«Nebra sas ankh»

Амен

Баскетбольный зал ревел. Трибуны ходили ходуном. Это был финал региональных отборочных, и напряжение в воздухе было таким плотным, что его можно было резать ножом. Но я не слышал шума. Для меня существовал только ритм. Стук мяча о паркет. Скрип кроссовок. Тяжелое дыхание противника, который пытался меня держать, но с тем же успехом мог бы пытаться остановить товарный поезд. Я был в зоне. Я не играл. Я уничтожал. Каждый проход под кольцо — как таран. Каждый блок-шот — как пощечина. Я чувствовал свое тело как идеальную машину, настроенную на убийство. Я перехватил мяч на своей половине. Рванул вперед. Ветер свистел в ушах. Защитник соперников, парень на голову ниже меня, попытался встать на пути. Наивный. Я взлетел. Оттолкнулся от паркета, чувствуя, как мышцы ног пружинят, выбрасывая меня вверх. Я завис в воздухе на долю секунды. И с грохотом вколотил мяч в корзину сверху. Кольцо жалобно звякнуло, содрогаясь под моим весом. Я повис на дужке на секунду, глядя вниз на поверженных врагов, а потом спрыгнул. Зал взорвался. — ДЕК-КЕР! ДЕК-КЕР! Я не улыбался. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и обернулся к трибунам. Я искал только одну пару глаз. В третьем ряду, за спиной беснующегося Ливия, сидела Эва. На ней была белая футболка с логотипом нашей школы. Она вскочила вместе со всеми. Её глаза горели. Губы были приоткрыты, щеки раскраснелись. Она смотрела на меня так, словно я был богом войны, спустившимся на землю. Я увидел, как она прикусила нижнюю губу. Этот жест ударил меня током прямо в пах. Да, кроха. Смотри. Это всё для тебя. Каждый мой данк, каждый рывок, каждая капля пота — это брачный танец. Я показываю тебе, кто твой парень. Я показываю тебе силу, которая теперь принадлежит только тебе. Финальный свисток. Счет на табло: 88:72. Мы размазали их. Команда навалилась на меня кучей-малой. Тизиан орал мне в ухо что-то про MVP, Ливий хлопал по спине, тренер сиял как начищенный пятак. Я терпел. Я дежурно улыбался, пожимал руки, давал пятюни. Но внутри меня тикал таймер. Я хотел, чтобы все исчезли. Прямо сейчас. Раздевалка гудела от тестостерона и запаха победы. Парни ржали, кидались полотенцами, обсуждали игру. Я сидел на своей скамье, расшнуровывая кроссовки. Руки всё ещё дрожали от адреналина. Кровь бурлила. Я не мог успокоиться. Победа не принесла облегчения, она только разогнала аппетит. — Эй, Амен! Мы едем отмечать! Ты с нами? — крикнул Маркус. — Не, — я стянул мокрую майку через голову, оставаясь с голым торсом. Пот блестел на коже, скатываясь по татуировкам. — Я пас. Устал как собака. Хочу в душ и спать. Догоню вас позже, может быть. — Да ладно тебе, Деккер! Ты же герой дня! — возмутился Тизиан. Я посмотрел на него тяжелым взглядом. — Тиз. Я сказал — позже. Тизиан на секунду замер, потом его глаза хитро сощурились. Он всё понял. — А, ну ладно. Отдыхай, чемпион. Ливий, погнали! Ливий, который до этого что-то искал в сумке, поднял голову. — Ты точно не едешь? Эва тоже сказала, что устала и пойдет домой пешком, типа голова болит. Вы что, сговорились быть скучными? У меня внутри всё сжалось. Ливий был слишком близко к правде, но, к счастью, он был слишком поглощен победой, чтобы копать глубже. — Просто совпадение, — буркнул я. — Валите уже. Они ушли. Последним вышел тренер, выключив основной свет в раздевалке, оставив только дежурную лампу у душевых. — Закрой за собой, Деккер! — крикнул он. — Конечно, коуч. Дверь хлопнула. Наступила тишина. Только гудение вентиляции и капающая вода в душевой. Я остался один. Я встал, подошел к входной двери и щелкнул замком. Теперь никто не войдет. Я вернулся к своему шкафчику. Снял шорты, оставшись в одних боксерах. Мое тело горело. Мышцы ныли сладкой болью. Я ждал. Три минуты. Пять. Шорох у запасного входа, который вел прямо в душевую из коридора спортзала. Я заранее оставил его приоткрытым. Дверь скрипнула. Легкие шаги. Я обернулся. Эва. Она стояла в проеме, прижимая к груди рюкзак. На ней была та самая белая футболка и джинсовая мини-юбка. Она смотрела на меня — полуголого, потного, возвышающегося посреди раздевалки как скала. Её взгляд скользнул по моим широким плечам, по груди, по кубикам пресса, по татуировкам, по выпуклости в белье. Она сглотнула. — Ты был невероятен, — прошептала она. Я не ответил. Я шагнул к ней. Два огромных шага — и я рядом. Я схватил её за талию и поднял в воздух, как пушинку. Она вскрикнула, обвивая ногами мой торс. Я вжал её спиной в холодные металлические шкафчики. Грохот металла разнесся по пустой раздевалке. — Я играл для тебя, — прорычал я, впиваясь в её губы. — Ты видела? Каждый гребаный данк был для тебя. Она отвечала на поцелуй с той же яростью. Её руки зарылись в мои мокрые волосы, она кусала мой язык, стонала мне в рот. — Видела… Боже, Амен… я чуть не умерла там на трибуне… я так тебя хотела… Я понес её в душевую. Прямо так, на весу. Там было жарко и влажно. Пахло сыростью и гелем для душа. Я поставил её на мокрый кафельный пол, но не отпустил. Я включил воду. Струи горячей воды ударили сверху, мгновенно пропитывая её одежду. Белая футболка стала прозрачной, прилипая к телу, открывая вид на её белье. — Ты испортишь мне одежду, — засмеялась она, отплевываясь от воды. — Я куплю тебе новую. Я куплю тебе целый магазин. Я схватил край её футболки и рванул вверх. Мокрая ткань поддалась с треском. Мне было плевать. Я хотел видеть её кожу. Сейчас. Она не сопротивлялась. Она сама тянула мою, и без того натянутую, резинку боксеров. Когда моя плоть освободилась, она коснулась её рукой. Я зарычал, откидывая голову назад под струи воды. Её прикосновения были прохладными, уверенными. Она больше не боялась. — Ты такой твердый… — прошептала она, опускаясь на колени прямо на мокрый пол. — Эва, нет, — я попытался её остановить. Пол грязный, жесткий. — Да, — она посмотрела на меня снизу вверх, и в её глазах был тот самый огонь, который сжигал меня заживо. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Прямо сейчас. Она взяла меня в рот. Глубоко. Жадно. У меня подогнулись колени. Я уперся руками в скользкую стену, чтобы не упасть. Ахринеть. Ощущения были запредельными. Вода била по спине, пар застилал глаза, а её горячий рот творил магию. Она старалась, всасывала, ласкала языком, смотрела на меня, не отрываясь. Я видел, как двигаются её щеки. Как напрягается её горло. Это явно талант. — Хватит! — прохрипел я, когда понял, что сейчас взорвусь. — Встань! Я рывком поднял её с колен. Развернул лицом к стене. Задрал её юбку. Стянул трусики до колен. Её ягодицы были идеальными — круглыми, мокрыми от воды. Я прижался к ней сзади всем телом. Моя грудь к её спине. Мой пах к её ягодицам. Я чувствовал, как она дрожит. Я просунул руку между её ног. Она была мокрая. Готовая. Горячая, как лава. Я потянулся к карману джинсов, которые остались в раздевалке, за презервативом. — Черт… они там… — выдохнул я. Эва повернула голову через плечо. Её мокрые волосы прилипли к лицу. Глаза были черными от возбуждения. — Не надо, — прошептала она. Я замер. — Что? — Не надо, Амен. Я хочу тебя. Всего. Без резинки. Эти слова взорвали мой мозг. Это был риск. Огромный риск. Мы были школьниками. Это было безумие. Но в этот момент, под шум воды, с адреналином, кипящим в крови, здравый смысл умер. Остался только инстинкт. Пометить. Присвоить. Залить её собой. — Ты уверена? — прорычал я ей в ухо, кусая мочку. — Я не смогу остановиться, Эва. Если я войду, я залью тебя полностью. — Да! — выкрикнула она. — Да, сделай это! Больше я не спрашивал. Я схватил её за бедра, чуть наклонил вперед. И вошел. Резко. Одним толчком. До самого основания. Она вскрикнула. Громко. Эхо отразилось от кафеля. Это было… Боже. Без латекса это было в тысячу раз острее. Я чувствовал каждую складочку, каждый миллиметр её жара. Она обжигала меня изнутри. Она была узкой, но податливой. Она сжимала меня так сильно, что у меня темнело в глазах. Я начал двигаться. Жестко. Быстро. Беспощадно. Шлепки кожи о кожу смешивались с шумом воды. Я вбивался в неё, вжимая её в стену. Мои руки сжимали её талию, оставляя синяки. Я знал, что завтра они проявятся. Я хотел этого. — Ты невероятная! — рычал я, кусая её плечо. — Слышишь? — Да, Амен! Ещё! Сильнее, пожалуйста! Она двигалась мне навстречу. Она была дикой. Моя правильная девочка превратилась в фурию. Вода смывала пот, но жар только нарастал. Я чувствовал, как она приближается к пику. Её тело начало сокращаться вокруг меня. — Амен! Я сейчас кончу… Я не дал ей передышки. Я ускорил темп, вколачивая в неё удовольствие. Она закричала, её ноги подогнулись, и мне пришлось держать её на весу. Её оргазм спровоцировал мой. Я не стал выходить. Я вжался в неё до упора, до боли в тазовых костях. И излился в неё. Мощными, горячими толчками. Я чувствовал, как мое семя заполняет её. Глубоко. Навсегда. Это было чувство абсолютной власти и абсолютной принадлежности. Я метил её изнутри. Теперь она носила часть меня в себе. Мы стояли так, наверное, минуту. Вода продолжала литься, но теперь она казалась прохладной. Я тяжело дышал, уткнувшись лбом в мокрую стену рядом с её головой. Мое сердце пыталось проломить грудную клетку. Эва обмякла в моих руках. Её ноги дрожали. Я медленно вышел из неё. Из неё вытекла белесая струйка, смешиваясь с водой на полу. Вид этого… вид того, что я сделал… вызвал во мне странную смесь гордости и панического страха. Я развернул её к себе. Она выглядела уничтоженной. В хорошем смысле. Растрепанная, мокрая, с красными пятнами на шее и плечах, с распухшими губами. Но в глазах было счастье. Пьяное, безумное счастье. — Ты как? — спросил я хрипло, убирая мокрые пряди с её лица. Она улыбнулась, обвивая руками мою шею. — Я чувствую себя… полной. Она прижалась ко мне. — Это было… вау. — Мы идиоты, — прошептал я, целуя её в макушку. — Если ты залетишь… Она подняла голову и закрыла мне рот ладонью. — Не сейчас. Не порти момент. У меня безопасные дни. Наверное. — Наверное? — я усмехнулся, но в душе кольнула тревога. — Ладно. Разберемся. Я подхватил её на руки, выключая воду. — Надо одеваться. Пока тренер не вернулся проверить, почему я моюсь час. Я вынес её в раздевалку, завернул в свое огромное полотенце. Она сидела на скамейке, дрожа от холода и пережитого экстаза, пока я вытирался. Я смотрел на неё и понимал: я пропал. Я готов убить за неё. Я готов умереть за неё. И если у нас будет ребенок… Черт. Я вдруг понял, что эта мысль меня не пугает. Она меня… будоражит. Я подошел к ней, присел на корточки и начал вытирать её ноги своим полотенцем. — Ты была лучшей частью этого матча, Эва, — сказал я, целуя её колено. — Ты мой самый ценный игрок. Она провела рукой по моим волосам. — А ты — мой король, Амен. Даже без короны. Мы оделись быстро. Мокрая одежда была неприятной, но нам было плевать. Мы вышли из школы через черный ход, в ночную прохладу. Держась за руки. Я знал, что эта ночь изменила всё. Мы перешли черту, за которой больше нет пути назад. Мы смешали кровь, пот и жизни. И пусть Ливий хоть разорвется от злости — я её никому не отдам.