Глава 9
13 февраля 2026 г., 11:11
Солнечный свет проникал через окно, делая комнату уютной и тёплой, а косые тени ложились на одеяло. Но Кай чувствовал, что на улице так же холодно, как и вчера.
Перевернувшись на бок, он свернулся в позе эмбриона, всё ещё пытаясь осмыслить события прошлой ночи.
Тот поцелуй. Тот чёртов разговор.
Тело Кая казалось тяжёлым, будто погружённым в густую, вязкую жидкость, а разум оставался сонным, когда Ноа постучал в дверь. Зато тот эмоциональный разговор выбил почву из-под ног. Кай ворочался часами, просыпался несколько раз за ночь с желанием напиться до потери сознания. Борьба с попытками разобраться в переменах внутри собственной головы была настоящей, и теперь всё вокруг, даже своя же кожа, казалось ватным, словно он застрял в самом длинном сне своей жизни и вот-вот должен был проснуться в реальном мире.
Но часы тикали, птицы пели за окном, и ничего не происходило.
Кай провёл ладонью по лицу, перевернулся на живот и спрятал голову под подушкой.
Он лежал на кровати с тех пор, как в очередной раз проснулся около 13:00, прокручивая в голове каждое слово, вырвавшееся из их уст. Было очевидно, что, несмотря на презрение к присутствию Ноа, его к нему тянуло. И, чёрт возьми, вокалист тоже был увлечён и хотел вернуться к тому, чтобы быть… кем? Сексуальными партнёрами?
Из всех возможных сценариев, которые Кай мог представить себе во время этого тура, признание Ноа в чувствах точно не входило в их число. Это было странно. Пока они разговаривали, сознание Кая словно уходило в тёмный угол, но он всё ещё оставался здесь, привязанный к голосу Ноа. Самый странный эпизод диссоциации в его жизни.
Узнав, что Ноа думал о той ночи, Кай испытал облегчение, но та часть разума, которая любила его мучить, не спешила соглашаться. Если после стольких лет Ноа всё ещё хотел его, то что тогда оставалось им? Было ли время, проведённое порознь, просто пустой тратой? Могли ли они попытаться починить то, что сломали? Или они оба одинаково больны и токсичны? Хорошей ли идеей был секс с ним, когда Кай всё ещё находился в процессе выздоровления? И был ли он вообще готов снова открыть эту дверь?
Столько вопросов и так мало ответов.
Наконец поднявшись, Кай, как зомби, побрёл в ванную. Он проделал привычную рутину — сходил в туалет, почистил зубы и уставился на размытое отражение в зеркале. Потом принял ещё один душ. Вода, стекающая по спине, в последнее время казалась единственным, что его по-настоящему успокаивало. После этого Кай поднялся в гостиную, не желая оставаться наедине со своими мыслями.
С гладкими линиями, акцентами из тёмного дерева, полированной металлической отделкой и мягкими кожаными сиденьями, последний этаж отеля сочетал современную роскошь с ноткой старинного французского гламура. Роскошная, но непритязательная атмосфера делала пространство уютным, особенно в задней части десятиметрового зала, где для группы была зарезервирована небольшая зона.
Если только все номера не были забронированы, они всегда останавливались в одном и том же отеле, приезжая в Торонто. Настолько часто, что даже без специальных запросов от помощников руководство уже знало их причуды, диетические предпочтения и пищевые аллергии.
Проходя между баром и столиками, Кай заметил, как несколько человек повернули головы в его сторону. Дело было не в яркой одежде — на нём была поношенная толстовка Chelsea Grin и чёрные рваные джинсы, — но пирсинг, растянутые уши, татуировки и обесцвеченные белые волосы неизбежно привлекали внимание. Рост, вероятно, тоже играл роль. Впрочем, Кай был далеко не самым заметным членом команды. Эта честь по праву принадлежала Ксандеру и Маркусу, которые вполне могли бы сыграть в одном из тех телешоу про викингов.
Когда Кай подошёл к зарезервированной зоне, он заметил товарищей по группе и часть команды, собравшихся вокруг большого стола, словно чёртовы рыцари короля Артура.
Аксель энергично жестикулировал, длинные волосы колыхались, пока он рассказывал остальным одну из своих безумных историй. Ксандер откинулся на спинку стула, потягивал кофе и покачивал головой вместе с растрёпанным пучком волос на макушке. Фредерик, Вал, Маркус, Оливер и Клаус, звукорежиссёр, тоже были там, полностью поглощённые рассказом. И, конечно, Ноа — скрестив руки на груди, он смеялся. Раздражало то, что тот всегда выглядел чертовски красиво: в этих дурацких джинсах, из-под которых выглядывали татуировки на ногах, в жёлто-чёрной бейсбольной рубашке с длинными рукавами, которая больше никому бы не пошла, и с растрёпанными волосами.
— Посмотрите, кто наконец решил удостоить нас своим присутствием, — сказал Маркус глубоким голосом, в котором звучало веселье. — Я уж думал, ты и ужин пропустишь.
— Тяжёлая ночь, принцесса? — спросил Вал.
Кай показал ему средний палец и сел на пустой стул рядом с Ксандером, прямо напротив Ноа.
— Некоторым из нас нужен сон для красоты.
— Ну, судя по всему, не помогло, — отшутился Вал, уворачиваясь от пакетика с сахаром, который Кай запустил ему в голову.
— Вот, тебе, кажется, это нужнее, чем мне, — сказал Аксель, пододвигая по столу чашку кофе. Кай даже не стал проверять, была ли она нетронутой. Он взял её и обхватил ладонями. Чёрт возьми, как же он в этом нуждался.
Лёгкая перепалка продолжалась, пока Кай делал глоток всё ещё тёплого напитка. Он не осмеливался смотреть в ту сторону, но чувствовал на себе взгляд Ноа — тот самый, которого он одновременно жаждал и боялся. Сказать, что их разговор был напряжённым, значило не сказать ничего, и при дневном свете Кай уже не был уверен, что именно означало то, что они разрушили стену между собой.
Он был в полном раздрае.
Когда Кай поднял глаза, делая вид, что внимательно слушает болтовню, его взгляд столкнулся со взглядом Ноа. На мгновение ни один из них не отвернулся. В голову полезли старые воспоминания: руки, блуждающие по обнажённой влажной коже, прерывистое дыхание, губы Ноа на шее, его задница, сжимающая член Кая… Возможность снова испытать всё это находилась буквально на расстоянии вытянутой руки.
Чёрт.
Барабанщик скрестил ноги и небрежно положил руку на промежность, когда кровь резко хлынула вниз.
— Просто чтобы ты знал, — начал Фредерик, привлекая внимание Кая. — Наш золотой мальчик, — он кивнул в сторону Акселя, — рассказывал нам о событиях прошлой ночи… или, скорее, раннего утра.
— Как в тот раз, когда ты трахал ту тёлку на пинг-понговом столе и тебя поймал уборщик? — Кай насмешливо наклонил голову, благодарный за отвлечение. — Или в тот раз, когда ты трахал парня в его машине, случайно позвонил его маме, а потом был вынужден везти его к ней домой, чтобы удалить длинное голосовое сообщение о вашей интрижке?
Маркус расхохотался.
— Я уже и забыл об этом.
— Похоже, ты любишь приключения на свежем воздухе, — подколол Ноа, глядя на Кая.
Что с ним вообще такое? Кай потёр затылок и снова поёрзал на сиденье.
Аксель закатил глаза, изображая раздражение, но было очевидно, что он гордится собой.
— Да, я был там, на балконе её комнаты, в пять утра, и компанию мне составлял только цветок в горшке.
— В носках, — добавил Вал, и вся компания разразилась смехом.
— Да, в носках, — повторил Аксель. — Она выбросила всё остальное из окна, когда появилась её подруга — пьяная и в слезах.
— И почему ты не мог выйти через дверь, как нормальный человек? — спросил Фредерик.
— Она сказала, что её подруга одержима мной и никогда бы не простила, если бы узнала, что мы трахались. Подруги важнее парней, или что-то в этом роде. Не знаю, чувак. — Аксель пожал плечами. — В общем, я стою там и пытаюсь придумать, как спуститься вниз, не разбив себе башку и не нарвавшись на полицию. И тут вижу рядом дерево, прикидываю расстояние, как чёртов кот, чтобы прыгнуть туда и сползти, как бы больно это ни было голым, когда…
— Дай угадаю, — перебил его Фредерик. — Дай угадаю… появилась стая голубей.
— Что за хрень? — Аксель широко раскрыл глаза. — Откуда ты знаешь?
— Потому что только ты мог вляпаться в ситуацию с публичной наготой и злыми птицами.
За столом раздался хохот, и даже Кай на этот раз не смог сдержать смех. Ему нравилось видеть Акселя таким — снова прежним, веселым, живым. Прошлый год выдался для него особенно тяжёлым. Он работал на группу с пятнадцати лет, не покладая рук; это была вся его жизнь, и потерять её из-за обвинений Эмиля в изнасиловании стало бы катастрофой. А ещё была Далия. Она была ему как сестра, самым близким человеком. Потерять её из-за рака было бы ужасно для всех, но для Акселя — смертельным приговором.
Со стороны, наверное, невозможно было заметить, что ему больно или что ему вообще не всё равно. Большинство считало его поверхностным и несерьёзным из-за вечных шуток и клоунского поведения. Но это была лишь маска. Если ты знал его по-настоящему, легко было увидеть, что в его глазах уже несколько месяцев не было света — и до сих пор не появилось.
Чертовски приятно было осознавать, что после такого бурного года всё наконец начинало возвращаться на круги своя.
— Нет, правда, это было как в фильме Хичкока — Птицы.
— И как ты в итоге сбежал? — спросил Маркус, всё ещё вздрагивая от беззвучного смеха.
— Перелез через перила — слава богу, не стеклянные, а металлические, — повис на них и потом спрыгнул. Конечно, приземлился на задницу, но это был первый этаж, и уж лучше так, чем скандал с голым телом. — Аксель снова пожал плечами, будто речь шла о пустяке.
Ещё одна волна хохота.
— Клянусь, твоя жизнь — сплошной ситком, — сказал Ксандер, хлопнув друга по спине.
— Да-да, смейтесь, — фыркнул Аксель. — Без меня эти сборища были бы похожи на похороны.
— Кстати о ситкомах, — протянул Вал, и на его лице появилась озорная улыбка. — Вы видели вчера за кулисами парня, который пялился на Ноа? Клянусь, я прям видел, как он поскользнулся на собственной слюне.
Кай нахмурился. Он помнил того типа — флирт был настолько откровенным, что даже Ноа выглядел скованным, что само по себе было иронично, учитывая, что вокалист был выше и сильнее его на голову.
Ноа вздохнул и провёл рукой по волосам.
— Даже не напоминай.
— Да ладно, это было мило, — поддразнил Аксель.
— Мило? Он, блядь, пытался пощупать мой член.
— Но на нём была футболка с твоим лицом.
— Как будто от этого стало менее жутко, — фыркнул Ноа.
Кай снова почувствовал щемящую боль в груди — такую, что на секунду захотелось вернуться в прошлое и вышвырнуть того парня из-за кулис. Он быстро подавил это чувство. Кай не имел права на собственнические мысли о Ноа. И всё же его раздражало, что вокруг уже появлялись люди, настолько одержимые им. Сколько прошло? Две недели с тех пор, как мир за пределами его онлайн-сообщества вообще узнал о его существовании? Вот тебе и нежелание быть главной достопримечательностью. Как всегда.
— Кстати, о жутких фанатах, — вмешался Фредерик. — Помнишь, как в Берлине в нашем отеле появилась женщина, одетая как горничная?
Ксандер застонал и закрыл лицо руками.
— Боже. Нет.
— Подожди, что? — Ноа положил обе руки на стол и наклонился вперёд с явным любопытством. — Я об этом ещё не слышал.
— О, чувак, тебе понравится, — Аксель радостно потёр руки. — Давай, большой человек. Не оставляй новичка в неведении.
— Ладно… — вздохнул Ксандер. — Я только что вышел из душа, на мне было одно полотенце. Слышу стук в дверь и думаю, что это обслуживание номеров с завтраком. Открываю — а там женщина в нарядном костюме горничной, в сетчатых чулках и на каблуках.
Ксандер рассказывал с драматическими жестами и паузами, разыгрывая всё до мелочей, включая момент, когда она выдала басисту:
— Я здесь, чтобы вытереть твою кобру, — размахивая перьевой метёлкой у него перед лицом.
Кай перевёл взгляд на Ноа. Тот был полностью поглощён историей: глаза блестели от веселья, а губы изгибались в улыбке, от которой у Кая неприятно скрутило живот.
Ноа едва не поперхнулся кофе, а остальные разразились хохотом.
— Чёрт возьми, — выдавил Ноа между кашлями. — И что ты сделал?
— Захлопнул дверь прямо перед её носом и вызвал охрану. Но не раньше, чем она попыталась засунуть эту метёлку в щель.
Ноа захрипел от смеха.
— О боже!
Как вытянулась его шея, когда он запрокинул голову. Как легко он вписался в компанию, несмотря на то, что был новичком. Раздражающе легко — с тем самым обаянием, с которым Ноа общался с людьми. Словно мог выбрать любого, кого захочет.
Но он хочет тебя.
Эта мысль одновременно погладила самолюбие Кая и заставила мозг работать на пределе. С этим парнем всё было сплошным противоречием. Кай не хотел, чтобы Ноа смотрел на кого-то так же, как смотрел на него прошлой ночью. И в то же время он боялся, что, если поддастся, это окончательно разрушит их и без того сложные отношения.
***
Они уже отыграли в Оттаве, Монреале и Квебеке. Кроме перелёта в Ванкувер после обеда, на сегодня больше ничего не было запланировано, и это было приятным изменением. Поздние отходы ко сну и адский график загнали всех в режим энергосбережения. Всех, кроме Кая. Он был не в себе. И вот он здесь — в совершенно пустом тренажёрном зале отеля, потому что никто в здравом уме не встал бы до восхода солнца. Ни члены команды, ни туристы. Единственным другим живым существом поблизости был парень на рецепции. Кая это более чем устраивало. Резко вдохнув носом, он медленно опустил штангу к груди, а затем, выдохнув, выжал её обратно в исходное положение. Плейлист для тренировок был включён на случайное воспроизведение, и сейчас играла песня Bad Guy группы Falling In Reverse. Хотя группа была довольно талантливой и умела делать шоу, Кай редко их слушал, но вынужден был признать, что, к сожалению, слишком хорошо соотносился с некоторыми строчками из альбома Popular Monster. Одержимый. Драматичный. Одиночка. Наркоман. Проблемный. Прямо про него. Кай сделал ещё одну серию повторений, отгоняя навязчивые мысли. Именно это он любил в тренировках больше всего: всё внимание уходило на работу конкретных мышц, правильное дыхание и счёт. Шесть. Семь. Восемь. Слегка дрожащими руками он выдохнул и аккуратно опустил штангу на стойку. Выпрямившись, сделал глоток воды, давая грудным мышцам минуту перед последним подходом. Когда Кай поднялся, чтобы добавить ещё десять килограммов, он замер, заметив Ноа на беговой дорожке. Что за хрень. Барабанщик вздохнул и закатил глаза. Он начал всерьёз переживать, что тот просто поселился у него в голове, учитывая, как часто всплывал. Продолжая тренировку, Кай взял две гири и направился к скамье для жима. Пока он закреплял новые диски, движение в поле зрения привлекло внимание. Ноа закончил разминку и шёл к нему. Чем ближе вокалист подходил, тем плотнее становился воздух, заставляя мышцы Кая непроизвольно напрягаться. Почему, чёрт возьми, он так стеснялся? Да, между ними было странное, сексуальное и неловкое взаимодействие, но он давно не подросток. Возьми себя в руки. Кай сел на скамью. Он на секунду подумал сделать вид, что не заметил Ноа, но, когда тот остановился прямо перед ним, это стало бы выглядеть идиотски. Остановив музыку, Кай поднял глаза и неохотно снял наушники, оставив их болтаться на шее. — Чем могу помочь? — тон звучал откровенно иронично. Ноа ответил лукавой, кривоватой улыбкой. — Тебе нужен помощник? Кай окинул его взглядом, надеясь, что тот почувствует себя нелоко под этим пристальным, оценивающим вниманием. Ноа выглядел достаточно крепким, чтобы подстраховать. Сто двадцать килограммов в серии из восьми повторений не были чем-то запредельным, особенно с таким телосложением, как у Кая. Но он не хотел быть рядом с Ноа. Не один. Не так близко. Он избегал именно этого последние шесть дней. И всё равно тот оказался здесь. — Не знаю, красавчик. Они довольно тяжёлые. Не хочу, чтобы ты надорвался. Ноа приподнял бровь, в глазах мелькнула улыбка. — Ты удивишься, сколько я могу поднять, Ларсен. Кай лёг на скамью, изображая безразличие, но этот каламбур врезался прямо в грудь. — Ладно. Давай. Поможешь. Только не урони это на меня. — Даже не думай. Твои фанаты меня найдут и, скорее всего, повесят за яйца. Ноа занял позицию, его руки зависли чуть ниже грифа, когда Кай снял штангу со стоек. Осознавая, насколько они близко, он сделал первое повторение, второе… Кай пытался сосредоточиться исключительно на жжении в мышцах и ровном ритме дыхания, но присутствие Ноа было невозможно игнорировать. Слегка закатанные рукава лёгкой кофты на молнии, открывающие эти дурацки сексуальные предплечья. Слабый запах мыла, смешанный с потом. И, чёрт возьми, его член. Его не было видно, но он был там — спрятанный под слоями ткани, прямо над головой Кая. Чёрт возьми. Обычно Кай об этом не думал. Ему даже в голову не приходило думать о таком, когда он тренировался с ребятами из спортзала. Но это был Ноа, и Кай безумно его хотел. Это ощущалось как борьба с внезапным голодом после резкого скачка инсулина. — Ты всегда так рано тренируешься? — небрежно спросил Ноа. Кай фыркнул, выжимая штангу. Раз. Два. Три. — Только когда хочу избежать людей. — А я-то думал, что мы сближаемся. — Ты так это называешь? — Кай вдохнул, опустил штангу на грудь и снова выжал. Лицо начинало краснеть от напряжения. Четыре. — Тогда я даже боюсь узнать, что ты считаешь пыткой. — Знаешь, некоторым людям на самом деле нравится моё общество. — Некоторые люди ещё и любят, когда им дают по морде. — Ты правда так увлечён этой своей ролью фальшивого альфа-самца? — Кто сказал, что она фальшивая? — пробурчал Кай. Пять. — Говорят, барабанщики — дружелюбные ребята. Спокойные миротворцы, которые сглаживают углы, когда вокалисты начинают шуметь. Шесть. Вес стал почти невыносимым. — Стереотипы. Ноа усмехнулся. — За всей этой фасадной крутизной я знаю настоящего тебя, Ларсен. Люди не меняются настолько сильно со временем. — Ага. Когда Кай начал седьмое повторение, прекрасно понимая, что до восьмого не дотянет, Ноа уловил намёк и замолчал. Он сменил позицию, готовый подстраховать. Кай чувствовал тепло, исходящее от его тела. Слышал ровное дыхание прямо над собой. Это отвлекало самым паршивым образом. С выдохом Кай выжал штангу в последний раз. Шея напряглась, следом плечи и пресс. Когда руки уже были на грани отказа, Ноа схватил гриф и помог вернуть вес на стойку. — Неплохо, — сказал Ноа, обойдя скамью и вставая рядом, когда Кай сел. — Что дальше? — Тяга за голову. — Кай вытер лицо полотенцем и уловил скрытый смысл вопроса. — Ты что, серьёзно собираешься таскаться за мной повсюду? — Может, перестанешь быть таким придурком? Здесь больше никого нет. Quid pro quo. — Ты хочешь, чтобы я тебе сейчас помог? — насмешливо спросил Кай, прежде чем сделать глоток воды. — Как мило с твоей стороны. Спасибо. — Ноа снял толстовку и направился к тренажёру с четырьмя стеками. Пока они настраивали вес, Ноа нахмурился. Он сунул руку в карман свитшота и достал телефон. Выглядел немного отвлечённым, читая сообщение, но это было не делом Кая, поэтому он отвернулся и начал тянуть штангу к подбородку. Как только Ноа убрал телефон, ничего не сказав, он взял трос для трицепса и продолжил тренировку. Каждый из них оказался в своём маленьком мире, занимаясь своим делом рядом, но в тишине, которую Кай счёл благом… ровно до тех пор, пока Ноа снова не открыл рот. — Можно тебя кое о чём спросить? Кай театрально вздохнул. — Да. — Просто… фанаты начинают сходить с ума, что, конечно, круто, я не жалуюсь, но… — Ноа поморщился. — Но? — Не всё так радужно. — Добро пожаловать в мир славы, рок-звезда, — сказал Кай, возвращая штангу в исходное положение. — Чем выше ты забираешься, тем больше людей захотят посмотреть, как ты падаешь. — Я знаю. — Просто научись принимать критику. Это будет происходить часто. Ноа фыркнул. — Я бы сказал, что это уже больше, чем просто небольшая критика. — Ненавистники будут ненавидеть, чувак. — Кай снова опустил штангу. — Я не новичок в общении с интернет-троллями, — фыркнул Ноа, тянув канат вниз и напрягая трицепсы. — Я говорю о личных нападках. С приступом сочувствия, которого он не хотел испытывать, Кай закончил третью серию, вытер руки полотенцем и протянул одну из них Ноа. — Покажи. Вокалист помедлил секунду, но в итоге согласился. Кай пролистал море спама. Большинство сообщений были похвалами и бессмысленным восторгом, но некоторые вызывали тревогу. Среди фраз вроде — ты не так велик, как думаешь, — возвращайся в свою страну, — чёртовы раскосые глаза — или — ты портишь звучание группы — попадались угрозы, направленные лично на него… и на его кошек? — У тебя есть кошки? — спросил Кай. — Да. Две. Чёрт. — Но все, кто следит за моим каналом, наверняка об этом знают, — поспешил добавить Ноа. — Иногда они попадают в кадр, когда я снимаю. — Ладно… — Кай немного расслабился, вспомнив, что в паре видео, которые он видел несколько месяцев назад, мелькали одна или две кошки. — Мне всё равно не нравится сообщение: — Будь осторожен, когда в следующий раз будешь возвращаться домой один. Скажи об этом Нильсу. Ноа горько усмехнулся. — Я не был уверен, не слишком ли я параноик и вообще нормально ли так реагировать. — Реагировать так — нормально. Но это не значит, что Нильс не должен держать это под контролем. Привыкай к тому, что безопасность теперь важнее конфиденциальности. — Кай вернул телефон и собирался продолжить тренировку. — Как ты вообще справляешься с этой хернёй? — раздражённо спросил Ноа. — Я и раньше получал кучу сообщений, но сейчас это уже перебор. — От такого никто не застрахован. В какой-то момент ты скажешь — да пошло оно — и удалишь все соцсети с телефона. А через пару недель установишь их обратно. Будешь время от времени читать комментарии и зацикливаться именно на негативе. Так происходит со всеми, неважно, сколько лет ты в этом варишься. В конце концов, мы все люди. Но тебе нужно переключить режим: игнорировать и сразу удалять всё, что приходит в личные сообщения. Это единственный способ не сойти с ума. — Кай взял бутылку и сделал глоток воды. — Или, как тебе наверняка уже сказал Нильс, стоит нанять личного помощника, чтобы наши ассистенты не занимались ещё и твоими делами. Конечно, он не мог не вставить это. Ноа посмотрел в потолок и вздохнул. — Перед туром у меня было слишком много дел, и я просто не успел проверить кандидатов, которых предложил Нильс. Прости. — Не передо мной извиняйся. К тому же им за это платят дополнительно. Я просто говорю. — А чем вообще занимается Хильде, кроме того, что следит за твоей сценической одеждой и тем, чтобы у тебя было всё необходимое в турах? — Она помогает мне с личными делами, почтой и социальными сетями. Ноа отвёл взгляд и скрестил руки на груди. — Я никогда не получал столько ненависти из-за того, чем я занимаюсь или как выгляжу. Не со времен ебучей школы. Эти слова заставили Кая вздрогнуть. В памяти всплыли воспоминания о том, как они познакомились. Он никогда не забудет, как те ублюдки осыпали Ноа расистскими и гомофобными оскорблениями, пиная его, лежащего на земле. Три на одного. Совершенно несправедливо. Тем более что тогда Ноа был таким мягким, неконфликтным парнем. Той же уязвимой, доброй душой, которую Кай видел сейчас в этих тёмных глазах. Не все такие, как те самодовольные придурки из нашего родного города, но маленькие городки, конечно, часто становятся рассадником узколобых взглядов. Кай вздохнул. — Сейчас ситуация напряжённая из-за ухода Эмиля. Вероятно, это одна из причин, по которой некоторые люди так злятся. Но это пройдёт. — Он подождал, пока Ноа снова посмотрел на него. — Как бы грубо это ни звучало, но всех нас за эти годы называли бесполезными кусками дерьма и советовали покончить с собой больше раз, чем я могу сосчитать. Со временем ты просто становишься менее чувствительным к таким вещам. Кай удивился тому, как легко эти слова слетели с языка, особенно учитывая, что он пытался утешить Ноа. Может, в кофе, который он выпил перед спортзалом, был какой-то дурацкий сахар, и его слегка накрыло. — Думаю, ты прав… — Да. — Кай тяжело выдохнул и перекинул ногу через скамью, поворачиваясь лицом к Ноа. — У Акселя однажды была бывшая, которая засыпала его уведомлениями с самым отвратительным дерьмом, какое только можно представить, и в личке, и публично. Дошло до того, что он боялся вообще смотреть в телефон. А Ксандер… его в первые дни существования группы травили в сети из-за внешности. Честно, я до сих пор не понимаю, как кто-то мог так поступать. Пухлый или накачанный, он всё равно мог бы тебя ударить и оторвать тебе голову. — И у тебя был тот жуткий тип, о котором мне рассказывал Нильс, — подытожил Ноа. — Да. И знаешь, что их всех объединяет? Они несчастные и злобные. Уравновешенные, довольные жизнью люди не тратят время на то, чтобы целенаправленно портить чужую. Эти комментарии и подозрительное поведение говорят о них куда больше, чем о нас. — Это… удивительно проницательно, — сказал Ноа. — Спасибо. Я правда ценю, что ты этим поделился. Кай прочистил горло и снова сел на скамью. — Только никому не рассказывай. Мне нужно поддерживать репутацию. Ноа усмехнулся, и напряжение в его плечах заметно спало. — Не волнуйся, Ларсен. Я никому не скажу, что ты вообще способен испытывать человеческие эмоции. — Отвали, — отрезал Кай, не сумев скрыть слабую улыбку, мелькнувшую на губах. Когда они оба вернулись к тренировке, зал наполнился ритмичным звоном гирь и тихими стонами усилий. Сосредоточившись не на разговоре, а на работе с весом, они помогали друг другу до самого конца. Несмотря на тишину, воздух между ними изменился. Неловкость и раздражение растворились, оставив после себя хрупкое перемирие, основанное на невысказанном взаимопонимании.
