Глава 17
16 февраля 2026 г., 18:42
Тур проходил отлично. Таблоиды всё ещё обсуждали бывшего вокалиста Artificial Suicide, но в последнее время это был едва слышный шёпот — в основном благодаря Ноа. Как бы Каю ни было неприятно это признавать, у этого парня была харизма и куча талантов, включая способность заставлять самого Кая чувствовать себя чёртовым флюгером. Сегодня он был полон улыбок и неприятного юмора, а завтра его словно подменяли.
Кай не знал, что творится в голове вокалиста, но было очевидно — что-то не так.
В течение нескольких дней после Сан-Франциско всё шло нормально. Но начиная с концерта в Атланте, две недели назад, Ноа стал рассеянным. Это легко читалось в том, как он общался с публикой — будто был болен и не хотел находиться на сцене. Он стал серьёзнее, раздражительнее. Даже когда пытался это скрыть, его выдавали резкий тон или раздутые ноздри, когда он сжимал челюсти. И, как ни странно, именно в эти дни он говорил, что слишком устал, чтобы трахаться.
Кай ненавидел, когда люди так менялись. Часть его хотела схватить Ноа за плечи и трясти, пока тот не заговорит. Но сейчас… сейчас…
— Блядь!
Кай рухнул на мягкий матрас, закрыв глаза и зарывшись пальцами в тёмные шелковистые волосы.
Несмотря на тёплую атмосферу комнаты, кожу Кая покрывали мурашки. Это было смешение удовольствия и контраста температур с его собственным телом. Он был на грани.
Выдохнув, Кай посмотрел вниз. Губы Ноа, обхватывающие его член, были чертовски соблазнительными.
— Боже, Сёренсен… — простонал он, сжимая пальцы в его волосах. — Ты меня, блядь, доконаешь.
Глаза Ноа, полные озорства и похоти, не отрывались от Кая, пока он принимал его глубже. Он почти никогда не давился, и на это было невозможно не смотреть. Кай не был порнозвездой с двадцатисантиметровым членом, но был более чем приличен по длине и толщине. И всё же Ноа каким-то образом умудрялся расслаблять горло так, что принимал его полностью, касаясь носом аккуратно подстриженных волос у основания.
Влажные звуки заполнили комнату, слюна стекала по его члену и вниз. Кай выгнул спину. Узкая глотка Ноа была греховным раем, от которого его трясло с головы до ног.
— Блядь… вот так, — прошипел он, толкая Ноа ниже, пока бёдра дёрргались. Он был готов сорваться. — Не останавливайся.
В дверь постучали, но они это проигнорировали.
Потом ещё раз.
Чёрт. Блядь. Уйди.
— Кай! Ты собираешься сегодня вставать? — голос Ивара был приглушён дверью. — У тебя интервью меньше чем через час.
Кай открыл рот, чтобы ответить, но Ноа в этот момент отстранился. Он провел языком по нижней стороне члена, а затем с опытной точностью обвел головку, мгновенно отключив Каю мозг.
Ноа отпустил его с непристойным хлопком и провел губами по набухшей головке.
— Не собираешься отвечать?
— Маленький засранец… — задыхаясь, пробормотал Кай.
— Кай? Ты проснулся, чувак? — снова позвал Ивар, и раздражение в его голосе уже не скрывалось. — Ты опоздаешь.
Следить за тем, чтобы они вовремя появлялись на интервью и других мероприятиях со СМИ, входило в обязанности тур-менеджера, хотя тот явно ненавидел бегать за ними вот так.
— Мне остановиться? — в глазах Ноа мелькнуло веселье, когда он провел рукой по всей длине члена Кая, большим пальцем размазывая предсеменную жидкость.
— Не смей, блядь, — прошипел Кай, прижимая его голову к себе.
Блядь…
— Эй, придурок… — сказал Ивар, когда дверь распахнулась.
Кай широко раскрыл глаза и в спешке накрыл Ноа одеялом — в это время года в Буэнос-Айресе было холодно.
— Что ты… — тур-менеджер замер в дверях с ключ-картой в руке и усталым, раздраженным выражением лица. — Серьёзно, Ларсен?
Он указал на выпуклость под одеялом, затем закрыл лицо ладонями.
— Как будто я работаю с бандой подростков в разгаре полового созревания.
Кай сжал простыню в кулаке, костяшки побелели, когда он пытался сохранить самообладание.
— Если бы ты не ходил и не врывался в комнаты людей… Ты… — голос задрожал, когда Ноа, игнорируя присутствие гостя, закрутил языком вокруг перевозбужденной головки его члена. — Ты бы не видел того, чего не хочешь видеть.
— Если бы ты ответил, мне не пришлось бы входить, чтобы проверить, жив ли ты.
— Мм-хмм… ладно.
Мозг Кая едва функционировал.
— В любом случае…
Ивар вошел в комнату и раздвинул шторы, заливая пространство ярким светом. Он был настолько привычен к подобным сценам, что даже не моргнул.
— Интервью с Modern Drummer в десять. Мы ставим ноутбук для видеозвонка в гостиной.
Кай так сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови, когда Ноа опустился ниже и намеренно сжал горло вокруг него, оставаясь там. Контроль над такой крошечной частью собственного тела был абсурдным и ошеломляющим. Кай невольно впился ногтями в кожу головы вокалиста.
— Ты меня слушаешь?
— Д-да… да. Modern Drummer. В десять. Гостиная. — Лицо горело от близости разрядки. — А теперь отвали.
Ивар прищурился, затем многозначительно посмотрел на шевелящееся одеяло.
— Когда закончишь кормить Ноа завтраком, спускайся, ещё раз пройдем вопросы с Нильсом.
— Что…
Кай стиснул зубы, напрягаясь, чтобы не застонать вслух.
— Я знаю всё. — Ивар закатил глаза и фыркнул. — У тебя десять минут.
Дверь закрылась, и Кай тут же откинул одеяло. Лицо Ноа было красным, волосы взъерошены, губы блестели от слюны, и он вовсе не выглядел удивленным тем, что тур-менеджер в курсе их выходок.
— Десять минут? Это оскорбительно, — сказал Ноа с дьявольской улыбкой. — Я могу заставить тебя кончить за две.
— Ты невероятный, — Кай рассмеялся, проводя ладонями по лицу. — Хотя, думаю, тебе есть что объяснить…
Утренний свет, льющийся через раскрытые шторы, окутывал кожу Ноа золотом, подчеркивая изгиб мышц плеч, когда он двигался.
— Смотри на меня, — приказал Кай, схватив Ноа за подбородок и сжимая волосы на его голове.
Ноа поднял взгляд. В нём была жажда — безмолвная мольба, пробирающая до костей. Она оказалась настолько сильной, что грудная клетка Кая словно сдалась без боя. Так выглядела настоящая связь? Он не знал. Не помнил. Но это было тепло и так ошеломляюще, что перехватывало дыхание. Возможно, всего лишь мираж, созданный туманом, медленно захватывающим сознание.
В изумлении Кай провел большим пальцем по растянутому шву губ Ноа. Одна рука крепко сжимала его член, работая в унисон с ртом, другая обхватила и мягко погладила яички. Электричество прошило тело, скручивая душу, как жгут.
— Я почти на месте.
Бёдра начали двигаться сами, мелкими толчками, которые Ноа охотно принимал, забирая его глубже.
— Боже… да… вот так.
Голос Кая сорвался в задушенный стон, когда оргазм накрыл его приливной волной. Он зажмурился, напрягся, задрожал от неконтролируемых спазмов. Время одновременно растянулось и схлопнулось.
Тяжело дыша, Кай открыл глаза и посмотрел вниз — Ноа смотрел на него в ответ. Капля спермы скользнула из уголка его рта по подбородку, когда он медленно выпустил мягкий член Кая.
Ноа подполз ближе, как хищник к добыче. Не успел Кай опомниться, как теплая соленая эссенция наполнила рот Ноа, смешавшись со следами его собственной спермы. Кай застонал от этой грязной близости, обхватил шею Ноа, и их языки соединились в одном плотском, липком поцелуе, оставившем обоих задыхающимися.
Когда они разошлись, тонкая нить слюны и спермы на миг соединила их рты, прежде чем оборваться. Ноа облизнул губы, выглядя развратным и слишком довольным собой.
— Ты чертовски грязный.
— И тебе это нравится.
Ноа ещё раз поцеловал Кая, прежде чем скатиться с него.
— Я никогда не говорил, что нет, — ответил Кай, глядя ему вслед, когда тот исчез в ванной. — Кстати, как Ивар узнал?
Ноа не ответил, и Кай пошёл следом. Скрестив руки, он прислонился к дверному косяку, пока Ноа мочился.
— Ты знал, что он знает, — заметил Кай.
— Да.
— Откуда?
— Он видел, как я однажды выходил из твоей комнаты.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? — Кай нахмурился.
— Я… я не был уверен, как ты отреагируешь. Он пообещал не делать из этого проблему, пока мы хорошо работаем и это не влияет на твоё восстановление. Но сказал, что сообщит Нильсу, чтобы тот мог заранее сгладить возможную негативную реакцию.
— Нильс тоже знает?
— Думаю, да. — Ноа пожал плечами. — Но он нас не отчитывал и не устраивал сцен.
Это сбивало Кая с толку. Нильс обычно внимательно следил за такими вещами, постоянно напоминая об имидже и осторожности, чтобы избежать лишних сложностей.
— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал. Ты знаешь их лучше, чем я.
Кай покачал головой. Его волновало не то, что менеджеры знали об их отношениях.
— Вот почему ты вёл себя так странно в последнее время? Ты избегал меня, чтобы я не узнал?
Часть его злилась на Ноа за ложь. Он не был плохим парнем. Он просто хотел сохранить личную жизнь в тайне, по крайней мере до тех пор, пока сам не поймет, что это значит и куда может привести — если вообще приведёт. Ему не нужна была дополнительная мелодрама поверх внутреннего конфликта, с которым он и так боролся. Почему ему было больнее от того, что Ноа солгал, чем от самой ситуации? Кай никогда не испытывал ничего подобного ни с одним из своих партнеров, даже с теми, с кем был долго.
— Нет.
Спустив воду, Ноа подошел к раковине и начал мыть руки.
В груди Кая вспыхнула тревога. Он выпрямился и сделал шаг вперед.
— С Триной всё в порядке?
— Да. Да, она в порядке. Насколько это вообще возможно.
— Тогда что с тобой, чувак? — спросил Кай, только сейчас осознавая, насколько нелепо этот разговор может выглядеть со стороны, учитывая их растрепанные волосы и вялые члены. — Я не хотел лезть, потому что это, наверное, не мое дело, но ты ведёшь себя странно.
В воздухе повисло короткое молчание.
— Помнишь, мы говорили об интернет-троллях? — наконец сказал Ноа.
— Да.
— Стало хуже.
Ноа повернулся, сел на край столешницы и скрестил руки.
— Дело уже не только в соцсетях. Кто-то каким-то образом нашёл мои личные и рабочие почтовые адреса, и… это отвратительно. Я больше ничего не читаю — это совет Нильса — но каждый раз, когда приходит уведомление, я замираю. Это глупо, потому что это не физическая угроза, а просто письма, но я чувствую себя небезопасно. Будто могу столкнуться с этим человеком где угодно, даже не зная, кто он, и он причинит мне вред или что-то ещё.
— Почему ты мне не сказал?
— Это не твоя проблема.
— Но…
Кай запнулся, не зная, как продолжить. Его собственное беспокойство ощущалось странно и непривычно.
— Они выяснили, кто это?
— Кто бы это ни был, он использует прокси или какую-то другую хрень. Нильс объяснял, чем занимается нанятый им частный детектив, но я не понимаю этого жаргона. Я знаю только, что это может быть один человек или несколько.
Ноа вздохнул и сжал край столешницы.
— Хотя Нильс уверен, что это один человек. Потому что всё крутится вокруг того, что я слабый, недостойный доверия мелкий гадёныш, который отнимает у тебя внимание.
— Это…
Их взгляды встретились в тишине, нарушаемой только жужжанием вытяжки над головой. Кай с самого начала и почти до недавнего времени вёл себя с Ноа как мудак. Но то, что кто-то другой делал это, ощущалось неправильно. Особенно если этот кто-то действовал от его имени. А это означало фанатика Кая. Это было, мягко говоря, жутко.
Только участники группы, Вал и Мадс, знали об их прошлом. Был ли кто-то настолько одержим Каем, что раскопал их историю? Бывший любовник? Сталкер, так и не получивший своего шанса и пытавшийся привлечь его внимание? Или тот же человек, который преследовал его несколько лет назад, во время их большого возвращения?
— Прости.
Кай сократил расстояние между ними и остановился прямо перед Ноа, обхватив его лицо ладонями.
— Нильс иногда бывает занудой, но он знает, что делает. Всё будет хорошо.
— Надеюсь, ты прав.
Ноа закрыл глаза и оперся лбом о Кая, опустошённый.
По неизвестной причине Кай почувствовал острую потребность быть ближе и утешить его. Поэтому он поцеловал его — медленно, мягко, тепло.
***
Прошло два дня с того… тупика. Поцелуи, не связанные с сексом, для Кая были чем-то далёким и чуждым, настолько, что он не знал, как к ним относиться. Он отгонял эту картинку каждый раз, когда она пыталась пробиться в голову. У него не было сил разбирать, что это значит. И он не хотел отдавать этому место в мыслях. Но игнорировать тот факт, что между ними и внутри него что-то постепенно менялось, он уже не мог. Хорошо, что они были в туре и почти всегда находились в группе, так что он не оставался надолго наедине со своими мыслями. — Чёрт, это так вкусно, — сказала Хильде, жуя круассан с ветчиной и сыром. — Могу я остаться здесь навсегда? — В Аргентине? — спросил Бен с улыбкой. — Или в этом отеле? — Если бы пришлось выбирать, я бы предпочла жить именно здесь. Я бы вышла за него замуж. — Ты уже вышла за меня замуж, — сказал Бен, драматично надув губы. — Я бы тебя бросила без раздумий. — И никто бы тебя не осудил, — рассмеялась Джулия. — Это правда безумно вкусно. Кай потягивал кофе, улыбаясь и наблюдая за уютной сценой за столом. Завтраки с тех пор, как они приехали в эту страну, были такими же спокойными, как редкое зимнее воскресенье, когда неожиданно светит солнце. Никто никуда не спешил, не было давления и стресса. Гастроли оставались безумными, но это было частью привычного ритма. А выходные, вроде этого, ощущались по-настоящему теплыми — когда все просто были вместе. — Кто-нибудь хочет ещё кофе? — предложил Вал, подходя к столу с напитками. Прежде чем кто-то успел ответить, появился Нильс и остановился рядом. Его привычно спокойная манера исчезла. Лицо было бледным, челюсть сжата, а телефон в руке он держал так крепко, что побелели костяшки. — Ноа, Кай, — сказал он напряженно. Он не сел и даже не взглянул на остальных. — Мне нужно, чтобы вы оба вышли. За столом повисла тишина. Смех, ещё мгновение назад заполнявший пространство, испарился, как утренний туман. У Кая сжался желудок, холодное предчувствие прокатилось по спине. — Всё в порядке? — спросил он, уже отодвигая стул. Нильс лишь покачал головой. Это едва заметное движение только усилило тревогу. — Просто… выйдите, пожалуйста. — Что ты натворил на этот раз? — шепотом спросил Вал. — Ничего, — нахмурился Кай. — Насколько я знаю. Он чувствовал на себе взгляды команды, когда они с Ноа последовали за Нильсом из ресторана. Мраморный пол вестибюля блестел под абстрактными люстрами. Гости отеля сновали туда-сюда: кто-то сидел в мягких креслах с газетами или ноутбуками, кто-то уверенно пересекал пространство. Кай и Ноа обменялись обеспокоенными взглядами, пока Нильс вёл их в частный зал, зарезервированный для команды. Воздух казался густым, давление нарастало с каждым шагом. Менеджер знал об их отношениях уже пару недель, так что дело явно было не в этом. Когда дверь за ними закрылась, Нильс провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. — Что происходит? — спросил Ноа. Нильс глубоко вдохнул, сжал переносицу и посмотрел на них. — В сеть попали ваши совместные фотографии. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Каю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. — Какие фотографии? — спросил Ноа неестественно спокойным голосом. Нильс провел пальцем по экрану телефона и повернул его к ним. Кай наклонился ближе к Ноа, их плечи соприкоснулись, пока они смотрели. Там было три снимка. Он и Ноа сидели на уютной веранде отеля в Атланте. Все остальные разошлись по номерам — утром был ранний вылет в Мексику, — но они остались. В основном говорили о музыке. Потом пошли дурацкие намёки, а затем оба возбудились, как черти. На фотографиях не было ничего откровенного: непристойный взгляд Кая с прикушенной губой, его рука, властно лежащая на бедре вокалиста, Ноа, шепчущий ему что-то на ухо. Но выглядело это… интимно. Другого слова не находилось. — Блядь, — выдохнул Кай, чувствуя, как сердце колотится в груди. Комната внезапно стала слишком тесной, а воздуха будто не хватало. — Кто этот мудак? — спросил Ноа. — Фотожурналист. Ведёт мерзкий музыкальный сайт, где выставляет напоказ частные моменты из жизни публичных людей и раздувает скандалы. Я уже сталкивался с ним раньше, — в голосе Нильса отчетливо слышалось отвращение. Кай опустился на ближайший стул — ноги внезапно перестали его держать. Руки дрожали, и он не был уверен, от злости это или от желания выпить, чтобы унять нервы. — Как мы вообще не заметили, что за нами следят? — Он хорош в своём деле, — спокойно сказал Нильс. — Работает с телеобъективами, держится на расстоянии. Он выложил эти фото в блог неделю назад… — Неделю назад? — резко переспросил Ноа. — Почему ты нам не сказал? — спросил Кай. Его голос звучал ровнее, чем он ожидал, хотя внутри всё горело от ярости. — Часть моей работы — тушить пожары, о которых вы никогда не узнаете. Вам нужно сосредоточиться на том, что вы делаете. Эти вопросы — моя забота. Нильс вздохнул, морщины вокруг глаз углубились. — Я попросил частного детектива, которого мы наняли по вашему делу, выследить его. Я уже несколько раз жёстко спорил с ним и его адвокатом, но мы ничего не можем сделать. Он не использует эти фотографии в коммерческих целях и не нарушает законы об авторском праве, потому что сделал снимки сам. Свобода слова защищает такое дерьмо. — А как же наша приватность? — резко спросил Кай. — Ты был в общественном месте, — безразлично ответил Нильс. — При съёмке не было нарушено никаких законов. — Это бред, — нахмурился Ноа, выглядя злее, чем Кай видел его за долгое время. Последний раз барабанщик нарочно доводил его до такого состояния, когда сказал, что сделал всё возможное, чтобы тот не присоединился к группе. — Что нам теперь делать? — задумался Кай. Нильс покачал головой. — Я хотел поговорить с вами не только об этом. Самая большая проблема в том, что об этом написали на форуме. В этой ветке уже больше восьмисот комментариев. Новость ударила по Каю, как мешком с кирпичами. — Восемьсот комментариев… — пробормотал Ноа, уставившись то ли в пол, то ли себе под ноги — Кай не мог понять. — И что они пишут? — Всё подряд. Шок, ненависть, поддержка… Ты знаешь, как это бывает. В некоторых кругах уже популярен хэштег — #Нокай. Ноа издал звук, похожий одновременно на смешок и хрип. — Они уже придумали нам имя пары? — Интернет работает быстро, — мрачно сказал Нильс. — Покажи, — потребовал Кай. Он терпеть не мог читать подобную чушь, но какая-то часть его всё ещё отказывалась верить в происходящее. Ему нужно было увидеть это самому. Нильс неохотно протянул телефон. Кай пролистал ветку форума, а Ноа наклонился ближе к его плечу, и их тела бессознательно повторили ту самую близость, запечатленную на проклятых фотографиях. Комментарии варьировались от поддерживающих до злобных, откровенно гомофобных, с бесконечными догадками об их отношениях. Палец Кая замер посреди прокрутки. Вот оно. Сообщение, от которого кровь застыла в жилах. — Я тебя несколько раз предупреждал, Сёренсен. Если играешь с огнем, можешь обжечься, — прочитал он вслух. Имя пользователя было скрыто звёздочками, как и несколько других, помеченных модераторами, но сообщение осталось. Кай вернул телефон Нильсу так, словно тот был заражён. Пальцы онемели, в голове смешались злость и холодное смятение. Он посмотрел на Ноа — тот заметно побледнел. — Больше всего меня беспокоит, — сказал Нильс, глядя на Ноа, — что, скорее всего, именно это и спровоцировало твоего… поклонника. Ноа поднял голову, глаза на мгновение расширились, затем сузились. — Что ты имеешь в виду? — Время получения последних писем. Они стали гораздо агрессивнее сразу после публикации этих фотографий. Я должен был понять это раньше. — Если так, то это не просто херня от сумасшедшего фаната или попытка привлечь внимание, — сказал Кай. — Это чистый киберсталкеринг. — Да. Именно так. У Нильса дёрнулась челюсть — Кай знал этот жест, он появлялся, когда менеджер что-то недоговаривал. — Что? — Кай прищурился. — После долгих разговоров с частным детективом и Финном мы заметили, что стиль сообщений очень похож на тот, который использовал твой одержимый фанат-псих. Это многое объясняет. В своём больном мире этот человек считает, что ты принадлежишь ему, — Нильс указал на Кая, — а значит, ты — враг, — он перевёл палец на Ноа. В комнате повисла тишина. Тяжесть сказанного легла на них, как плотное одеяло. Снаружи город шумел своей жизнью, и этот звук казался насмешкой над напряжением, застывшим в их маленьком закрытом пространстве. Самое худшее? Они ничего не могли сделать. Сообщать о киберпреследовании в полицию было бессмысленно — такие дела сложно довести до суда, и они редко становятся приоритетом. В случае Кая несколько лет назад, даже когда ситуация обострилась и подключились правоохранительные органы, всё равно зашло в тупик. Преследователь был сумасшедшим, но при этом отлично разбирался в технологиях: использовал VPN, одноразовые телефоны, случайные имена пользователей и адреса электронной почты, полностью избегал общественных сетей Wi-Fi. Полиция была уверена, что рано или поздно поймает его — даже самые опытные киберпреступники допускают ошибки, — но преследователь исчез прежде, чем это произошло. — Это полный пиздец. Кай резко встал, не в силах больше сидеть. Он подошел к окну. — И что мы будем делать? Выпустим заявление? Отречёмся от всего? — Вот почему я и пригласил вас двоих, — сказал Нильс, поглаживая седую бороду. — У нас есть варианты, но в конечном итоге речь идет о вашей жизни. Кай отвернулся от окна. — Какие варианты? Нильс устроился в кресле и жестом пригласил их сесть на диван напротив кофейного столика. Ноа сел, Кай остался стоять, слишком взвинченный, чтобы нормально функционировать. — Есть несколько подходов, — голос Нильса стал тем самым выверенным, спокойным тоном, которым он пользовался в кризисных ситуациях. — Мы могли бы выпустить официальное опровержение и заявить, что фотографии были намеренно неверно истолкованы. Мы могли бы выбрать стратегию «без комментариев» и дать истории выдохнуться. Или… — Он замялся, переводя взгляд с одного на другого. — Или мы могли бы это признать. Это дало бы нам возможность контролировать ситуацию. Наступившая тишина была оглушительной. Кай наконец отошёл от окна и рухнул на диван рядом с Ноа. Их колени почти соприкасались, и Кай осознал, что между ними всего несколько сантиметров — расстояние, которого, возможно, не существовало бы, если бы не эти фотографии. — То есть, по сути, мы в заднице, — сказал Кай, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Не обязательно, — ответил Нильс. — Но любое решение должно быть стратегическим. Речь идет уже не только о твоей личной жизни. Речь идет о безопасности. Ноа медленно выдохнул. — Как ты думаешь, что нам делать? — С профессиональной точки зрения я бы рекомендовал второй вариант. В другое десятилетие гомосексуальность могла бы стать проблемой, но сейчас это не так. Занимать оборонительную позицию и всё отрицать — бессмысленно. Он сделал паузу, и выражение его лица смягчилось. — А лично я считаю, что вы оба заслуживаете жить так, как хотите, независимо от того, как это выглядит со стороны. Кай безрадостно усмехнулся. — Проблема в том, что мы не пара. Он посмотрел на Ноа. Их взгляды встретились на мгновение, и оба тут же отвернулись. — Мы просто… — Иногда трахаемся? — подсказал Ноа с горечью в голосе. Нильс даже не моргнул. — Характер ваших отношений не имеет значения для того, как мы будем решать эту ситуацию. Моя главная задача — управлять общественной реакцией и обеспечить вашу безопасность. Особенно твою, Ноа, учитывая ситуацию с преследованием. Напряжение висело в воздухе, как ядовитое облако. Осознание того, что кто-то следит за каждым твоим шагом, — это кошмар. Ты чувствуешь себя загнанным животным. Выходишь на улицу, и мозг работает на полную, сканируя каждое лицо. Каждый звук заставляет оборачиваться. А потом, когда первый шок спадает, тело всё ещё живет в стрессе, но разум начинает возвращаться к логике. Где вход в дом? Может ли этот угол быть местом засады? — Думаю, нам нужно время, чтобы всё обдумать, прежде чем делать какие-либо публичные заявления, — сказал Кай, тщательно подбирая слова и глядя на Ноа, ища подтверждения. Ноа кивнул. — Спешка сейчас была бы ошибкой. — Хорошо. Я сообщу PR-команде, что пока мы придерживаемся стратегии молчания. — Что тебе от нас нужно в это время? — спросил Кай. — Немногое, — Нильс поднялся, поправляя кожаный жилет. — Я уже поговорил с Иваром. Он предупредил начальника охраны и его людей, чтобы они были настороже. Вы просто… будьте особенно осторожны. И ты, Ноа, — он посмотрел на вокалиста серьезно, — пересылай мне все новые сообщения, даже если они кажутся незначительными. Ноа кивнул. — И ещё. Думаю, стоит рассказать об этом команде, чтобы они тоже обращали внимание на подозрительных людей. После ухода Нильса они несколько минут молчали. Мягкий диван будто поглотил их, а элегантная комната внезапно показалась клеткой. — Какая хрень, — наконец сказал Ноа. Кай провел рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Да. — Ты в порядке? — спросил Ноа, повернувшись к нему. — Да. То есть это дерьмо, но я уже проходил через подобное. А ты? — Я в порядке. Это мерзко и выматывает, но, наверное, часть сделки. — К сожалению.
