Экзамены скоро. — Сними это, — вырвалось у меня. Я кивнул на её балахон. — На улице жара. Ты сваришься в этом мешке. Эва опустила глаза. Её улыбка стала еще более искусственной, приклеенной. — Мне холодно, Амен. Мне так комфортнее. — Тебе не комфортнее, — я понизил голос, наклоняясь к ней. — Ты прячешься. Из-за того, что я сказал. Эва, послушай… Я был идиотом. Я был пьян, я был зол, я нес чушь. У тебя отличная фигура. Ты красивая. Ты… Она подняла руку, останавливая меня. — Всё в порядке, Амен. Правда. Она посмотрела мне в глаза. И в этом взгляде было столько смирения, что мне захотелось выть. — Тебе не нужно врать из жалости или вежливости, — тихо сказала она. — Ты был честен. И я благодарна за это. Правда. Я жила в иллюзиях, думала, что я… ну, привлекательная. А ты просто открыл мне глаза. Это нормально. Не всем дано быть моделями. Я приняла это. — Приняла? — я опешил. — Что ты приняла? Бред ревнивого придурка? — Правду, — она захлопнула шкафчик. — Ты сказал, что я мальчик. Что я плоская. Я посмотрела в зеркало, Амен. И увидела, что ты прав. Зачем мне носить топы и позориться? Лучше так. Никто не смотрит. Никто не смеется. Она говорила это спокойно. Без истерик. Как будто обсуждала погоду. Она реально считала себя уродливой из-за меня. Я сломал её самооценку об колено. — А как же Калеб? — спросил я, хватаясь за соломинку. — Он так не считает. Он бегал за тобой… Эва усмехнулась. Грустно. — Я не общаюсь с Калебом. — Почему? — я замер. Я же этого хотел. Я добивался этого. Но сейчас это не принесло радости. — Потому что ему нужна девушка, Амен. Нормальная, красивая девушка. А не «сестра друга» с комплексом неполноценности. Я не хочу тратить его время. Он заслуживает лучшего. Она поправила рюкзак. — Мне пора на урок. Хорошего дня, Амен. Не переживай за меня. У меня всё хорошо. Она ушла. Маленькая фигурка в огромной серой толстовке, растворяющаяся в толпе школьников. «Всё хорошо». Это была ложь. Но она закрылась от меня стеной из вежливости и безразличия, которую я не мог пробить ни кулаками, ни извинениями. Вечер. Гараж Тизиана (мой гараж теперь напоминал мне склеп, я не мог там находиться). Мы сидели на старом диване. Тизиан не курил. Он даже пиво не пил. Он просто крутил в руках гаечный ключ и смотрел на меня тяжелым взглядом. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — спросил он, нарушая тишину. Я сидел, обхватив голову руками, глядя в бетонный пол. — Понимаю, Тиз. Я пытался поговорить с ней. Она… она как робот. Она улыбается и говорит, что я был прав. — Прав? — Тизиан швырнул ключ на верстак с таким звоном, что я вздрогнул. — Ты назвал самую красивую девчонку в школе уродиной. Ты ударил по самому больному. У девчонок это в голове заседает намертво, Амен. Ты поселил в ней комплекс. Она теперь думает, что она дефектная. — Я хотел, чтобы она отстала! — рявкнул я, вскакивая. — Я хотел, чтобы она пошла к Калебу, потому что я для неё опасен! Я чуть не задушил её в коридоре, Тиз! Я не контролирую себя рядом с ней! — И как успехи? — Тизиан саркастично хмыкнул. — Она ушла к Калебу? Нет. Она бросила его. Она бросила всех. Она ходит как тень. Дия говорит, она даже в душ ходит в темноте, чтобы себя не видеть. Ты доволен? Ты защитил её? Я ударил кулаком в стену. Боль прострелила руку, но это было ничто. — Я не знаю, что делать, — прохрипел я, прислоняясь лбом к холодной стене. — Я люблю её, Тиз. Я, блин, люблю её так, что дышать не могу. Её песня… она играет у меня в голове 24/7. Я хочу содрать с себя эту кожу вместе с татуировкой. Тизиан встал и подошел ко мне. Положил руку мне на плечо. Впервые за неделю. — Если любишь — чини то, что сломал. Словами тут не поможешь. Ты языком своим уже наворотил дел. — Как? Она не слушает. Ливий меня убьет, если я к ней подойду ближе чем на метр. — Ливий остынет. Он злится, потому что любит сестру. Но он видит, что она гаснет. Если ты докажешь, что ты не просто мудак с бицепсами, а тот, кто может вернуть ей свет… может, у тебя есть шанс. — Что мне сделать? — я повернулся к другу. — Серенаду петь? — Думай, Амен. Ты же умный, когда не ведешь себя как осел. Она спела тебе песню. Она открыла душу. Сделай что-то равноценное. Покажи ей, что ты видишь её. Не «доску», не «сестру друга», а её. Девушку, которую ты любишь. Я задумался. Слова Тизиана зацепили что-то в моей голове. «Покажи ей, что ты видишь её». Я вспомнил тот вечер в машине. Запах корицы. Вспомнил её пальцы в мозолях. Вспомнил, как она смотрела на мою татуировку. И как она пела. — Мне нужно гитара, — сказал я, отлепляясь от стены. — У тебя есть гитара? — удивился Тизиан. — Есть. Старая, я на ней учился. Она пылится в шкафу. Мне нужно… мне нужно кое-что написать. Тизиан усмехнулся. В его глазах впервые за неделю мелькнула искра надежды. — Только без соплей, Деккер. И ради бога, не облажайся. Потому что если ты снова сделаешь ей больно, я сам буду держать тебя, пока Ливий будет тебя бить. Я кивнул. — Я не облажаюсь. Я верну её, Тиз. Даже если мне придется разнести этот город. Я вышел из гаража в ночную прохладу. План начал формироваться в моей голове. Она надела балахон, чтобы спрятаться. Я заставлю её снять его. Не руками. А правдой. Я покажу ей, какая она на самом деле. Моими глазами. Я иду, кроха. И на этот раз я не буду молчать.