Ты бы умер вместе со мной? ("Искусственное самоубийство" — Книга 2)

Конечно, Кай был достаточно глуп, чтобы появиться на вечеринке. Он сделал это не потому, что думал, будто сможет себя контролировать, и не потому, что Бьорн засыпал его эсэмэсками. И уж точно не потому, что ему было интересно воссоединиться с людьми, которых он не видел несколько месяцев. Нет. Он принял приглашение, чтобы посмотреть на Ноа за пределами нейтральной зоны, которой была репетиционная комната. Ноа раздражал Кая одним своим дыханием. Интенсивность в его глазах во время съёмок на прошлых выходных, изменение напряжения между ними с тех пор — всё это было явным и очевидным, как бы Ноа ни пытался притворяться, что Кай на него не влияет. А он… был заинтригован. Жёсткие ритмы заполняли пространство, заглушая смятение внутри Кая, стоило ему войти в ночной клуб или концертный зал — или как там это место следовало называть, потому что оно служило и тем, и другим. Это было не самое большое заведение в городе, но после ремонта выглядело вполне неплохо. Однако гранжевая атмосфера с инсталляциями на виду и чёрным светом, заливающим большую часть пространства, заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. Как будто он путешествовал вечность и теперь стал чужим в собственной истории. Хорошо, что он не ощущал учащённого сердцебиения, которое обычно накрывало его полгода назад, стоило оказаться в таком месте. Маленькие шаги. Пробираясь сквозь толпу к бару, Кай кивал всем подряд. Как и ожидалось, большинство лиц были ему знакомы. Wrath ov Gods знали владельцев заведения, и когда хотели что-то отпраздновать, просто платили за то, чтобы закрыть его для себя — преимущества дружбы с нужными людьми. Подошвы ботинок Кая скользили по липкому полу, цепляясь, как липучка. Воздух пах потом и одеколоном с примесью цитрусовых нот. Он не скучал по этой сцене. — Ты пришёл! — закричал Бьорн, заметив Кая. — Я не был уверен, что ты появишься. — Конечно. С днём рождения, рыжий! — Кай обнял его. — Спасибо, — улыбнулся Бьорн. — Как ты поживаешь? Давно тебя не видел. — Хорошо. — Как и в твоих сообщениях, так подробно! Спасибо, что держишь в курсе. — Честно говоря, у меня ничего нового, — Кай усмехнулся. — Моя жизнь — это в основном музыка, зал и всё такое. — Вот почему ты выглядишь так охрененно, — сказал он, сжимая бицепсы Кая. — Ларсен! — перекричал музыку музыкант из другой группы. — Давно не виделись! Он споткнулся, и объятие вышло больше похожим на захват. — Привет…— Кай напрягся и схватил его за плечи, создавая между ними дистанцию. С близкими друзьями такого уже не случалось, но нежелательный физический контакт по-прежнему вызывал у него дискомфорт. Особенно если человек пах алкоголем. — Я скучал по тебе. — Не виню тебя. Без меня здесь слишком скучно. — Это правда! На днях я сидел на табуретке, никому не мешал, когда… Барабанщик кивал, не особо вникая в болтовню парня, который терял нить рассказа в незначительных деталях. Когда тот ушёл, Кай и Бьорн устроились на удобном кожаном диване, закинув куртки за спину. Знакомые приходили и уходили, перебрасываясь сплетнями, пока в итоге они снова не остались одни. Бьорн был из тех, с кем Кай мог болтать часами и не уставать. Наряду с Мадсом, Валом и товарищами по группе, этот чувак был одним из немногих людей, которых Кай встретил десять лет назад и до сих пор мог назвать настоящим другом. Сегодня, например, разговоры перескакивали от погоды к тренажёрному залу, музыкальному оборудованию и фильмам ужасов. Но главное — Бьорн заставлял Кая забыть обо всём, что удерживало его от подобных встреч. В конце концов, выйти из дома оказалось не такой уж плохой идеей. Было приятно говорить обо всём и ни о чём, наверстывать упущенное за безалкогольным напитком, пусть даже это был сквош, и при этом глаза Кая совсем не так уж незаметно скользнули к виски за барной стойкой, когда он пошёл взять себе ещё один. По крайней мере, так он думал, пока в разговор не вмешалось имя Ноа. — Ты уже с ним переспал? — спросил Бьорн так, будто интересовался временем. Кай никогда не знакомил друзей со своими партнёрами — это было лишнее дерьмо, — но с Ноа всё было иначе. Хотя, формально, он их и не знакомил, но и не скрывал, кто он такой. Он выгонял товарищей по группе из комнаты, которую они делили на выездах, чтобы трахаться с Ноа по телефону. Он несколько раз бросал их посреди дел, чтобы встретиться с ним. Так что Бьорн прекрасно знал, что между ними было. — Кем, по-твоему, я являюсь? — Ходячей эрекцией? Бьорн пожал плечами с глупой ухмылкой. — Придурок. Кай показал ему средний палец, потягивая апельсиновый сок. — Я просто говорю, что он всегда был твоей слабостью. — Я ни с кем не спал пять месяцев и не собираюсь начинать сейчас. Кай пытался соблюдать целибат, как ему советовали в реабилитационном центре. По их словам, близость и секс могут отвлекать от процесса выздоровления, заставляя зависеть от партнёра нездоровым образом. В прошлые разы, когда он пытался завязать, это не срабатывало, так что пришло время попробовать другую стратегию. Однако это было сложно. Последние восемь лет он жил между кайфом, музыкой и гастролями. Долгое время он оставался функциональным наркоманом, и либидо у него всегда было высоким. Но в последние месяцы перед тем, как он окончательно потерял контроль, даже в редкие моменты ясности между дозами, он не мог добиться эрекции. А теперь, когда он снова становился сильнее и здоровее, его член просыпался от глубокого сна, напоминая, что он не создан для такого рода воздержания. — О, чёрт! Прости, — рассмеялся Бьорн. — Я всё время забываю. — Может, мне тебе по яйцам врезать? Тогда тебе тоже не захочется никого трахать, и ты поймёшь, каково это. — Это жестоко, — Бьорн расхохотался, запрокинув голову. — Да, как и моё нарастающее раздражение. Жизнь несправедлива. — А ты ни разу не думал переспать с кем-нибудь? Это могло бы снять часть напряжения. Бьорн махнул рукой, указывая на себя во всей красе. — Серьёзно, ты меня знаешь? — фыркнул Кай. — Для меня не существует такого понятия, как — просто один раз. — Даже с сексом? Кай откинулся на диван, слегка сдвинув задницу на сиденье, и уставился вперёд. — Нет. Процесс исцеления, через который он прошёл, заставил его понять, что во многих случаях, когда он с кем-то трахался, это происходило не из-за сексуального влечения. Он использовал секс как инструмент, как способ получить что-то взамен — комнату, когда Мадс начал встречаться с другими людьми; еду, когда он не мог свести концы с концами; и, что важнее всего, ощущение возвращённой силы. Это было одновременно физиологической потребностью и механизмом защиты. И хотя ему нравился этот грязный обмен энергией, независимо от причин, он понимал, что сейчас от этого лучше держаться подальше. Кай не хотел, чтобы прошлое определяло, кто он есть. Он хотел уметь различать, хочет ли трахнуть кого-то потому, что жаждет прикосновений, или потому, что пытается сбежать от собственных мыслей. Он хотел не нуждаться ни в дорожке, ни в хайболе, чтобы справляться с эмоциями. Он хотел быть в порядке. — Боже… даже представить не могу, каково это. Скажи мне, что тебе хотя бы разрешают дрочить. — Разрешают. И я это делаю. Много. — Хорошо, — хохотнул Бьорн. Именно в этот момент Кай увидел Ноа. Он болтал с Акселем и парнем, которого Кай видел раньше — роуди из другой группы. Они явно хорошо проводили время: разговаривали, улыбались, подсвеченные фиолетовым оттенком под чёрным светом клуба. Кай наклонил стакан и залпом допил остатки газировки, пока Бьорн продолжал рассказывать о своём последнем романе. Ноа трогал правую бровь — жест, который появлялся у него, когда он чувствовал себя некомфортно, оказываясь втянутым в разговор с незнакомыми людьми. И всё же, демонстрируя ложную уверенность, в узких джинсах с рваными коленями, боевых ботинках и водолазке с закатанными рукавами, он вписывался в толпу так, будто всегда был её частью. Его движения были плавными и изящными, и Кай поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Потом Аксель ушёл, оставив Ноа наедине с другим парнем. Кай не имел ни малейшего понятия, о чём они говорили, но ему это и не требовалось, когда этот факбой наклонился к уху Ноа. Тот выглядел вполне обычно. Тёмные короткие волосы. Татуировки. Пирсинг. Коренастый, пусть и не слишком высокий. Может, он был весёлым и нормальным парнем. Каю было плевать на всё это. Единственное, что имело значение, — то, как он заставлял Ноа улыбаться. С каких это пор тот стал таким открытым к незнакомцам? Что-то щёлкнуло, и сдавленность в груди стала глупой и иррациональной. Несмотря на всё, что произошло между ними за эти годы. Даже если они больше не были вместе, даже если в последнее время ссорились чаще, чем дышали, каждая часть Ноа, которую Кай когда-то сломал, навсегда принадлежала ему. Словно услышав его мысли, Ноа обернулся. Их взгляды встретились в полумраке зала, и желание причинить ему боль зародилось в груди Кая, тягучее, как смола. — Блядь, — выругался он сквозь стиснутые зубы, отводя взгляд. — Что такое? — спросил Бьорн. — Мне нужно покурить. — Ты убиваешь себя этой дрянью. — крикнул Бьорн, уходя и накидывая бомбер. Шагая в сторону, откуда он пришёл два часа назад, Кай чувствовал, как внутри кипит кровь. Он не знал, на кого злился больше: на себя — за то, что позволил этой сцене спаривания свести его с ума, или на Ноа — за то, что тот вообще флиртует с кем-то. Как это, блядь, возможно? Уставившись в беззвёздное небо, он сделал долгую затяжку сигаретой. Улица была странным полотном, где сталкивались неоклассическая архитектура и модернизм. Из клубов доносились разные музыкальные стили, люди входили и выходили. Одни уже возвращались домой, другие стояли в очереди в новое модное заведение, а некоторые, как он, просто хотели себя отравить. Всё вокруг стало приглушённым. Он слышал только биение собственного сердца и табак, горящий каждый раз, когда он затягивался. Прошло несколько минут. Холодный ветер хлестал по лицу, дым заполнял лёгкие. Кай уже собирался вернуться внутрь, чувствуя себя немного спокойнее, когда к нему подошёл незнакомый парень. — Эй, извини. У тебя есть ещё сигарета?— Он указал на руку Кая, который тушил окурок в пепельнице у входа в клуб. — Да. Кай достал пачку и протянул ему сигарету вместе с зажигалкой. — Спасибо, чувак, — сказал тот, прикуривая. Анис. Мята. Нотки янтаря и розы. Желудок Кая сжался. — К-Конечно. Кай застыл, когда парень ушёл. До сих пор он не мог вспомнить все детали тех раз, когда Йеспер насиловал его. Это были размытые образы и призрачные ощущения, от которых мутило, но тело помнило всё. Как видеокассета, на которую навсегда записали его травму. Пытаясь удержаться в реальности, Кай заставлял себя рационально объяснить эту инстинктивную неприязнь к запаху. Он знал, что это всего лишь триггер. Парень, который только что был здесь, был коренастым, бородатым, темноволосым — полной противоположностью Йесперу. Но запах… Блядь. Он задрожал. Это был тот же одеколон, которым пользовался его сводный брат. Прошло много времени с тех пор, как Кай в последний раз попадал в эту ловушку. Он знал, что Йеспера здесь нет, но когда разум раскололся надвое, связь с реальностью исчезла. Он стоял босиком на слое листьев, яростно кружившихся вокруг. Он не знал, упадёт ли или взлетит. Боже. Только не снова. Чёрт. ПОМОГИТЕ. Запах дешёвого одеколона и пота ударил в нос. Пальцы скользили по коже, проникая до самых костей. Он пытался сопротивляться, но голова кружилась. Непрерывная сила хватки Йеспера вжимала его в землю. Это не может быть правдой. Грубая ладонь закрыла ему рот. Крик застрял в горле. Убирайся оттуда. Мучительная боль. Красные цифры. Перевёрнутый мир. — Почему ты плачешь? Ты же этого хотел. Ему снова было шестнадцать. Кай резко зажмурился, прислонился к стене, сморщил нос. Грудь сдавило. Он сделал глубокий вдох, пытаясь подавить дрожь, сотрясавшую всё тело. Здесь наверняка у кого-то есть кокаин, амфетамины или ещё какая-нибудь дрянь. Что угодно. Прошло много лет с тех пор, как паника в последний раз накрывала его так сильно. И хотя он знал, что ему нельзя принимать наркотики, когда его что-то выбивает из колеи, первым инстинктом было спрятаться в тумане, который они давали. Это было жалко. Но это была зона комфорта, где ничего не болело. Кай корчился, и во рту пересохло от одной только мысли о кайфе, который давали эти вещества. Удовольствие. Эйфория. Ощущение, что всё в порядке. Он знал, как это работает. Он не был новичком в этом пагубном стремлении. Даже если структурные и функциональные изменения в мозге всё ещё сохранялись, у него были инструменты, чтобы бороться с тягой. Проблема была в том, что сейчас он не был уверен, что хочет бороться. — Кай? Чья-то рука коснулась его плеча, и он вздрогнул. Кай распахнул глаза, задыхаясь. Почему это всегда должен быть он, чёрт возьми? — Ты в порядке? — спросил Ноа. — Да, нормально, — пробурчал Кай, чувствуя, как к горлу подступает желчь. — Ты уверен? — Да. — Хочешь, я тебе что-нибудь принесу? — Просто оставь меня в покое. Ноа вздохнул. Его лицо исказилось чем-то, похожим на искреннюю заботу, а затем снова стало невозмутимым. — Ладно. Мы всё равно уходим. Кай посмотрел на парня, стоящего за Ноа, потом снова на него. Внутри завязался конфликт, в который он не хотел ввязываться. Он сжал телефон в кармане куртки, сдерживая желание написать Ксандеру, Акселю или даже Валу, чтобы они вышли и забрали его. Но он не хотел обременять их этой хернёй. Не снова. Он не был ребёнком, за которым нужно присматривать. Он подумал и о своём спонсоре. Она говорила, чтобы он звонил в любое время, если понадобится поговорить. Но, хотя она лучше всех понимала, через что он проходит, она не вызывала в нём той привязанности, что парни. Почему он не мог справиться с этим сам? — Веселись, — пробормотал Кай, развернулся и набрал её номер. — Увидимся завтра.