Глава 11
14 февраля 2026 г., 17:26
В глубине сознания Кая замерцал робкий огонёк. Он был слабым, но тёплым, обволакивал, как шёлковый кокон. Пахнул кожей, соснами и росой, капающей с травинок на рассвете. Незнакомый вес удобно обхватывал талию, а что-то твёрдое прижималось к задней поверхности бедра.
Кай вздрогнул и резко проснулся. Паника вспыхнула в груди, дыхание сбилось. Он попытался пошевелиться, но, как бы ни был ясен разум, тело не слушалось.
Я что, снова попал в этот чёртов кошмар?
— Ты всегда просыпаешься до того, как зазвонит будильник? — раздался сзади грубый, сонный голос.
Кай замер. Голос казался до боли знакомым, но он не сразу понял, кому принадлежит, и это только усилило глухое сжатие в груди.
Я же вчера не пил и ничего такого. Почему я, чёрт возьми, ничего не помню?
Конечности по-прежнему не слушались, он пытался ухватиться за воспоминания, но в голове была пустота.
Тот, кто лежал позади, прижался к его шее, и по спине пробежал холодок. А когда чья-то рука соскользнула с его живота и коснулась утренней эрекции, Кай подпрыгнул, будто под ним сработала пружина.
— Боже, — возмутился Ноа, натягивая одеяло на плечи, не открывая глаз. — Так холодно, чёрт возьми.
Кай уставился на него, пока всё наконец не сложилось.
Кошмар. Точно. Я сам попросил его остаться.
Но всё равно… что за хрень?
— Ты странно себя ведёшь, — сказал Ноа, приоткрыв один глаз. — Ты собираешься пялиться на меня весь день или сделаешь что-нибудь?
— Что?
— Не знаю. Сходи пописай, прими душ… подрочи мне? — уголок его рта дёрнулся в ленивой ухмылке. Этот греховный рот.
— Да. — Кай кивнул в сторону ванной, будто пытался заставить своё заступоренное тело работать. — Душ.
— Жаль, — пробормотал Ноа и зарылся в одеяло, натянув его выше носа.
Покачав головой, Кай наконец взял себя в руки и направился в ванную.
Он никогда не был жаворонком. Некоторые люди просыпались свежими, как салат, в ту же секунду, когда открывали глаза, но не он. Как типичная кофеинозависимая форма жизни, ему требовался как минимум час и крепкий кофе, чтобы мысли встали на место.
Справив нужду, Кай залез в душ. Поддон был холодным под ступнями, резко контрастируя с температурой воды, когда он повернул кран.
Пар быстро заполнил пространство, и сознание начало проясняться. Тревога от пробуждения всё ещё цеплялась за него. Хотя мозг не подсовывал конкретных образов, ощущение угрозы никуда не делось — будто что-то до сих пор пряталось под кожей.
Кай ненавидел состояние постоянной бдительности, в котором жил, и то, как в тот момент, когда он хотя бы на секунду терял контроль, его накрывал страх — будто он снова оказался на открытом месте, без защиты, полностью уязвимым. Инстинкт выживания в такие моменты был бесполезен.
Он глубоко вдохнул и упёрся лбом в холодную кафельную стену, заставляя себя успокоиться. Он был в своей гостиничной комнате. В безопасности. Никаких призраков в тенях. Нечего бояться.
Вдох… выдох…
Постепенно напряжение начало отпускать, и мысли сами собой свернули в другую сторону — к руке Ноя, обнимающей его, к теплу, исходящему от его тела, к ровному, спокойному ритму дыхания.
Сердце Кая всё ещё сжималось от боли за Трину после того, как он накануне узнал о её диагнозе, но, вопреки всему, это не помешало ему заснуть. Ему было неприятно это признавать, но он не сомневался: дело было в Ноа. Словно в его присутствии он мог расслабиться и по-настоящему отдохнуть. Словно что-то внутри Кая признавало его безопасным местом. Абсурд. Полная ерунда.
Взяв гостиничное мыло, Кай намылил тело. Через несколько часов у них был рейс, предстояло загрузить оборудование в грузовик, который отвезёт всё в аэропорт, но, когда ладони скользили по коже, мысли снова возвращались к Ноа. В перерывах между тренировками и концертами Кай позволял себе быть с ним язвительным и грубым. Но стоило ему действительно в чём-то нуждаться — Ноа соглашался без единого возражения.
Он уже не был тем невинным парнем, которого Кай знал раньше. В нём появилась доминирующая уверенность, которой прежде будто бы не существовало. Или она всегда была там, просто Кай не хотел её замечать. И, чёрт возьми, сама мысль о том, чтобы превратить эту силу в дрожь и срывающиеся стоны, отзывалась в нём слишком ярко.
И всё же суть Ноа оставалась прежней. Честный. Заботливый. Защитный. Кай уже не раз пользовался этим в прошлом и, если быть честным, после того, как это помогло ему удержаться прошлой ночью, он не собирался отказываться от этого сейчас. Ему нужно было лишь понять, как направить Ноа туда, куда он хотел, не впутываясь в эмоции, которыми он не умел управлять — и, что важнее, не хотел учиться этому.
Делало ли это его засранцем? Возможно. Манипулятором? Без сомнений. Волновало ли его это? Нет. Он просто хотел двигаться дальше и оставить позади того беспомощного парня, которым когда-то был.
Руки Кая скользнули ниже по торсу, мыло ложилось на напряжённые мышцы, а в голове возник отчётливый образ Ноа. Он всегда был впечатляющим, но с возрастом к этому добавилась уверенность, делавшая его неотразимым и чертовски опасным. От заразительной энергии до раздражающе красивого лица и тела — он казался созданным для того, чтобы вызывать восхищение и разрушать чужие жизни.
Кай тщательно вымыл яйца, слегка сжимая их, когда полутвёрдый член пульсировал в ладони.
В прошлом он был со многими, но никто не вызывал в нём того, что вызывал Ноа. Когда Кай думал о нём, внутри возникало магнетическое притяжение, от которого невозможно было отмахнуться. Особенно когда Ноа был практически голый — в его постели.
Широкие плечи и узкие бёдра действовали на Кая как чёрная магия. И грудь — упругая, рельефная, но не перегруженная мышцами. У Ноа не было вылепленных шести кубиков, но живот был сильным, с мягким рельефом и восхитительным V-образным углублением, ведущим к самому красивому придатку, с которым Кай когда-либо имел дело. Чёрт возьми. Шесть плотных дюймов грёбаного совершенства, от вида которых Кай каждый раз хрипло выдыхал и вздрагивал от чистого, концентрированного удовольствия. Необрезанный, чуть загнутый вверх, розовый и до безобразия гладкий.
Чёрт.
Кай был полностью возбуждён, беззастенчиво работая рукой, пока Ноа находился в его постели… или, может, уже ушёл. Что было бы, если бы тот узнал, чем Кай занимается? Это бы его тоже завело?
Член Кая налился ещё сильнее.
Ему следовало бы пригласить Ноа и трахнуть его красивый рот, но внутренний мазохистский гоблин не позволял думать, пока он не доведёт это до конца. Да и в любом случае это был бы идиотский шаг. Если он хотел установить границы, ему нужно было быть в ясном уме, а сейчас он был кем угодно, только не собранным.
Дыхание сбилось, когда фантазии снова потекли по телу Ноа. Его глаза. Его руки. Ладони. Ноги. Но больше всего — задница. Подтянутая, округлая, идеальной формы, с более узкими боками и неприлично эротичными впадинами.
Кай застонал, упёрся ладонью в стену и ускорился, добавив в конце резкое движение запястьем. Мир сузился до давления в яйцах, скольжения руки и фантомного ощущения узкой, податливой дырки Ноа, растягивающейся, чтобы принять его.
Задыхающийся стон вырвался из горла, когда он испачкал плитку брызгами спермы. Тело содрогнулось от оргазма, от которого комната пошла кругом. Его мутило, но удовлетворения не было и в помине.
С сердцем, колотящимся в ушах, и глухим смешком Кай сполз по стене, тяжело дыша.
Когда дыхание наконец выровнялось, он смыл с себя остатки и вышел из душа. Кай вытерся полотенцем и обернул его вокруг бёдер, прежде чем вернуться в спальню. Теперь он чувствовал себя спокойнее, собраннее, готовым начать день и встретиться с Ноа без немедленного желания трахнуть его до следующего воскресенья.
Но картина, открывшаяся ему в комнате, мгновенно отбросила его назад.
Что за херня?
Кай с трудом сглотнул.
— Я уважаю твои границы, — сказал Ноа, — но в следующий раз, когда ты будешь делать это, — он откинул голову в сторону ванной, — пока я в соседней комнате, не жди, что я буду сидеть и ждать, как хороший мальчик.
Он засунул уставший член в трусы и поднялся, пальцами размазывая сперму по животу.
— Ты хочешь этого так же сильно, как и я.
У Кая всё внутри взорвалось, когда Ноа провёл указательным и средним пальцами по его губам.
— Просто скажи слово — и мы оба избавимся от этой муки.
И вот так Ноа исчез за дверью, соединяющей их комнаты, оставив Кая обезоруженным, возбуждённым и совершенно не готовым к тому, что он уже слизывал сперму с собственных губ.
***
Первый концерт в США: готово. Сразу после схода со сцены, один за другим, четверо музыкантов направились в туалет — двухчасовой сет был чертовски долгим, чтобы терпеть. Потом они помогли роуди закончить загрузку грузовика и, восполняя потерю жидкости, пообщались со всей командой, втянувшись в непринуждённую болтовню, которая в основном крутилась вокруг впечатлений от зала, публики, безумного мошпита и всего остального. И вот, почти два часа спустя, они оказались здесь — в огромной зоне кейтеринга, пространстве, где индустриальная эстетика смешивалась с гранжем. Команды Artificial Suicide и Dreadful, группы, открывавшей концерт, собрались вокруг длинного стола с аппетитными блюдами. Все наслаждались вечером. Все, кроме Кая. Дело было не в том, что он не любил общаться с другими группами, особенно с такими же увлечёнными и талантливыми музыкантами. Он сидел на пухлом диване военного зелёного цвета рядом с Ксандером, Фениксом — другим барабанщиком в комнате — и своим клавишником. По бокам дивана в чёрных кожаных креслах развалились техники, разговор шёл, шутки летали. Только Кай больше в этом не участвовал. Его взгляд был прикован к Ноа и к этому парню. Хорхе. Даже несмотря на то, что пару дней назад Кай специально прочитал имена всех участников другой группы в турбуке — не хотелось выглядеть самодовольным придурком, — при встрече с таким количеством людей сразу он всё равно путался. Он уже не помнил, как звали басиста и гитариста. Что-то на Д и М. Или П и Н. Неважно. Но вокалиста он запомнил. Как только Хорхе увидел Ноа, тот сразу бросился к нему и крепко обнял. Конечно, это имя врезалось в память. Слушай, он не имел ничего против излишней дружелюбности — разные люди, разные границы, — но то, как они мгновенно погрузились в свой маленький мир, обсуждая какую-то вокальную хрень и перекидываясь шутками, заставляло его кровь закипать. Ему было всё равно, что блондин, стоявший рядом, явно был партнёром Хорхе — это читалось по взглядам и переплетённым пальцам. Ноа редко бывал таким расслабленным, разговорчивым и чертовски улыбчивым с людьми, которых едва знал. Подожди… Может, они знакомы? Может, ещё со времён его жизни в Великобритании? Кай почти ничего не знал о личной жизни Ноа. Тот вполне мог жить там же. Или бывать в Штатах раньше и познакомиться с ним здесь. Почему тебя это вообще волнует? Холодная дрожь пробежала по спине. Этот раздражающий голос в голове не успокаивал — наоборот, тёмные стены зала и высокий потолок будто начали сжиматься, усиливая давление в груди. И тогда Кай почувствовал это: горький привкус на языке, тугую верёвку, сжимающую сердце, покалывание в пальцах. Ревность. Максимально непринуждённым тоном, на который был способен, Кай поднялся. — Я пойду покурю. Это было последним средством, прежде чем он окончательно сорвётся и кому-нибудь врежет. Уединение и его любимый яд — единственный, который ему ещё позволяли, — казались лучшим выходом. Кай застегнул кожаную куртку и вышел через заднюю дверь. К счастью, эта часть парковки была предназначена только для туровых автобусов и охранялась их громилами-секьюрити, так что толпа фанатов не могла сюда прорваться. Ему нужна была тишина. С раздражённым вздохом Кай достал пачку табака и закурил. Сколько это ещё будет продолжаться? Кай не хотел отношений с Ноа, но ничего не мог поделать с маниакальной одержимостью, которая росла с каждым днём, и с собственническим чувством, накрывавшим его каждый раз, когда он видел, как тот наслаждается компанией другого парня. Дело было не в том, что Кай считал себя хуже тех, кто подходил Ноа по вкусу — он даже не знал их достаточно хорошо, чтобы сравнивать. Так что, скорее всего, это говорила его нарциссическая сторона, жаждущая власти и того кайфа, который всегда приходил, когда чьё-то внимание принадлежало тебе целиком. Это ощущение было опьяняющим… и Кай ненавидел то, что сегодня вечером взгляд Ноа почти не задерживался на нём. Особенно после утреннего шоу. Он был уже на середине сигареты, утонув в беспорядочных мыслях, когда рядом открылась и тут же закрылась дверь. — Привет, — Вал наклонил голову. — Ты в порядке? — Мм-хм. — Окей. — Вал прислонился к стене, копируя его позу. — Так ты вылетел в таком настроении просто потому, что захотел покурить? — Я не вылетел. — И это было правдой. Вал усмехнулся. — Что? — резко бросил Кай. Вал вздохнул и посмотрел на него внимательно. — Ты не вылетел, ладно. Но мы дружим с детского сада, чувак. Я умею читать все эти мелкие сигналы твоего невербального языка. — Я никогда не пытался быть загадочным. — Вы с Ноа трахаетесь? Кай закашлялся, затягиваясь сигаретой. — С чего ты вообще это взял? — Я не так уж часто видел вас вместе последние месяцы, но во время съёмок клипа у меня сложилось ощущение, что между вами что-то есть. А дни в туре только подтвердили подозрения. — Какие бы магические способности ты себе ни приписывал, они не работают. Мы не трахаемся. — Но ты хочешь. Я прав? Вал ухмыльнулся — той самой озорной улыбкой, от которой Каю захотелось размазать ему лицо по асфальту, чтобы в итоге осталось одно конфетти. — Нет, — буркнул Кай, уставившись в темноту и делая долгую затяжку почти догоревшей сигареты. Может, если он вдохнёт достаточно никотина за раз, его начнёт мутить, и он перестанет слушать. — Кого ты пытаешься убедить? — Никого. — Да брось, чувак. Признайся — тебе станет легче. Ты только что ревновал. — С чего бы? — Кай мельком взглянул на Вала и снова уставился в пустоту. — Он может делать что хочет и с кем хочет. Мне плевать. — Они просто друзья, понимаешь? Уже давно следят за каналами друг друга. — Рад за них. — Если хочешь знать моё мнение… — Не хочу. Вал закатил глаза и проигнорировал его. — Я думаю, вы с Ноа такие же идиоты, какими были десять лет назад. Ни один из вас не признается, что всё ещё чувствует что-то друг к другу, но то, какими расслабленными и живыми вы становитесь после совместного времени, говорит само за себя. — Ты буквально напрашиваешься, чтобы тебя ударили. — Ты просто тратишь драгоценное время. Я никогда в жизни не видел двух людей с такой химией, как у вас двоих, — Вал сделал паузу. — Понимаешь, когда Ноа кто-то не интересен, он в сексуальном плане — как камень, но в последнее время от него исходит эта отчаянная аура трахни меня, и я видел её только рядом с тобой. Словно кто-то выкрикнул его имя, Кай резко повернул голову к Валу. Сердце болезненно ёкнуло. На губах Вала расплылась самодовольная ухмылка. — Я так и знал. Кай положил ладонь ему на висок и слегка толкнул, взъерошив его глупые, шелковистые светлые волосы. — Это жутко — так внимательно следить за сексуальными потребностями своего друга. Может, это ты хочешь его трахнуть? Он бросил окурок на землю и наступил на него. — Я ни за кем не слежу. Я просто знаю вас обоих, — пожал плечами Вал. — И, кстати, он не в моём вкусе. Мне нравятся более нежные, более красивые. Кай нахмурился. — И сейчас ты думаешь: Ноа красивый, о чём этот придурок вообще говорит? — Вал запрокинул голову и расхохотался. Кай обхватил его за шею, притянул к себе и в шутку ткнул в бок. Вал только сильнее рассмеялся. — Заткнись. — Тебя так легко дразнить! — Вал смеялся уже без остановки. — Ноа красив, да, просто в более грубом смысле. Так что вкусы у нас разные. Можешь оставить его себе. — Заткнись, — Кай продолжал толкать его, и со стороны это, наверное, выглядело так, будто он щекотал Вала. — Я просто говорю, — Вал всё ещё посмеивался, поправляя свои дикие, вьющиеся волосы, высвободившись из рук Кая. — Прошло уже столько времени с тех пор, как… ну, с тех пор, как ты изменил и всё такое. Кай поморщился, вспомнив ложь, которую рассказал Валу и Тео о настоящей причине расставания с Ноа и о том, что на самом деле произошло. — Если после стольких лет ты всё ещё зациклен… — Даже близко нет. — Вовлечен, называй как хочешь, — фыркнул Вал. — Может, вам пора сесть и поговорить. Или просто переспать друг с другом — что ближе. То, что у вас было… такое сложно найти. И, очевидно, ни один из вас так и не смог это пережить. Он пожал плечами, делая вид, что ему всё равно, но меланхоличная искра в его глазах не осталась незамеченной. Кай уже собирался ответить, когда дверь рядом с ними распахнулась, и наружу вышла часть команды Artificial Suicide. — Вот ты где! — сказал Маркус, глядя на Вала. — Я думал, мы тебя потеряли. Мы идём к автобусу. Ты с нами? — Да, — Вал кивнул. — Спокойной ночи, Кай. Поскольку команда обычно выезжала раньше группы, чтобы подготовить сцену и оборудование, они не задерживались допоздна. — Спокойной ночи, Ларсен, — добавил Фредерик. Кай смотрел, как они уходят, зажигая ещё одну сигарету и оставаясь у задней двери. Он ждал, пока наружу не выйдут парни из Artificial Suicide и Dreadful и не утащат его с собой в ночной клуб в центре города, где был забронирован VIP-зал. Несмотря на вполне удобные койки в автобусе, Кай не хотел ложиться в свою. Но находиться в этом месте с Ноа — среди потных тел, алкоголя и грохочущей музыки, пока слова Вала продолжали крутиться в голове, — вызывало в нём странную смесь нервного возбуждения и тревоги. Второй шанс. Был ли он вообще возможен?
