Глава 12
14 февраля 2026 г., 17:26
Голова Кая раскалывалась, а во рту пересохло, когда он проснулся в который раз за последние семь часов. На двухъярусной койке было душно, и воспоминания о прошлой ночи навалились разом.
Он застонал и прижал ладони к глазам. Ему не хотелось думать о словах Вала и о том хаосе чувств, который они всколыхнули. Между ним и Ноа ничего не было — по крайней мере, ничего настоящего. Это была всего лишь одержимость, рождённая сложной историей и вынужденной близостью гастролей. Ничего больше.
Включив фонарик на телефоне в тёмной спальной зоне, Кай аккуратно спустился с койки, стараясь никого не разбудить. И тут заметил Ноа, крепко спящего на кровати напротив. Вокалист никогда не любил тесные пространства, поэтому занавеска была слегка отодвинута, давая хоть каплю воздуха и уединения в этом и без того душном автобусе. Заворожённый, Кай задержал взгляд на его лице — растрёпанные волосы, идеальные брови, чуть приоткрытые полные губы…
Кай резко отвёл глаза, сердясь на собственную слабость.
Были вещи поважнее этого парня. Например, огромное шоу, которое ждало их сегодня вечером в Филадельфии, включая встречу с фанатами.
Выйдя в переднюю гостиную, Кай сразу направился к мини-кухне. В воздухе витал запах кофе, но кофейник оказался пуст. Либо он окончательно тронулся, либо его мозг настолько нуждался в кофеине, что начал выдавать галлюцинации. Опыт подсказывал второе.
Проверив, достаточно ли воды в резервуаре, Кай засыпал молотый кофе в фильтр и включил кофеварку. Он стоял, слушая её гудение, и безучастно смотрел в окно, наблюдая, как мимо разворачивается городской пейзаж. Небоскрёбы прорезали голубое небо, стеклянные фасады ловили утренний свет. Было уже немного за полдень, улицы гудели от людского потока — офисный перерыв, обеденный час, бетонные джунгли в движении.
Покачав головой, словно стряхивая ментальный туман, Кай поднял свитер и толстовку, брошенные накануне в обеденной зоне, и надел их.
Когда кофе был готов, он налил себе полную кружку. Тёплый, ореховый, слегка карамелизированный и горький запах наполнил грудь, когда Кай прижал кружку к себе. Он плюхнулся на скамейку и тяжело выдохнул. Тишина и одна из его любимых вещей, обволакивающая его, как уютное одеяло, делали жизнь почти идеальной…
…пока дверь между гостиной и спальной зоной не открылась.
Сердце Кая ускорило ритм, когда в проёме появился Ноа. Пряди волос торчали в разные стороны, на щеке виднелись слабые следы подушки. И всё равно он выглядел самым потрясающим существом на планете.
— Доброе утро, — хрипло пробормотал Ноа.
— Привет, — ответил Кай, поморщившись от того, насколько грубо прозвучал его голос.
Не говоря ни слова, Ноа налил себе кофе, скрестил руки на груди и прислонился спиной к столешнице. Его тёмные, тяжёлые от сна глаза смотрели на Кая с такой концентрацией, что тот заёрзал. И всё же не смог отвести взгляд. Это было похоже на липкую паутину, в которую он влетел, как глупое насекомое, и теперь не мог вырваться.
Между ними повисла тишина — её заполняли только низкое гудение двигателя автобуса и хаотичный шум мыслей в голове Кая, когда транспорт свернул на другую улицу. Он был будто загипнотизирован.
И, чёрт возьми, обречён.
Ввалившись в гостиную в мятой пижаме, Аксель мгновенно разрядил напряжение.
— Кофе, — пробурчал он, протягивая руки к кофейнику.
Кай усмехнулся, чувствуя облегчение от того, что в комнате появился ещё кто-то.
— Тяжёлая ночь?
— Попробуй поспать, когда прямо под тобой храпит Ксандер. Клянусь, это как делить койку с больным носорогом.
Словно по вызову, басист появился в дверях.
— Доброе утро, солнышко, — сказал он и, проходя мимо, взъерошил Акселю волосы.
Аксель прищурился.
— Ты, чёртов пещерный медведь.
Поскольку вся команда не помещалась в один автобус, они арендовали три и разделились между ними. В их автобусе было восемь двухъярусных коек. Хильде, Аксель, Ноа и Кай заняли верхние, а те, кто спал особенно крепко — Ксандер, Нильс, Ларс и Харал, два других помощника музыкантов, — кому не мешал гул дороги, устроились на нижних. В итоге басист спал прямо под Акселем.
— Ты вообще слышал о берушах? — спросил Ксандер.
— Вчера я был слишком выжат, чтобы о чём-то таком думать.
— Тогда это твоя проблема.
— Проблема — это ты. Серьёзно, как ты не задыхаешься и не умираешь, так храпя?
— Ты преувеличиваешь, — Ксандер закатил глаза и налил себе кофе.
— Слава богу, сегодня мы спим в отеле.
Пока они продолжали утреннюю перепалку — почти ежедневный ритуал после ночёвок в автобусе, — из передней гостиной вышел Нильс, а следом за ним их помощники.
Вот почему раньше пахло кофе, отметил Кай, увидев, что все уже одеты и бодрствуют. Я ещё не окончательно сошёл с ума.
— Ладно, — крикнул менеджер. — Пора собираться. Впереди длинный день.
Команда мгновенно пришла в движение, и в помещении воцарилась привычная суматоха. Сходив в туалет и быстро умывшись, Кай сменил спортивный костюм на потёртые джинсы и надел любимую кожаную куртку. Привычный вес лёг на плечи, как доспехи. Уже через минуту автобус подъехал к заднему входу огромной арены, которая к вечеру заполнится тысячами кричащих фанатов.
Выходя из автобуса, Кай вдохнул свежий весенний воздух, позволяя ему немного прочистить голову. Внутри арены царил организованный хаос: команда Artificial Suicide, экипажи других групп и персонал зала метались туда-сюда, и день закрутился в вихре подготовки к концерту.
В других обстоятельствах Кай бы наслаждался этим. Несмотря на усталость, гастроли всегда были одной из его обожаемых частей работы. Возможность видеть невероятные места, занимаясь тем, что он любил больше всего. Жизнь в дороге с этой семьёй бунтарей. Разные культуры, языки и сердца, соединённые в священном, почти сказочном пространстве, созданном музыкой. Месте, где время будто замирало. Где стирались географические границы и социальные ярлыки.
Но с появлением Ноа то, что раньше спасало, превратилось в постоянную эмоциональную борьбу. А желание лишь усиливало поток накопившихся разочарований.
Закончив настраивать тарелки, Кай начал отбивать средний темп, давая Джулии, своему технику, проверить резонанс. Заодно у него было время привыкнуть к акустике — как барабаны откликались на пространство, как всё это звучало в наушниках и насколько сцена «дышала». Ксандер и Аксель тем временем проверяли со своими техниками бас, гитары и усилители, убеждаясь, что всё работает как надо.
Ноа же находился в центре сцены вместе с Эммой, менеджером по мерчу… и танцевал. Ну, если можно назвать танцем то движение, где ты хватаешься за лодыжку, кладёшь руку за спину, а потом машешь всеми конечностями туда-сюда.
Кай старался не смотреть на него, но взгляд снова и снова соскальзывал с барабанной установки на вокалиста, что начинало бесить.
Обычно эта рутина действовала на него почти медитативно и должна была расслаблять. Это был далеко не первый раз, когда Ноа дурачился и устраивал нелепое шоу. К тому же все они выглядели так, будто давно не видели душа и стиральной машины — растрёпанные волосы, мятые толстовки, трёхдневная щетина или лохматые бороды. И всё же сегодня наблюдать за Ноа было почему-то невыносимо.
— Ноа! Можешь сосредоточиться? Ты готов к выходу, — крикнул Клаус, отрываясь от экрана ноутбука с настройками. — Что ты вообще делаешь?
Он пытался выглядеть серьёзным, но уже начинал смеяться.
— Фанки чикен! — заявил Ноа, продолжая вытворять… нечто.
Вал усмехнулся и принялся снимать всё это на телефон, качая головой, будто диагноз уже давно поставлен. Его не особо волновало, что Ноа — некоординированный идиот, но они снимали гастрольный влог, и Вал обожал такие моменты. Одни фанаты жили только музыкой. Другие — образами, которые группы создавали на сцене. А была и третья категория — те, кому нравилось заглядывать за кулисы и видеть их настоящими. По мнению Вала и менеджера по маркетингу, это был идеальный контент.
— Хватит! — рассмеялся Клаус. — Нам нужно закончить через тридцать минут, иначе Оливер нам задницы надерёт.
— Ладно, ладно, — улыбнулся Ноа и тут же сменил позу, взяв микрофон.
Кай щёлкнул палочками, и через секунду сцена наполнилась звуками песни из их последнего альбома.
Это была одна из тех композиций, что бьют по лицу не только текстом — о врождённой, иррациональной человеческой склонности судить и нападать на всё чужое, — но и грувовым, жёстким дэт-металом, который внезапно ломался, замедляясь, когда басовые риффы превращались в плотный, вязкий фон, а гитара начинала работать на рваном, сбивающем ритме.
Ноа мягко покачивал головой, отдаваясь мелодии. Сначала из его горла выходили слегка хриплые, длинные, расслабленные ноты, вибрирующие в связках, а затем они срывались в глубокие рычания и, в финале, переходили в мощный вокал, от которого у Кая по коже побежали мурашки.
С каждой секундой и каждой сыгранной песней напряжение в животе нарастало. Кай не понимал, что именно сегодня его так выводит из равновесия, но ему совершенно не нравилось, как тело реагировало на всё, что делал Ноа. Почему он не мог просто выбросить его из головы?
Ты зацикливаешься на нём, потому что он объективно сексуален, и прошло слишком много времени с тех пор, как ты в последний раз чувствовал чужую кожу на своей.
Да. Вот и всё. Прошло шесть месяцев и одиннадцать дней — кто считает — с тех пор, как я в последний раз занимался сексом. Я просто, чёрт возьми, нуждаюсь в этом.
Когда саундчек подошёл к концу, музыканты ушли за кулисы. Нужно было принять душ и переодеться во что-то более приличное — впереди была встреча с обладателями VIP-билетов.
Группа подписала нелепое количество сувениров ещё до того, как открылись двери зала для встречи с фанатами. Они всегда делали одно и то же: готовили классную сумку с разными штуками. В этот раз туда входили два постера, ламинированный VIP-пропуск, чёрный спортивный браслет с их логотипом и флаг. У Кая начала ныть рука после того, как он подписал гору CD и других вещей, которые приносили люди, но он не обращал на это внимания.
Они просто болтали как обычные люди, фотографировались с фанатами, немного зависали вместе. Всегда было интересно слушать, как им рассказывали о последнем альбоме Artificial Suicide, делились безумными историями, где их музыка становилась саундтреком жизни, показывали каверы или просто светились от восторга из-за встречи. И хотя это звучало грубовато, единственное, что каждый раз действительно задевало Кая за живое, — это слова о том, что их музыка кого-то спасла.
Потому что, хоть это и не было до конца правдой — люди, которые хотят бороться, в итоге спасают себя сами, — каждый раз это наполняло его грудь чем-то тёплым.
Возможно, на других это действовало не так сильно, но Кай был там. В самой глубине отчаяния. Желая стереть себя с лица земли больше раз, чем он когда-либо осмелился бы признать вслух. Поэтому мысль о том, что совершенно незнакомый человек благодарит их за свет в конце туннеля, что этот человек сейчас стоит здесь, улыбается и, чёрт возьми, жив, значила для него всё.
— Привет! Приятно познакомиться. Есть конкретная страница, на которой ты хочешь подпись? — спросил Аксель, принимая тетрадь, которую протягивала следующая девушка.
— Нет, первая пустая подойдёт, — она улыбнулась от уха до уха.
— Отлично… вот, держи.
— Большое спасибо.
— Нет, это тебе спасибо, что пришла.
Когда она отошла, остальные трое тоже подписали тетрадь, перебрасываясь лёгкой болтовнёй.
Минут через пятнадцать, когда очередь уже почти закончилась, Кай заметил молодого парня, прижимающего к груди большую папку. Он выглядел одновременно взволнованным, напряжённым и нервным. Подойдя к столу, он осторожно открыл папку и достал два листа формата А3.
— Я нарисовал это для вас, ребята, — сказал он дрожащим голосом. — И вот этот… если вы не против, я бы хотел, чтобы вы его подписали.
— Вау, — выдохнул Аксель. — Ребята, вы только посмотрите.
Ксандер, Кай и Ноа подошли ближе и наклонились, разглядывая рисунки.
На том, который парень оставлял себе, был изображён падший ангел с обложки их последнего альбома. Он парил над землёй с косой в руке, а за его спиной простирался апокалиптический красный пейзаж, выполненный в стиле мрачного комикса. Детализация поражала: текстура крыльев, тени на тунике, зловещий блеск в глазах. Вторая иллюстрация, выполненная в том же стиле, изображала цветок — ярко-красный, резко контрастирующий с опустошённым, антиутопическим чёрно-белым миром вокруг.
— Чёрт возьми, — выдохнул Ксандер, широко улыбаясь. — Это охрененно.
— Спасибо, — парень смущённо улыбнулся. — Я работал над ними несколько недель.
— У тебя серьёзный талант, — сказал Ноа. — Ты уверен, что хочешь оставить это нам?
— Да.
— А что это за цветок? — поинтересовался Аксель.
— Это паутинная лилия, или цветок смерти. Моя интерпретация вашего последнего альбома. В некоторых культурах считается, что она растёт в аду, а её ярко-красные лепестки служат путеводной звездой для заблудших душ, направляя их к реинкарнации.
— Это… впечатляет, — Кай действительно был ошеломлён. Этот странный цветок и его смысл — возможность второго шанса даже после прохождения через ад — говорили с ним громче тысячи слов.
— Ты не думал заняться этим профессионально? — спросил Ксандер, снимая крышку со своего серебряного маркера.
— Мне постоянно твердили, что я зря учусь на факультете изящных искусств. Что это никуда меня не приведёт. Но это всё, чем я когда-либо хотел заниматься, — парень покраснел.
— Люди без страсти и мечты всегда говорят такое, — Кай улыбнулся, добавляя свою подпись на изображении падшего ангела. — Не позволяй им тебя сломать.
— Точно, — кивнул Аксель, принимая иллюстрацию из рук Кая. — Не буду врать, это непросто. Но оно того стоит. Всё зависит от того, насколько большими ты позволяешь быть своим мечтам.
— Если бы мы слушали всех подряд и никто из нас не посвятил свою жизнь искусству, — Ноа передал рисунок обратно владельцу, подписав его последним, — мир был бы чертовски грустным и уродливым местом.
Глаза парня наполнились слезами, а улыбка стала только шире.
— Спасибо. Это правда очень много для меня значит. Особенно от тебя.
— Ладно… Время фоток! — воскликнул Аксель, направляясь к плотной чёрной занавеси, подготовленной персоналом, и обнял художника за плечи.
Четверо музыкантов сфотографировались с ним и его сестрой, держа оба рисунка, конечно же, чтобы похвастаться ими.
Время пролетело незаметно. Они позировали со всеми в комнате, корчили рожи, показывали рок-знаки. И вот ужин закончился, и группа вернулась за кулисы, чтобы разогреться перед выходом.
Ксандер поднялся с дивана и потянулся. Он что-то сказал, но Кай ничего не расслышал из-за музыки, гремевшей в наушниках.
— Что?
— Я сказал, что пойду гляну на Dreadful.
— А, хорошо, — Кай быстро кивнул, машинально отметив, что не знает, куда подевался Аксель.
— Я скоро вернусь.
— Конечно.
Когда басист исчез за дверью, Кай осознал, что остался наедине с Ноа. Вокалист стоял напротив, открывал и закрывал рот, надувал губы, двигал челюстью из стороны в сторону, издавая странные звуки, пока делал вокальные упражнения. Он уже закончил разминку тела и дыхательные практики — все эти медленные вдохи и выдохи, задействующие каждую мышцу, которые всегда заставляли Кая слишком остро чувствовать его присутствие.
Пытаясь игнорировать это, Кай снова надел наушники и сосредоточился на том, чтобы отбивать ритм на воображаемой установке под песню, которую слушал. Но взгляд всё равно то и дело возвращался к Ноа. По коже пробегали мурашки, каждое собственное движение ощущалось слишком ясно.
— Что?
Кай не услышал его, но безошибочно прочитал слово по губам.
— Ничего.
Ноа прищурился, вытащил наушники и жестом велел Каю сделать то же самое.
— Не говори — ничего. Ты смотришь.
— Я просто смотрел мимо тебя, — ответил Кай. — Такое бывает, когда я сосредоточен.
— Чушь, — рявкнул Ноа. — Ты, наверное, думаешь, что я тупой и не заметил, как ты нервничаешь рядом со мной со вчерашнего дня.
Сердце Кая глухо ударилось о грудную клетку.
— Не знаю, о чём ты говоришь.
— Знаешь, — отрезал Ноа. — Ты хочешь меня. Я это вижу. Как бы ты ни пытался отрицать.
— Это смешно, — презрительно фыркнул Кай.
Ноа сократил расстояние между ними. Теперь он смотрел на Кая сверху вниз, и кончики их ботинок соприкоснулись.
— Тогда что это было за громкое дрочево в ванной, пока я был в соседней комнате? — тихо сказал он. — Ты знал, что я услышу. Ты хотел, чтобы я услышал.
— Конечно, ты решил, что это из-за тебя, — Кай поднял бровь, изображая скуку. — Самоуверенность у тебя зашкаливает.
— Я знаю, что это было из-за меня, — ухмыльнулся Ноа. — По тому, как ты смотришь, когда думаешь, что я не замечаю. По тому, как ты избегаешь оставаться со мной наедине. И по тому, как у тебя расширились зрачки, когда я размазал свою сперму по твоим губам.
Член Кая дернулся от воспоминания. Теплый, солоновато-мускусный вкус вспыхнул в памяти так ярко, что захотелось снова.
— Всё, что ты там себе накрутил, — это просто больные фантазии, — процедил Кай. — Ничего больше.
— Фантазии? — Ноа усмехнулся, но в голосе не было ни капли веселья. — Это ты так себя успокаиваешь?
Кай шагнул вперед, вторгаясь в его пространство.
— Ты ни черта не знаешь ни обо мне, ни о том, чего я хочу.
— Знаю, — глаза Ноа опасно блеснули. — Ты просто слишком труслив, чтобы это признать.
— Ты несёшь бред, — прошипел Кай, сжимая кулаки.
Ноа прикусил нижнюю губу, не отрывая взгляда от его рта.
— Ты дрожишь.
— Потому что хочу дать тебе в морду.
Ноа склонил голову набок.
— Чего ты так боишься?
— Я ничего не боюсь. Я реалист. Ты и я — это будет катастрофа.
— Единственная катастрофа здесь — твоя упрямая неспособность сдаться.
Они застыли, втянутые в немую борьбу воль. Кай хотел отступить, вырваться, но не мог пошевелиться. Не мог нормально дышать. И уж точно не мог помешать тому, как его член давил на ширинку камуфляжных штанов. Почему, чёрт возьми, ссоры с этим парнем так его возбуждали?
На мгновение Кай подумал, что Ноа либо поцелует его, либо ударит. Он не был уверен, какой вариант пугал сильнее.
Дверь распахнулась.
Они оба резко отступили, когда в комнату вошёл Ксандер.
— Dreadful почти закончили. Нам пора выходить… — он замолчал, прищурившись. — Что здесь происходит?
— Ничего, — пробормотал Кай.
— Десять минут, ребята, — Ивар влетел в помещение, выглядя так, будто только что пробежал марафон. — Где, чёрт возьми, Аксель?
— Наверное, в одной из гримёрок трахает девчонку из персонала, — бросил Ксандер, не сводя взгляда с них двоих.
— Перед концертом? — Ивар закатил глаза. — Идите готовьтесь, я его найду.
Когда тур-менеджер ушёл, Кай глубоко вдохнул, чувствуя, как взгляд Ксандера буквально сверлит ему затылок. Он так и не решился посмотреть в ответ.
— Я пойду, — тихо сказал Кай и протиснулся мимо Ноа и Ксандера, чувствуя странную смесь решимости и сомнения.
Эхо шагов гулко отдавалось в ушах, громче шума коридора, пока он шёл к сцене, где его уже ждали техники.
Желание к Ноа давило, как лавина, грозя снести всё к чертям. Кай должен был это остановить.
Но сначала — сцена.
Сначала — чёртово шоу.
