Глава 24
19 февраля 2026 г., 19:19
После того, как Кай вчера вернулся с приёма у доктора Мортенсена и написал ребятам из группы, они решили встретиться здесь, в его пентхаусе.
Хотя Кай знал, что должен это сделать, он всё ещё не был уверен, стоит ли рассказывать им, кто был преследователем, и тем более объяснять, откуда он это узнал. Это привело бы к другим вопросам, на которые он не хотел и не был готов отвечать.
Надеюсь, они будут достаточно умными парнями и поймут всё без того, чтобы я им это объяснял.
— Ты справишься, — сказал Ноа, сжимая руку Кая.
— Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Всё.
— С его послужным списком он не уйдёт безнаказанным, — резко сказал Мадс, не отрывая глаз от телевизора, где шёл чрезмерно трагичный дешёвый фильм категории B. — Ему конец.
Да, он тоже был здесь. Мадс пригласил себя в гости на последние пару недель, потому что он и его новая секс-игрушка сломали кровать. Кай сказал, что матрас на полу — не конец света, но Мадс напомнил, что у Кая есть пустая комната с кроватью и кучей его вещей в шкафу, что, по сути, делало её его. Затем он надел свои смешные щенячьи глаза. Поэтому у Кая не осталось выбора, кроме как согласиться.
К счастью, Мадс уважал личное пространство Кая и не приводил сюда этого придурка.
Каю было всё равно, с кем, как и где Мадс трахался, но он не любил этого парня. То, как тот с ним обращался… Кай не мог точно сказать, в чём дело, но с этим человеком было что-то не так.
Мадс был извращённым мелким дерьмом, но он никогда не любил, когда его маркировали или обращались с ним слишком грубо. Однако за пару дней до начала тура он появился с синяком на подбородке. Сказал, что они увлеклись. Конечно, Кай не поверил, но ничего не мог сделать, если Мадс не хотел об этом говорить. К тому же в то время Кай был озабочен другими вещами — например, тем, что проводил слишком много времени с Ноа, хотя они едва терпели друг друга.
Забавно, как всё меняется за такое короткое время.
Звонок в дверь вернул Кая в реальность.
— Я открою. — Ноа встал, не дав барабанщику даже отреагировать.
— Итак… — Мадс улыбнулся своей озорной улыбкой, которая выдала его ещё до того, как он открыл рот. — Это было довольно быстро.
— Что? — Кай закатил глаза и с досадой вздохнул.
— Два месяца назад вы были в ссоре, а теперь он переезжает к тебе. Ты что, беременен или что?
— Идиот.
Мадс тихонько хихикнул.
— Это значит — да?
— Заткнись.
Кай знал, что Мадс пытался его успокоить, но, понимая, что парни находятся всего в нескольких шагах от двери и что через пару минут он собирается бросить им на колени ядерную бомбу, ничего не мог с собой поделать.
— Это временно, пока этот придурок снова не окажется за решёткой.
Вчера, вернувшись с приёма, Кай убедил Ноа переехать к нему, пока всё не успокоится. Если Йеспер нашёл Кая в прошлом, то, скорее всего, уже знал, где живёт Ноа.
Каю показалось, что вокалист согласился, потому что больше беспокоился о нём, чем о собственной безопасности, но неважно. Он согласился.
— Мы официально вместе, но всё ещё пытаемся во всём разобраться. У нас обоих много багажа, так что с самого начала всё не будет как в сказке.
— Ну, разве это не прекрасно? — Мадс посмотрел на дверь, когда голос Ксандера заполнил комнату. — У вас, может, и есть эмоциональные проблемы, но у вас есть человек, с которым можно разделить эту ношу.
— Наверное.
— Кстати, бабочки — это отвратительные крылатые черви. Не включай их в свою эротическую сказку.
Кай усмехнулся и покачал головой, вставая, когда к ним подошли басист Аксель и Нильс.
— Лучше бы это не было связано с твоей смертью, придурок, — сказал Ксандер, обнимая Кая так крепко, что тот едва не лишился рёбер.
— Тебе не повезёт, — отрезал Кай.
— Хватит драматизировать, — вступил Аксель, обнимая Кая, и напряжение в его теле исчезло, когда они похлопали друг друга по спине. Аромат одеколона гитариста — того самого дорогого сандалового, которым он пользовался ещё с их первого тура — наполнил ноздри Кая, знакомый и успокаивающий. — Хотя выглядишь ты как дерьмо.
— Спасибо, чувак, — Кай слабо усмехнулся.
Следующим был Нильс. Его объятие оказалось сдержанным, но не менее искренним.
— Как ты себя чувствуешь?
— Бывало и лучше.
— Ты нас всех напугал вчера, — сказал Ксандер, скрестив руки на груди.
— Да, и твоё загадочное сообщение не помогло. Нам нужно поговорить. У меня дома в шесть вечера, — насмешливо сказал Аксель. — Ты с нами расстаёшься или что? — Он усмехнулся, подойдя к Мадсу, и быстро его обнял.
Когда они устроились в гостиной, где панорамная стеклянная стена открывала вид на городской пейзаж за рекой, сердце Кая забилось быстрее.
С одной стороны от Кая сидел Мадс, с другой — Ноа, и Кай плюхнулся на диван. Его бедро коснулось другого бедра, и это ощущение стало спасательным кругом в буре, которая вот-вот разразится. Ксандер растянулся в кресле слева, Аксель сел на пол, а Нильс — на шезлонг.
После короткой перепалки глупых шуток и прочего в комнате воцарилась тишина. Неловкость в воздухе нарушали только приглушённые звуки города за окном и шипение их напитков. Все ждали, когда Кай заговорит, но он не знал, с чего начать. Было бы лучше немного их разогреть или просто сорвать повязку и выложить всё как есть?
Нильс прочистил горло. Его выражение оказалось мягче, чем музыканты привыкли видеть, но затем брови слегка сдвинулись, и взгляд пронзил Кая, как это было миллион раз в прошлом, когда тот вызывал его на разговор, молча требуя ответов.
— Итак… — начал Кай, проводя рукой по волосам, и белые пряди упали ему на лоб. — Я знаю, кто преследует Ноа.
В комнате будто замерло дыхание. Даже Мадс и Ноа, которые уже знали, выпрямились.
— Это тот же парень, который и раньше меня доставал. Мой сводный брат.
— Что? Откуда ты знаешь, что это тот же человек? — Смущение на лице Нильса было чертовски очевидным, почти таким же явным, как на лицах Акселя и Ксандера. — И… твой сводный брат?
— Есть несколько моментов, но то, что заставило меня насторожиться, — это сообщения. Не знаю, почему я не заметил этого раньше. Наверное, был слишком погружён в свои мысли, чтобы увидеть или даже допустить, что он всё ещё одержим мной после стольких лет, — пробормотал Кай, немного расслабляясь, когда кольцо на большом пальце Ноа тихо звякнуло, коснувшись его пальца, и Ноа переплёл их пальцы. — Есть ещё и время. Человек, который преследовал меня, начал делать это вскоре после смерти моей мачехи и прекратил, когда попал в тюрьму за вождение в нетрезвом виде и убийство человека. Мы думали, что это был какой-то сумасшедший фанат, но это слишком большое совпадение. И хотя он должен был сидеть в тюрьме ещё два года, я думаю, что он получил условно-досрочное освобождение или что-то в этом роде. Иначе не объяснить, как он добыл столько одноразовых номеров, фальшивых почтовых аккаунтов и доступ к Интернету. И, кстати, интересный факт — у него есть степень в области компьютерных наук.
— Не может быть, — насмешливо сказал Аксель.
— Но… какими бы страшными ни были эти совпадения, это ведь мог быть кто угодно, верно? — сказал Ксандер, нахмурившись от беспокойства.
Кай кивнул, глядя на руку Ноа, защищающе обхватившую его запястье.
— Да, но… есть вещи, которые он сказал. Особенно на днях, во время интервью. Он… — Кай вдохнул и медленно выдохнул. — Он говорил мне такие вещи.
Слова зависли над их головами, медленно опускаясь, как снежинки посреди лета. Неожиданные. Нежелательные. Холодные.
— Подожди, — Аксель нахмурился. — Ты хочешь сказать… Нет. — Он покачал головой.
Дополнительных объяснений не требовалось.
Они все читали сообщения, которые Йеспер отправлял Ноа. Они все знали о жутких вещах, которые он писал и присылал Каю.
Когда осознание накрыло их, лица исказились, и за считанные секунды по ним пробежала целая гамма эмоций — от недоумения до печали и ярости.
Ксандер вскочил на ноги и начал ходить взад-вперёд, как запертое в клетке животное. Нильс потер лицо обеими руками, затем сжал ладони у рта и безучастно уставился на кофейный столик. Аксель провёл пальцами по волосам, сжал их в кулак на макушке и уставился в пустоту.
— Твой сводный брат? — спросил Ксандер так, словно всё ещё не мог в это поверить. — Когда?
— Я… не думаю, что это сейчас имеет значение, — мягко перебил его Мадс.
— Всё в порядке… — Кай бросил на него многозначительный взгляд. — Когда мне было шестнадцать.
— Что за чёрт? — Аксель сморщил нос. — То есть он не просто отвратительный извращенец, а ещё и чёртов монстр?
— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Ксандер.
— В смысле? — спросил Кай.
— Угрожать ему? Избить его? Что угодно — считай, что уже сделано.
Долгое время Кай желал Йесперу самого худшего. Так же, как ему снились кошмары, ему снились и самые тревожные фантазии о том, как он мог бы ему навредить. Затем он присоединился к Artificial Suicide, и внимание переключилось с несчастий собственной жизни на огромную возможность заниматься тем, что он любил больше всего.
Только после похорон Кати, когда он снова увидел Йеспера, навязчивые мысли вернулись. Но когда он разобрался с юридическими бумагами, они постепенно сошли на нет, пока само существование этого человека не превратилось в отдалённое гудение где-то на задворках сознания.
Наверное, это было связано с тем, что большую часть времени Кай был под кайфом или пьян.
Однако, когда их бывший вокалист сделал то, что сделал, и в их жизни появился Ноа, новая волна ужасных воспоминаний обрушилась на разум Кая. В некоторые дни это причиняло ему физическую боль.
Но хотел ли он мести? Часть его — да. Чёрт возьми, да. Он фантазировал о том, как Йеспера повесят или он истечёт кровью, больше раз, чем хотел бы признать. Но на самом деле Кай просто хотел захлопнуть эту чёртову дверь и двигаться дальше раз и навсегда.
Кай слабо улыбнулся Ксандеру.
— Сейчас меня беспокоит только безопасность Ноа. — Он с трудом сглотнул. Об этом было легче говорить, чем о том, что он сказал Ноа две ночи назад, но сам разговор об этом человеке, придание ему такого значения, вызывало неприятное ощущение, обволакивающее Кая, как скользкая злобная змея. — Йеспер… Он, наверное, окончательно свихнулся, раз после стольких лет всё ещё настолько одержим, что готов рискнуть и вернуться в тюрьму. Я уже не знаю, на что он способен.
— Это имеет смысл, — кивнул Нильс. — Как ты хочешь поступить? Что ты хочешь сделать?
Кай взглянул на Ноа, который ободряюще улыбнулся и сжал его руку.
— Думаю, мы должны заявить на него за преследование.
— И всё? — резко спросил Аксель. — А что насчёт того, что он сделал с тобой?
— Это не тебе решать, — резко ответил Ноа.
— Но…
Кай фыркнул, а потом захохотал, как сумасшедший, привлекая к себе всеобщее внимание.
Он любил каждого человека в этой комнате — по разным причинам и по-разному. Все они что-то добавляли в его жизнь, и каким бы испорченным, сломленным, непредсказуемым или эгоистичным он ни был, они всегда оставались рядом, так или иначе, пока он позволял им быть рядом.
Успокоившись, Кай медленно покачал головой и провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Ноа.
— Не уверен, что сейчас имеет смысл сообщать об этом.
— Я говорил тебе это много лет назад и скажу ещё раз, — начал Мадс. — Никто не будет тебя осуждать или думать о тебе хуже, если ты не захочешь этого делать. Это твоя жизнь. Но если ты решишься на этот шаг, и я думаю, что говорю от имени всех в этой комнате, мы будем с тобой на каждом этапе этого пути.
— Точно, — согласился Ксандер.
— Я знаю, — кивнул Кай. Ноа сказал ему ровно то же самое вчера. — Но я не уверен, что это сейчас поможет. Прошло почти двенадцать лет, я был в возрасте, когда мог дать согласие, и у меня нет никаких физических доказательств.
Помимо страха перед позором и унижением, которые ему пришлось бы пережить, сообщая о нападении — Кай читал ужасающие истории других людей, — он никогда не хотел этого делать ещё и потому, что доказать такое дело было почти невозможно. К сожалению, датское законодательство не определяет изнасилование как отсутствие согласия. Вместо этого оно фокусируется на том, было ли применено физическое насилие, угрозы или принуждение, либо жертва находилась в состоянии, когда не могла сопротивляться, а этого Кай доказать не мог.
Это, в сочетании с идеологией «невиновен, пока не доказано обратное», означало, что лжецом будут считать именно его — до тех пор, пока не будет доказано обратное.
Стресс от прохождения через всё это казался ненужным и пустой тратой времени, если в конце такого болезненного процесса Йеспер всё равно мог бы остаться без обвинений. Поэтому Кай просто никогда этого не делал.
— Если ты захочешь это сделать, мы поддержим тебя в любом случае, — сказал Нильс.
— Спасибо. Я… я подумаю об этом.
Это было хорошо. Очень хорошо. Но этого было слишком много.
Почти половину своей жизни Кай завидовал Ноа, думая, что у него никогда не было ничего своего. Что, несмотря на всех этих удивительных людей вокруг, он всё равно был одинок. Оказалось, всё это существовало только в его голове. И теперь он был настолько переполнен любовью и поддержкой, что не знал, куда всё это деть, чтобы никого не разочаровать.
— Ладно, тогда… — Нильс проверил что-то в телефоне. — Мы летим в Испанию через шесть дней. Когда ты хочешь это сделать?
— Поскольку мы уже знаем, кто он такой, — начал Ноа, быстро переглянувшись с Каем, — мы решили, что чем раньше, тем лучше. Даже если мы предоставим все сообщения и прочую фигню, которую он мне присылал, вместе с тем, что у тебя есть по делу Кая, полиции всё равно придётся это доказать, прежде чем его арестовать, а на это нужно время.
— Кто-то хорошо подготовился, — пробормотал Ксандер, и на его губах появилась гордая улыбка.
— Я только что связался с Миккелем, частным детективом, — Ноа пожал плечами, глядя на Нильса.
— Хорошо. Я поговорю с ним, чтобы мы могли собрать и систематизировать всю информацию, которую нужно будет предоставить полиции.
— Он также сказал, что, поскольку у Йеспера есть судимость, посадить его будет легче. Но, опять же, его вину нужно доказать. — Ноа помолчал секунду и добавил: — Конечно, я сделаю это только если вы все согласны.
— Почему мы должны быть против? — сказал Аксель, насмешливо приподняв бровь.
— Потому что группа всё ещё разбирается с последствиями того, что сделал ваш бывший вокалист, и если это каким-то образом станет достоянием общественности, это только усилит стресс, с которым вы и так имеете дело.
— Во-первых, то, что сделал Эмиль, и это — две совершенно разные вещи, — без выражения сказал Ксандер. — Во-вторых, мы сильнее, чем ты думаешь.
— Именно, — кивнул Аксель. — К тому же нам нужно избавиться от этой пиявки, чтобы вы двое наконец смогли нормально наслаждаться своими отношениями. — Он указал на их сцепленные руки и дерзко улыбнулся. — Я и не знал, что всё так серьёзно. Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты так открыто проявлял свои чувства.
— У тебя с этим проблемы? — отрезал Кай.
— Вовсе нет, — рассмеялся Аксель. — Просто заметил. Это мило.
— Что за чёрт? Заткнись.
— И он переехал к нам, — добавил Мадс.
— Здесь нет никаких «нас». Это моя квартира, — Кай прищурился, глядя на Мадса.
— Ты всё время это повторяешь…
— И это только временно, — вмешался Ноа. — Кай немного запаниковал и сказал, что не хочет, чтобы я жил один в своей квартире.
— Это, пожалуй, самое умное, что он сделал с тех пор, как я его знаю, — деловым тоном заметил Нильс.
— Иди на хрен, Нильс, — резко ответил Кай, но в его словах не было настоящей злобы. На самом деле он был близок к тому, чтобы снова рассмеяться.
— Чёрт возьми! — расхохотался Ксандер своим громким, полным смехом. — Наш барабанщик влюбился!
— Иди на хрен, придурок.
Это только заставило басиста смеяться ещё громче, заразив всех остальных в комнате.
Звук их безумного смеха заполнил пространство, отскакивая от стен и обволакивая Кая, как объятие. Он глубоко вздохнул, позволяя себе задержаться в этом моменте.
Много лет Кай строил вокруг себя крепость, убеждённый, что не может ни с кем разделить своё бремя, что должен тащить всё в одиночку. Как же он ошибался.
Напряжение в плечах немного ослабло, когда он посмотрел на каждого из мужчин, собравшихся в его квартире — на свою семью во всех смыслах этого слова. Вот они, строят планы, чтобы противостоять худшим его кошмарам, готовые пройти через мрачные и тяжёлые дни. И всё же был свет. С ними всегда был свет.
