Глава 16
16 февраля 2026 г., 18:42
Когда погас свет, Кай почти физически ощущал пульс толпы, нервную энергию, кипящую за сценой. Он сжал палочки в руках, глубоко вдохнул и в последний раз мысленно пробежался по сетлисту.
Светодиодные экраны за спиной ожили, выплескивая жуткие, искаженные изображения. Кай даже не смотрел на них — он знал эти картинки наизусть: мрачные антиутопические городские пейзажи, обрывки загадочных фраз. Низкий гул индустриальных синтезаторов отдавался прямо в груди.
Раз. Два. Три.
Внезапный взрыв света залил пространство зловещим красным, резко вычерчивая силуэты трёх других музыкантов.
Когда зазвучала White Noise, палочки Кая обрушились на малый барабан в такт сокрушительным риффам и пульсирующему басу, разрывающему воздух. Он чувствовал, как каждый удар проходит через тело и сотрясает пол под ногами.
Затем Ноа вышел в свет, заняв передний край сцены.
Толпа у их ног взревела и двинулась вперёд, как океан во время шторма. Это зрелище никогда не переставало поражать. В Кае что-то дёрнулось от этого вида, но ощущение быстро утонуло в эйфории, заполнившей зал.
Двойные удары Кая строчили, как пулеметная очередь, загоняя адреналин в кровь. Его задача была держать всё вместе, толкать мелодию дальше и управлять сердцебиением выступления. Каждый заполняющий удар, каждый крэш, каждая пауза между нотами были выверенным вдохом. И как бы он ни старался полностью раствориться в ритме, взгляд снова и снова возвращался к Ноа.
То, как он выгибал спину, отдаваясь музыке. То, как угрожающе наклонялся вперёд, выплевывая одно за другим жестокие рычания. Вены на руках, вздувшиеся под жаром прожекторов. Пот, уже блестевший на коже.
Грудь Кая наполнилась гордостью от мысли о том, что позже этим вечером он укротит эту бестию.
Кливленд был суматошным, и следующий день тоже не принес облегчения — концерт, пара интервью, задержанный рейс, из-за которого они торчали в аэропорту больше шести часов. Это выматывало. В Лос-Анджелесе они спали в автобусе, который всю ночь тащил их в Сан-Франциско. Но сегодня, здесь, в Золотом городе, у них наконец появится пара дней, чтобы перевести дыхание. Они собирались сжечь все Семь Небес дотла.
Это была лишь разминка.
Свет менялся синхронно: яркие вспышки во время брейкдаунов сменялись мягким, почти эфирным сиянием в более меланхоличные моменты. Сыро. Органично. Электрически. Зал превратился в единый хор — тысячи голосов подхватили Ноа, когда он выкрикивал каждую строчку, будто чёртово признание.
Игра Кая стала более точной, каждый удар был пропитан эмоцией, а не чистой агрессией. Пальцы Ксандера танцевали по грифу баса, всё тело двигалось в ритме. На противоположной стороне сцены Аксель размывался в движении, его рука с медиатором едва различалась, когда он выдавал сложные соло.
Когда концерт приближался к кульминации, Кай выжимал из себя больше, чем считал возможным. Руки и спина горели, он был насквозь мокрым, дыхание сбивалось, но он всё равно нашёл в себе силы ещё раз взглянуть на Ноа. Тот поднялся на платформу на краю сцены и протянул руки к морю фанатов. В ответ к нему потянулись сотни ладоней, жаждущих слиться с звуковой бурей, которую развязали Artificial Suicide.
Энергия закручивалась в вихрь.
Неумолимый. Дикий. Мрачный.
Когда прозвучали последние ноты биса, свет потемнел, и мош-пит постепенно начал утихать. Волна оваций и аплодисментов обрушилась на сцену, и Кай позволил оглушительному звуку поглотить себя. Аксель, Ксандер и Ноа стояли у края сцены, их груди тяжело поднимались и опускались после напряжения. Судя по языку тела, они чувствовали то же удовлетворение, что и барабанщик.
И там, посреди хаоса, когда Кай подошел к ним, взгляд Ноа встретился с его — полный запретных обещаний, — прежде чем снова вернуться к толпе.
Глубокий, гудящий синтезатор аутро вновь разлился из динамиков, когда четверо музыкантов помахали и поклонились публике. Затем Вал сделал несколько снимков с огромным морем людей за их спинами.
Когда группа скрылась за кулисами, сердце Кая забилось быстрее. Скоро арена погрузится в тишину, но в тишине его гостиничного номера вот-вот начнётся совсем другая симфония.
***
Стук в дверь. Этого оказалось достаточно, чтобы пробудить член Кая, дремавший последний час. — Чего ты так долго? — Подготовка. Ноа толкнул его в грудь и вошёл в номер, стягивая через голову толстовку. — Тебе не обязательно было. Если только они не устраивали грандиозный пир, все они были довольно регулярны в вопросах туалета. Для Ноа это обычно было после обеда, а сегодня он с тех пор почти не ел, ограничившись легкой закуской перед концертом. Анальный секс иногда бывал грязным, и Кай ценил его старания, но в данных условиях даже без клизмы ничего плохого случиться не могло — и ему было всё равно. Он был достаточно взрослым, чтобы с этим справиться. — Я хотел. А теперь трахни меня, — прохрипел Ноа властным тоном, протягивая бутылку смазки. Кай схватил его за шею свободной рукой и прижался к губам в поцелуе, который полностью поглотил его. Пути назад уже не было. Не тогда, когда их тела так жадно прижимались друг к другу. Не тогда, когда Кай наконец позволил себе принять то, что запрещал долгие годы — это невыносимое желание Ноа. — Чёрт… — выдохнул Кай, притягивая нижнюю губу Ноа к своей. — Я сейчас взорвусь. Ноа улыбнулся ему прямо в губы. — Тогда не будем больше тянуть. Ноа просунул руки под футболку Кая, сняв её через голову, пока они двигались к кровати. Затем избавился от своей и бросил её куда-то на пол. Ощущение кожи о кожу смело последние остатки здравого смысла. Жар. Отчаяние. Зубы и языки. Резкие вздохи и сдерживаемые стоны. Когда ноги Ноа коснулись матраса, они потеряли равновесие и упали, хихикая, прежде чем снова подняться. Бутылка смазки покатилась по кровати, но тут же вернулась и мягко ткнулась в голову Ноа, когда они превратились в беспорядочное переплетение рук, ног и губ. Одежда исчезала в безумном порыве. Руки Ноа блуждали по спине и бёдрам Кая, пока он двигал тазом, и их напряжённые члены скользили друг о друга в мучительном ритме. Кай покрывал челюсть Ноа открытыми поцелуями, вызывая стон, который сорвался в резкий вдох, когда тот запрокинул голову в немом приглашении. Прижавшись губами к пульсирующей шее, Кай чувствовал неровное сердцебиение и то, как их тела двигались в идеальной синхронности. Каю было плевать, что это поклонение телу Ноа казалось предательством самого себя. Он был готов идти прямиком в ад. — Перевернись, — приказал он низким, грубым голосом, смещаясь в сторону. Ноа подчинился без колебаний, переворачиваясь на живот. Кай раздвинул его колени и устроился между бедрами. Проведя ладонями по спине вокалиста, сминая ягодицы, он развёл их, чтобы увидеть то отверстие, которое всегда так охотно принимало его. Чёрт, ну и дела. Ноа был выбрит начисто. Кай хотел быть нежным, растянуть момент, но в то же время часть его, всё ещё злая из-за их прошлого, жаждала просто овладеть телом Ноа. Дотянувшись до презервативов, оставленных на прикроватной тумбочке, Кай провел пальцами по телу Ноа, задевая пирсингованные соски, и прошептал: — Это твой способ сказать, что ты умираешь от желания, чтобы тебя трахнули? — Не больше, чем ты хочешь меня трахнуть, — ответил Ноа с привычной горячей уверенностью. Взяв всё необходимое, Кай опустился на колени позади него, позволяя себе короткий взгляд на распростертое тело. Но они были здесь не для созерцания. Они были здесь, чтобы зажечь фитиль и дать ему догореть. Кай схватил Ноа за бёдра и приподнял их. Без прелюдий он широко раздвинул его ягодицы и провел языком вдоль щели. Из груди Ноа вырвался стон, тело выгнулось навстречу. Этот звук… запах… ощущение кожи под губами… Воодушевленный реакцией, Кай начал круговыми движениями ласкать его, чередуя широкие мазки с резкими тычками. Он сосал и покусывал чувствительную кожу, наслаждаясь сдавленными стонами, которые вырывались у Ноа. Непристойные звуки наполнили комнату, пока Кай с упоением продолжал. — Бля, да… вот так… — стонал Ноа. — Не смей останавливаться. Кай на мгновение отстранился. — Ты не будешь мне приказывать. Он резко шлепнул его по заднице. — Блядь! — Есть жёсткие ограничения? — Ты сейчас серьезно? — Ноа посмотрел через плечо. — Мы же уже трахались раньше. — Десять лет назад. Кай плюнул прямо между ягодицами. Ноа дернулся, на гладкой коже уже темнел отпечаток ладони. — Всё меняется. — Нет. Я не могу вспомнить никаких жёстких ограничений. — Я не собираюсь делать ничего безумного, но если вдруг увлекусь… безопасное слово? Кай посмотрел на него внимательно, без тени игры. — Система светофора. Быстрый и уверенный ответ сказал Каю достаточно. Ноа знал, что делал, и это добавляло ему очков — наравне с его техникой глубокого минета. — Думаю, я пойму и так. Но если нет — используй это. — Конечно, да. Ноа отвернулся. Кай обхватил бедро Ноа и сжал его член, поглаживая, одновременно возвращая язык. Он входил и выходил, чувствуя, как тело под ним дрожит, как слюна стекает вниз, а предсеменная жидкость выступает. При этом Ноа явно был далёк от предела. Решив лишить его последних остатков достоинства, Кай добавил палец, загибая его к простате и заставляя тело дёрнуться. Отпустив член, он ввёл второй палец и начал двигаться внутри тесного жара. Он лизал, целовал, сосал и безжалостно смешивал ощущения, пока Ноа не уткнулся лицом в матрас и из него не полился поток приглушенных ругательств. Пять, а может, десять минут спустя Кай поднял голову, чтобы вдохнуть. Удовлетворение прошило его, когда он посмотрел на дрожащего Ноа. Тело было расслабленным и податливым, но Кай был тем ещё ублюдком и любил растягивать удовольствие. Он взял бутылку смазки, щедро смазал пальцы и дразняще потеребил вход. Затем ввёл три пальца, наслаждаясь тем, как легко тело теперь принимало его. — Кай… блядь… дерьмо… пожалуйста. Сведенный к бессвязным мольбам, Ноа скулил, сжимая головку своего члена. — Мне… нужно, чтобы ты… трахнул меня. — Он застонал. — Или я… блядь… сам тебя нагну и трахну. Эта угроза обычно вызывала у Кая холодный, тошнотворный озноб. Одной мысли о чьём-то члене внутри него раньше было достаточно, чтобы стало плохо. Но сейчас ему пришлось прикусить губу, чтобы не принять вызов. По какой-то причине эта идея не только не отталкивала его — она пугала тем, что начинала нравиться. — Трахни меня. Или ты хочешь, чтобы я с тобой и в этом поспорил? — Ноа посмотрел через плечо, подняв задницу выше, и изгиб его поясницы сводил Кая с ума. Не теряя ни секунды, Кай обильно смазал пульсирующий член и прижал кончик к отверстию Ноа. Он вошел через первое тугое кольцо мышц и остановился, давая телу несколько секунд, чтобы привыкнуть к вторжению. — Ещё, — задыхаясь, потребовал Ноа. — Трахни меня. Вставь в меня каждый сантиметр своего толстого члена. Кай любил грязные разговоры, но ещё больше он любил быть главным. Он снова шлепнул Ноа по ягодице. — Заткнись. Одним мощным толчком он вошёл в него до упора. Они оба вскрикнули. Жар прошил каждую клетку тела Кая, и на мгновение осталось только блаженство. Ни голосов. Ни шума. Ни боли. Только чистый экстаз. Кай с силой сжал бедро Ноа, прижимая другой ладонью между лопатками, чтобы удержать его на месте, и почти полностью вышел. Он раскачивался вперед-назад, мучительно медленно, пока похоть разъедала его и без того хрупкий самоконтроль. Рядом с этим мужчиной рациональная часть мозга будто отключалась, оставляя только спутанный клубок инстинктов и потребностей. Опьянённый тем, как Ноа сжимал его, Кай задал жестокий темп. Звук ударов кожи о кожу разносился по комнате. Ноа красиво выгибался, подстраиваясь под ритм, отвечая на каждый толчок, принимая его глубже. — Такой же горячий и узкий, как я помнил, — прорычал Кай. Раздвинув ноги Ноа, чтобы было удобнее двигаться, он изменил угол, нащупывая то самое место, которое раньше заставляло Ноа кричать. — О боже… вот… да… блядь… вот, — стонал он, сжимая простыни. Кай ухмыльнулся, безжалостно вколачиваясь в него снова и снова. Но когда внутри вспыхнули электрические импульсы, предупреждая о близком оргазме, он замедлился и наклонился вперёд. Ни одна женщина. Ни один мужчина. Ни даже лучший оргазм в его жизни. Ничто не приносило ему такого удовольствия, как обладание этим мужчиной, и он ещё не был готов позволить этому закончиться. Держа ладонь на бедре Ноа, Кай переместил другую со спины к его колену, подтягивая его ближе. Ноа застонал. — Тебе нравится, да? — прошептал Кай ему на ухо, наклоняясь и прикусывая плечо. — Когда тебя трахают, как грязную шлюху, которой ты и являешься. Он закрутил бедрами. — Блядь. — Ответь мне. — Да! Пот выступил на спине Кая, когда он продолжил трахать Ноа, чередуя неглубокие и глубокие толчки. Медленно и быстро, ударяя и потираясь, он оттягивал неизбежное, путаясь в ошеломляющих ощущениях, в том, как Ноа корчился под ним, в звуках их тел, сливающихся воедино. — Сильнее, — хрипло прошептал Ноа, вырывая Кая из этого тумана. — Трахни меня сильнее. Заставь меня кончить, пожалуйста. Опираясь на руки, Кай снова сменил позу. Он вышел из Ноа и тут же снова вошёл, и от его неистовых движений кровать заскрипела в знак протеста. — Это то, чего ты хочешь? Кай схватил его за волосы и откинул голову назад. — Я почти кончиил, — прошептал Ноа, одной рукой вцепившись в изголовье кровати, а другую сжимая в кулак у лица, пытаясь удержать равновесие под жесткими толчками. — Черт… почти… продолжай. Кай поцеловал его с яростью, заглушая стоны и смешивая их со своими, пока они вместе рвались к разрядке. — Бля… да… да! Ноа напрягся и задрожал, не сдерживая стонов, пока Кай продолжал входить в него. Он кончил на простыни, а тело сжалось вокруг члена Кая в серии спазмов, почти лишая его возможности двигаться. Волны всепоглощающего удовольствия накрыли Кая, доводя до предела. Он замер глубоко внутри Ноа, кончая так сильно, что на несколько секунд ослеп, а в ушах зазвенело от оглушительного сердцебиения. Потом наступила тишина. Они рухнули, тяжело дыша, медленно спускаясь с вершины наслаждения. Как только Кай, всё ещё пребывая в тумане, снова почувствовал контроль над телом, он вытащил член из Ноа, заставив их обоих зашипеть, и перевернулся на спину. Приторный запах секса заполнил пространство между ними. Возможно, дело было в том, что он не занимался сексом семь месяцев, но это был лучший секс, который он помнил за последние несколько лет. Их дыхание постепенно выровнялось, пока они лежали бок о бок, глядя в потолок. Слабый свет прикроватной лампы отбрасывал длинные тени по комнате, а пот медленно остывал на коже Кая. — Блядь… — наконец выдохнул Ноа, голос у него был хриплым. — Кажется, ты выебал из меня всю душу. Кай фыркнул и потянулся за салфетками с тумбочки, чтобы вытереться. — Это отзыв? Типа — охуенно хорошо? Он посмотрел на покрасневшее лицо Ноа, растрепанные волосы, опухшие губы. Странное, тяжелое удовлетворение разлилось по груди. — Пять звёзд. Рекомендую, — усмехнулся Ноа. — Хотя завтра мне, наверное, понадобится инвалидное кресло. — Ты сам напросился. Я просто выполнил просьбу. Кай перевернулся на бок и шутливо коснулся языком мочки уха Ноа, зацепив серьгу зубами. — Ммм… Ноа лениво потянулся, напомнив Каю кошку. — Я бы сказал, что нам обоим это было нужно. — Кстати, — начал Кай, глядя на смятые до неузнаваемости простыни и очень заметное мокрое пятно под Ноа. — Ты что, всю сперму выпустил в первом раунде? Ноа расхохотался, морща глаза и переносицу. — Что я могу сказать? Ты так на меня действуешь. Он повернулся к Каю. — Мне жаль персонал. Они нас возненавидят. — Я оставлю им очень большие чаевые, — сказал Кай, когда Ноа потянулся, чтобы снять презерватив с его уже мягкого члена. Тот завязал его и бросил в сторону мусорного ведра, промахнувшись почти на полметра. — И, может быть, письменные извинения. — Уважаемая служба уборки, — насмешливо продекламировал Ноа, — простите за образцы ДНК повсюду. Мы увлеклись. Кай расхохотался. — Увлеклись? Да это место преступления, блядь. — Ладно. Простите за последствия нашего сексуального апокалипсиса. Пожалуйста, примите эту стодолларовую купюру в качестве компенсации за травматический опыт. — Ты идиот. Кай поднялся и пошёл в ванную, по пути подняв и выбросив презерватив. Он пописал, ополоснулся и намочил небольшое полотенце теплой водой для Ноа. Когда он вернулся, вокалист уже сидел, прислонившись к изголовью кровати. — Обслуживание номеров? — спросил он с чертовски сексуальной улыбкой. — Не привыкай, — Кай бросил ему полотенце. — Я не твой личный уборщик. Ноа поймал его и вытерся, а Кай нашёл относительно чистый угол кровати и сел. Закончив, Ноа бросил полотенце в корзину для белья в углу, снова промахнувшись. — Боже, ты бы точно не смог зарабатывать на жизнь баскетболом. — Нет, — Ноа усмехнулся и вздохнул. Они устроились поудобнее, наслаждаясь комфортной тишиной, несмотря на влажный беспорядок под ними. Кай закрыл глаза, чувствуя, как матрас слегка прогибается, когда Ноа пошевелился рядом. Все казалось… правильным. Секс. Компания. Будто они нашли ключ к тому, как существовать рядом в одном пространстве. Кай потерял счёт времени. Он не знал, прошло ли пять минут или час, когда рука Ноа скользнула между ними. Пальцы лениво поглаживали грудь Кая, бессознательно рисуя бесконечные узоры и постепенно подбираясь к соскам. Ноа что-то пробормотал, когда коснулся одного из них, и Кай резко вдохнул. — Они чертовски горячие. Он слегка ущипнул, дернув за пирсинг. Кай прикусил нижнюю губу. — Осторожно. — Или что? — спросил Ноа, наклоняясь так, что горячее дыхание коснулось груди Кая. Прежде чем Кай успел ответить, Ноа накрыл губами его сосок, языком зацепив металлическую штангу. Теплое, влажное прикосновение вместе с легким давлением прошило тело Кая. Он почувствовал, как член дернулся у бедра, кровь с неожиданной скоростью устремилась вниз. — Блядь… — простонал Кай, зарывая пальцы в волосы Ноа. Ноа гудел у его кожи, и вибрация только усиливала ощущения. Он то лениво лизал, то сильнее сосал, иногда едва касаясь зубами чувствительной кожи. Его рука скользнула по животу Кая, прослеживая рельеф мышц, прежде чем опуститься ниже. — Кто-то возбудился, — пробормотал Ноа, отстранившись ровно настолько, чтобы говорить. Его пальцы обхватили твердеющий член Кая и медленно провели по нему. — Кстати, впечатляющее время восстановления. Кай фыркнул и схватил Ноа за шею, прижимая свои пухлые губы к его. Вот и снова.
