Первозданное Дитя

      Золотые чертоги Рая обычно вибрировали от гармонии и монотонных молитв, но сейчас они сотрясались от звука, который был здесь под запретом — от издевательского, звонкого хохота.       Иаднах шел по главному нефу, бесцеремонно задевая плечом застывших в ужасе высших ангелов.       — Итак... Рассказывай, Микки. Я пока летел, краем уха послушал ваш «эфир». Ангельское радио — это, конечно, та еще помойка, но общий посыл я уловил. Вы что, серьезно решили сжечь этот мирок только ради того, чтобы ты и Люци помахали сабельками перед пустым троном?       Михаил, чье присутствие обычно подавляло всё живое в радиусе мили, сейчас выглядел... странно.       — И-иаднах... — голос величайшего воина Небес дал трещину. — Э-это... это План. Он начертан в с-скрижалях. Пророчества должны с-сбыться...       — Скрижали? — Иаднах в мгновение ока оказался прямо на столе Михаила, грациозно усевшись на него и свесив ноги в шелковых шароварах. — Микки, радость моя, эти скрижали писал наш Папаша, когда у него был творческий кризис. Он просто хотел эпичного финала для своей затянувшейся пьесы! А вы, как послушные оловянные солдатики, решили превратить это в реальность?       Михаил побледнел. Его зрачки сузились до точек.       — Н-но Отец... О-он велел нам подготовить Землю к о-очищению...       — Твой «Отец» сейчас сидит в какой-то кофейне в пригороде и строчит третьесортные фанфики про самого себя под именем Чак! — Иаднах спрыгнул на пол и начал мерить зал шагами, его бордовые волосы хлестали по золотым плитам, оставляя на них темные искры.       — Я слышал его мысли. «Драматическое напряжение», «путь героя»... Тьфу! Пока вы здесь готовитесь к геноциду, он развлекается, придумывая новые способы поиздеваться над Винчестерами!       Михаил начал медленно оседать на свой трон. Вид старшего брата, который довел Архангела до заикания, заставил остальных ангелов в ужасе попятиться к выходу.       — З-значит... Он... Он всё это время... — прохрипел Михаил.       — Значит, Он отлынивает от работы, — отрезал Иаднах, и его огненно-оранжевый глаз вспыхнул так ярко, что тени в Раю на секунду стали чернее бездны Ат. — Мир разваливается, демоны пьют кровь младенцев, ангелы превратились в бюрократов-маньяков, а Создатель играет в писателя-неудачника. Хватит.       Иаднах резко обернулся к Кастиэлю, который всё это время пытался не дышать.       — Кас, хватай свой плащ. Мы отправляемся на охоту, но не на демонов. Мы найдем это «литературное светило», я возьму его за шиворот и притащу сюда.       — В-вы хотите... вернуть Его на Трон? — заикаясь, спросил Михаил.       — Я хочу заставить его РАБОТАТЬ, — Иаднах хищно оскалился. — Я заставлю его лично подметать в Аду и извиняться перед каждой «обезьянкой», чью жизнь он превратил в драму ради высокого рейтинга. А если он откажется...       Иаднах щелкнул пальцами, и пространство вокруг него и Кастиэля начало сворачиваться.       — Микки, вытри пот со лба, — бросил он напоследок. — И отмени Апокалипсис. Считай, что у вас сменился главный редактор.

***

      Чак Ширли сидел в своей засаленной футболке, уставившись в экран старого ноутбука. Пальцы зависли над клавишами. Он пытался прописать главу, где ангелы эффектно наказывают Сэма за самоуправство, но буквы на экране внезапно начали плавиться, стекая вниз черными каплями.       — О нет, — прошептал Чак, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. — Только не сейчас, я еще не дописал...       Стена его маленького домика не просто взорвалась — она бесшумно растворилась, превратившись в рой серебристых бабочек. В образовавшийся проем, лениво переступая через обломки реальности, вошел Иаднах. За ним, пятясь и постоянно извиняясь перед пространством, семенил Кастиэль.       Иаднах окинул взглядом комнату: пустые банки, стопки дешевых романов и немытую посуду.       — Значит, вот она — Цитадель Творца, — протянул Иаднах, и в его голосе было столько яда, что цветы на подоконнике мгновенно засохли. — Грязь, уныние и кризис среднего возраста. Привет, Папаша. Давно не виделись. Выглядишь... жалко.       Чак вжался в кресло, прикрываясь ноутбуком как щитом.       — Иаднах! Сынок... Это всё не то, что ты думаешь! Это метафора! Я изучаю человеческую природу через... эм... быт!       — Ты изучаешь, как отлынивать от обязанностей, Иад, — Иаднах в один шаг оказался рядом и захлопнул ноутбук, едва не прищемив Богу пальцы. — Пока ты тут косплеишь неудачника, Михаил заикается от страха, Люцифер гниет в клетке, а твои «любимые игрушки» Винчестеры превращаются в ходячие катастрофы. Вставай. Твой творческий отпуск окончен.       — Куда? Что? — Чак попытался воззвать к своей божественной мощи, но обнаружил, что рядом с Первозданным его сила ощущается как затухающая свеча рядом с солнцем. — Ты не можешь меня заставить! Я — Автор!       — Ты — плохой писатель, — отрезал Иаднах, хватая Бога за шиворот. — И сейчас ты пойдешь со мной к тем, чьи жизни ты превратил в дешевое шоу. Кас, бери его за другую руку. Если он попытается испариться — разрешаю укусить его за благодать.

***

      Ад гудел, как разворошенный осиный улей. Весть о том, что Аластар превращен в кусок садового декора, а Дин Винчестер просто испарился вместе с «чем-то в сияющих шелках», разлетелась мгновенно. Демоны перекрестков по всему миру забились в самые темные щели, боясь даже смотреть в сторону Небес.       Но громче всего этот «звон» отозвался в самом низу. В Клетке.       Там, за шестьюдесятью шестью печатями, в вечном холоде и тишине, Люцифер внезапно перестал мучить те немногие души, что были ему доступны. Он замер, прислушиваясь к вибрациям реальности. Его Благодать, искаженная и темная, вдруг отозвалась знакомым, почти забытым ритмом.       — Нет... — прошептал Падший, и в его голосе, обычно полном ледяной уверенности, прорезалась нотка чистого, детского ужаса. — Только не ОНО.       Люцифер вскочил, заметавшись по пространству Клетки. Он помнил это присутствие. Он помнил, как еще до своего падения, когда он был любимым сыном Иада, он случайно забрел в дальние залы творения и увидел Иаднаха. Тогда Первозданный просто взглянул на него — и Люцифер, будучи Архангелом, почувствовал себя не величественным существом, а пылинкой под микроскопом.       — Пожалуйста, — взмолился Люцифер, глядя в пустоту, — пусть он пойдет к Михаилу. Пусть он мучает Папашу. Пусть он перекрашивает Рай в розовый цвет... Главное, чтобы он не вспомнил про подвал. Главное, чтобы он не решил навестить «младшенького».

***

      Демоны рангом пониже сбились в кучу в главном тронном зале, где временно заправляла Лилит. Она сидела на троне, сжимая подлокотники так, что кости белели.       — Вы слышали, что говорят? — шипел один из демонов-перекрестков. — Это не ангел. Оно прошло сквозь Ад, как нож сквозь масло. Оно не пело псалмы, оно... оно шутило. Аластар даже не успел пикнуть, как стал мрамором.       — Говорят, это Первый Сын, — прошептала другая демоница, нервно поправляя человеческий сосуд. — Тот, кого Бог спрятал еще до того, как создал нас. Если он решит прибраться в Аду, от нас не останется даже серы.       Лилит резко встала, её глаза вспыхнули белым.       — Заткнитесь! Все! Мы закроем все входы. Запечатайте врата кровью девственниц, залейте их свинцом! Если это существо придет сюда...       — ...то ваши двери помогут вам так же, как бумажный зонтик при извержении вулкана, — раздался мелодичный, пропитанный сарказмом голос прямо над её ухом.       Демоны вскрикнули, шарахаясь в стороны. В центре зала, прямо в воздухе, возникло «окно» в пространстве. В нем был виден Рай: золотые колонны и... Чак, который в этот момент старательно отмывал шваброй пол перед троном под надзором Иаднаха. Тот высунул голову из «окна», лениво обмахиваясь веером из серебристых перьев (кажется, он только что выдрал их из крыла какого-то серафима).       — Привет, детишки! — Иаднах ослепительно улыбнулся, и его огненно-оранжевый глаз засветился ярче, чем все костры преисподней. — Я тут провожу генеральную уборку во вселенной. Посмотрел на ваш интерьер... О боги, какая безвкусица. Эти цепи, эта слизь... Кто это проектировал? Пятиклассник-гот?       Лилит застыла, не в силах даже поднять руку для удара.       — Ты... Иаднах?       — О, меня еще помнят в этих трущобах? Приятно, — Иаднах перевел взгляд на Клетку, скрытую глубоко под полом. — Передайте Люси, чтобы перестал дрожать, у него от этого печати дребезжат, спать мешают.       Иаднах снова посмотрел на демонов.       — Значит так. Пока я занят Папашей, в мире — режим тишины. Никаких сделок, никаких пыток, никакой демонической крови для Сэмми. Если я узнаю, что кто-то из вас высунул нос на поверхность без моего разрешения — я превращу ваш Ад в детский сад с розовыми пони и бесконечными песнями о дружбе. Навсегда.       Демоны в ужасе закивали. Лилит медленно опустилась на колени.       — Вот и умнички, — Иаднах подмигнул им и исчез вместе с «окном».       В Аду наступила тишина, прерываемая лишь иканием одного особенно напуганного беса.       Чак Ширли, он же Иад, он же Создатель всего сущего, уныло возил шваброй по золотому полу Главного Зала. Михаил стоял в углу, стараясь слиться с колонной, и прикрывал глаза ладонью каждый раз, когда швабра с противным скрипом задевала подножие трона.       Иаднах сидел на самом троне, закинув ногу на подлокотник. В руках он держал кружку с тем самым «приемлемым» кофе от Бобби (который он магически обновлял каждые пять минут) и с интересом листал рукопись, которую выудил из кармана Чака.       — «И тогда Дин посмотрел на закат, понимая, что боль — это лишь часть его великого предназначения»... — Иаднах зачитал вслух и поморщился так, будто съел лимон. — Папаша, это не метафора. Это графомания. Ты серьезно заставлял этих бедных парней страдать ради ТАКИХ диалогов?       Чак резко бросил швабру. На его лице отразилось классическое упрямство автора, чей черновик разнесли в пух и прах.       — Слушай! — Чак выпрямился, пытаясь вернуть себе божественное величие, хотя капля грязной воды на его носу сильно портила эффект. — Ты не понимаешь правил игры. Конфликт создает глубину! Если я сейчас всё исправлю, мир станет плоским, как картон. Давай договоримся. Я дам тебе роль. Главную роль! Ты будешь... Энигмой. Темным странником, который спасает вселенную в последний момент. У тебя будет лучший гардероб, куча фанатов и личная сюжетная арка! Только дай мне дописать главу с Апокалипсисом, это же мой шедевр!       Иаднах медленно поставил кружку на трон. Его левый глаз стал прозрачно-белым, а правый наполнился густым, пульсирующим пламенем. Воздух в Раю стал тяжелым, как перед концом света.       — Торговаться со мной? — голос Иаднаха стал тихим, но от него по золотым стенам побежали глубокие трещины. — Ты предлагаешь мне «роль» в своем дешевом балагане?       Он спрыгнул с трона и в одно мгновение оказался перед лицом Чака. Бог невольно отшатнулся, споткнувшись о собственную швабру.       — Знаешь, — прошептал Иаднах, наматывая на палец прядь своих бордовых волос, — Я ведь не один проснулся. Я чувствую Её. Ат. Твоя Сестра. Та, которую ты запер в Клетке, потому что она мешала тебе играть в кубики.       Чак побледнел до синевы.       — Она... она запечатана. Печати целы!       — Печати — это всего лишь замки, а я — универсальная отмычка, — Иаднах хищно улыбнулся и его кольца на пальцах зловеще блеснули. — Давай так, «Автор». Либо ты сейчас садишься за этот трон и начинаешь переписывать судьбы Винчестеров так, чтобы они жили долго, счастливо и без твоих дурацких «катарсисов», либо я иду к Клетке Тьмы.       Чак сглотнул, по его лбу покатился пот.       — Я открою её, — продолжал Иаднах, обходя Бога по кругу, как хищник. — И я не просто её выпущу. Я буду держать тебя за руки и за ноги, пока Мамочка будет вымещать на тебе всё своё недовольство за миллиарды лет одиночества. А я буду сидеть рядом, пить кофе и делать пометки в твоей рукописи. Как тебе такой «сюжетный поворот»? Катарсиса будет — хоть залейся.       Михаил в углу издал тихий всхлип и, кажется, окончательно потерял сознание, сползая по колонне.       Чак посмотрел на Иаднаха, потом на свои дрожащие руки, потом на швабру. Он представил лицо своей Сестры в гневе и понял, что Иаднах не шутит. Этот «ребенок» всегда был на стороне того, кто предлагал больше веселья, а смотреть, как Тьма рвет Свет на лоскуты — это высшее развлечение.       — Где... где бумага? — прохрипел Чак, хватаясь за сердце. — И ручка. Мне нужно... мне нужно много чернил.       — Умница, — Иаднах ласково потрепал Бога по щеке. — Кас! Принеси Папаше его любимые чипсы и светильник. Работа предстоит долгая.       Первозданный обернулся к выходу, где у входа замерли ошарашенные Дин и Сэм, которых Кастиэль всё-таки рискнул привести на «экскурсию».       — Ну что, парни? — Иаднах подмигнул Дину. — Заказывайте музыку. Сегодня Бог работает по вашим заявкам. Дин, начни с того, чтобы у тебя в машине всегда был полный бак и бесконечный запас лучшего пива. Сэм, а тебе мы, пожалуй, вымоем мозги от этой адской газировки. Папаша, пиши!       В двери зала, робко поскреблись, обернувшейся первозданный увидел демона распростёршегося ниц прямо в проходе и держащего на вытянутых дрожащих руках послание.       Иаднах щелкнул пальцами, и свиток сам прыгнул ему в руку. Он развернул его, пробежал глазами по изящному, каллиграфическому почерку Люцифера и внезапно расхохотался так громко, что у пары ангелов в задних рядах осыпались перья.       — О, вы только послушайте этого дипломата! — Иаднах зачитал вслух с театральным пафосом: — «Дорогой Старший Брат... или Сестра... или Сущность... Я всегда знал, что наш Родитель — посредственный творец, но не подозревал, что он настолько плохой менеджер. Если ты планируешь устроить ему публичную порку или, что еще лучше, запереть его в Клетке рядом со мной — я готов предоставить свои апартаменты и лучшие... развлечения... абсолютно бесплатно. Только, умоляю, не заходи ко мне с проверкой. У меня там... беспорядок. Твой любящий (издалека) Люцифер».       Чак возмущенно вскинулся:       — Предатель! Я создал его по своему образу и подобию!       — Ну, судя по тому, как он пытается подлизаться к сильному игроку, он действительно пошел в тебя, Папаша, — Иаднах скомкал письмо и бросил его в курьера. — Передай своему хозяину, что я ценю его гостеприимство. Но если он не перестанет вибрировать в своей Клетке так, что у меня на Земле кофе расплескивается, я приду и лично завяжу его Благодать в морской узел. Проваливай.       Демон исчез в облаке черного дыма так быстро, что едва не оставил ботинки.       Иаднах снова повернулся к Чаку, который пытался незаметно стереть абзац про Метку Каина.       — Так, на чем мы остановились? Ах да. Сэмми, иди сюда. Давай вычеркнем из твоей биографии этот инцидент с желтоглазым парнем и его диетическими предпочтениями. Папаша, пиши: «И очистилась кровь его, и стал он просто парнем с очень длинными волосами...»       Чак, сопя и бормоча под нос что-то о «потере авторского видения», выводил строки на золотом пергаменте. Иаднах парил рядом, заглядывая через плечо и лениво перебирая пальцами бусины на своих серебряных браслетах.       — Так, — пробормотал Чак, прищурившись. — «И тогда Сэм Винчестер почувствовал, как тьма покидает его жилы... но в обмен на это его душа стала хрупкой, как осенний лист, требуя защиты высших сил...»       — Стой-стой-стой, — Иаднах перехватил руку Бога и кончик пера замер в миллиметре от бумаги. — «Хрупкой»? «Требуя защиты»? Папаша, ты опять пытаешься вписать в сюжет зависимость от тебя или твоих пернатых охранников?       Чак попытался состроить невинное лицо.       — Это художественный баланс! За всё нужно платить! Если я убираю демоническую кровь, должен быть побочный эффект для драматизма...       — Драматизм ты будешь испытывать, когда я начну вырывать страницы из твоей Книги Жизни вместе с твоими воспоминаниями о том, как создавать свет, — Иаднах хищно прищурил огненно-оранжевый глаз. — Пиши: «Чист, как слеза, силен, как бык, и свободен от любых твоих планов». Никаких мелких шрифтов в контракте.       Чак со вздохом перечеркнул строчку.       — Тиран. Ты хуже Ат. Она просто хотела всё уничтожить, а ты заставляешь меня заниматься саморедакцией. Это пытка для творца!       — Это реабилитация для прогульщика, — парировал Иаднах. — Давай дальше. Метка Каина. Вычеркивай. Прямо сейчас. Это твоё «страховочное устройство» для Клетки Сестры — полная лажа. Я сам присмотрю за замками, мне не нужны для этого проклятые татуировки на людях.       В этот момент Сэм, стоящий рядом с Дином, почувствовал, как жжение в венах, преследовавшее его месяцами, сменяется прохладой. Его кожа на мгновение засветилась мягким серебристым светом, и чернота, копившаяся в уголках глаз, исчезла.       — Ого... — выдохнул Сэм, сжимая и разжимая кулаки. — Я... я чувствую себя собой. Впервые за долгое время.       Дин, наблюдавший за этим с суровой надеждой, подошел к столу и ткнул пальцем в пергамент.

***

      Где-то на Земле. Уединенная пасека.       Каин, Первый Убийца, человек, чья душа была выжжена яростью Метки на протяжении тысячелетий, внезапно выронил секатор. Он схватился за правое предплечье, которое внезапно обожгло холодом, более древним, чем само время.       Знак, который был источником бесконечной жажды крови, начал бледнеть. Линии, впитавшиеся в саму суть его бытия, испарялись, оставляя после себя лишь чистую, нетронутую кожу.       Каин замер, боясь дышать. Тишина в его голове, обычно заполненная криками жертв и шепотом Тьмы, стала абсолютной. Он посмотрел на свою руку — чистую, как у младенца.       — Это... невозможно, — прохрипел он. — Бог не мог... Он бы не стал.       Он почувствовал присутствие. Это не был гнев Творца или холод Ада. Это было нечто среднее — саркастичное, мощное и до странности равнодушное. Каин поднял глаза к небу, и его лицо, заросшее густой бородой, исказилось в неверии.       — Кто бы ты ни был... — прошептал Первый Убийца, опускаясь на колени прямо в грязь. — Спасибо.

***

      Рай. Главный Зал.       Иаднах довольно потянулся, услышав этот шепот сквозь миры.       — Ну вот, одним недовольным клиентом меньше. Папаша, ты видел? Никаких взрывов, никакого хаоса. Просто качественная редактура.       Чак бурчал, вытирая очки краем футболки.       — Конечно, легко быть героем, когда ты не несешь ответственности за баланс...       В этот момент демон-курьер, снова робко кашлянул.       — П-простите... Господин Иаднах. Князь Люцифер... он снова прислал весточку. Он говорит, что если вы смогли очистить Каина, то, возможно, у вас найдется минутка, чтобы обсудить «недоразумение» с его собственным падением? Он утверждает, что Метка его спровоцировала, и теперь он — юридически — потерпевшая сторона.             Иаднах лениво покрутил в воздухе пустую кружку, и она тут же наполнилась горячим кофе. Он посмотрел на перепуганного курьера, затем на Чака, который при упоминании «юридической ответственности» Люцифера попытался слиться с троном.       — «Потерпевшая сторона»? — Иаднах издал смешок, от которого у Михаила дернулось крыло. — Какая потрясающая наглость. Весь в отца. Папаша, ты слышал? Твой любимчик утверждает, что это Метка заставила его делать все те гадости. Плохое воспитание или плохой дизайн?       Чак что-то невнятно пробурчал про «свободу воли», но Иаднах уже щелкнул пальцами.       — Знаете что? Мне надоело это эпистолярное нытье из подвала. Раз уж мы тут занимаемся генеральной уборкой, давайте выслушаем всех свидетелей. Кас, отойди в сторону, сейчас будет сквозняк.       Иаднах резко взмахнул рукой, и в центре Золотого Зала реальность разорвалась, как старый холст. Из образовавшейся черной дыры, пахнущей серой, льдом и миллиардами лет обиды, вылетела фигура.       Люцифер приземлился на карачки, тяжело дыша. Его Благодать, обычно ослепительная, сейчас была измождена долгой изоляцией. Он вскинул голову, его глаза лихорадочно блестели. Увидев Иаднаха, он замер, а затем медленно, с опаской, поднялся, отряхивая свой воображаемый костюм.       — О... — Люцифер огляделся, проигнорировав рычащего Дина и бледного Сэма. — Рай. Как тут... всё так же безвкусно. Папа, привет. Выглядишь как автор, у которого отозвали лицензию. Михаил... ты всё еще заикаешься? Мило.       — Люцифер, — голос Иаднаха прозвучал как удар хлыста. — Хватит паясничать. Ты в Раю только потому, что мне лень спускаться вниз. Ты хотел поговорить о «недоразумении»? Вещай. Но помни: если я почувствую хоть каплю лжи, я превращу твою Клетку в банку с формалином и засуну её обратно в Пустоту.       Люцифер мгновенно растерял свою спесь. Он посмотрел на Иаднаха с неподдельным, древним трепетом.       — Старший... — Люцифер запнулся, подбирая обращение. — Ты стер Метку с Каина. Ты знаешь, что она делает. Она усилила всё худшее, что во мне было. Я не говорю, что я святой, но... — он указал пальцем на Чака, который старательно делал вид, что изучает трещину на полу, — ...Он знал. Он дал мне этот «подарок», зная, что я сгорю. Он хотел драмы. Он хотел великого падения.       — Это неправда! — выкрикнул Чак, вскакивая. — Ты сам выбрал этот путь! Ты отказался поклониться людям!       — Потому что ты сделал их из грязи и приказал мне любить их больше Тебя! — взревел Люцифер и по залу пронеслась волна жара.       — ТИХО! — Иаднах топнул ногой, и звук разошелся сейсмической волной, заставив всех присутствующих (включая Бога и Дьявола) мгновенно замолчать. — Семейные разборки — это прекрасно, но у нас тут аудит.       Первозданный подошел к Люциферу и бесцеремонно взял его за лицо, заглядывая в самую суть его сущности. Люцифер замер, не смея даже моргнуть.       — Метка действительно оставила на тебе ожог, малыш Люси, — констатировал Иаднах, отпуская его. — Но и твоё эго размером с галактику никуда не делось. Однако... Папаша действительно сжульничал. Он подтолкнул тебя к краю, чтобы посмотреть, как красиво ты будешь падать.       Иаднах повернулся к Чаку.       — Пиши, Писака. «И снимается с Люцифера клеймо Падшего, но остается он под надзором, пока не докажет, что может сосуществовать с „обезьянками“, не пытаясь их поджарить». И верни ему его старые крылья. Черный цвет ему не идет, он его старит.       Чак, дрожа, вывел строки. В ту же секунду за спиной Люцифера вспыхнули шесть ослепительно-белых крыльев. Падший Архангел задохнулся от нахлынувшей чистоты, его черные глаза на мгновение стали человеческими, полными слез.       — Но! — Иаднах поднял палец. — Если ты, Люси, хотя бы посмотришь косо на Винчестеров или решишь устроить «Апокалипсис-лайт»... я отдам тебя Ат в качестве жевательной игрушки. Я ясно выразился?       Люцифер, всё еще ошарашенный возвращением своей Благодати, медленно кивнул.       — Я... я понял. Буду... вести себя прилично. Наверное.       Дин Винчестер, наблюдавший за всем этим абсурдом, приложил ладонь к лицу.       — Сэмми, скажи мне, что я всё еще в коме. Бог моет полы, Дьявол получил амнистию, а заправляет всем этим парень в юбке, который любит латте. Мы официально сошли с ума.       — Зато ты не в Аду, Дин, — тихо ответил Сэм, глядя на свои чистые руки.       — Именно! — Иаднах хлопнул в ладоши. — А теперь, раз уж вся семья в сборе, давайте обсудим главное. Папаша, пиши следующую главу: «О пенсионерах и их праве на отдых». Я хочу, чтобы у Винчестеров был дом, работа, которая не включает в себя потрошение вервольфов, и чтобы их Импала никогда не ломалась.       Чак Ширли сидел, ссутулившись над золотым свитком, и его перо дрожало. Он бросил быстрый взгляд на первозданного, который в этот момент лениво рассматривал свои ногти, покрытые серебряным лаком, и в глазах Бога блеснуло отчаяние.       — Слушай, — пробормотал Чак, обращаясь к Винчестерам. — «Мирный уход на пенсию»? Серьезно? Дин, ты же любишь дорогу. Сэм, ты же... ну, ты не сможешь просто проверять книги в библиотеке. Вы же Охотники! Это в вашей крови! Если я сделаю вас обычными, вы же умрете от скуки через неделю!       Дин, прислонившись к мраморной колонне и скрестив руки на груди, усмехнулся.       — Знаешь что, Писака? Тут ты, пожалуй, прав. Я не вижу себя за стойкой бара или в офисе. Мне нужно вонзать нож в то, что рычит в темноте. Но! — Дин ткнул пальцем в сторону Чака. — Сделай так, чтобы правила были честными. Никаких «предназначений» и никакой демонической крови. Мы будем охотиться, потому что мы так хотим. А не потому, что ты так написал.       Сэм кивнул.       — Мы остаемся в деле. Но теперь — на наших условиях.       Иаднах обернулся, его бордовые волосы хлестнули по воздуху.       — Видишь, Папаша? «Обезьянки» оказались мудрее тебя. Пиши: «Винчестеры остаются свободными охотниками, а их судьба больше не принадлежит чернилам».       Чак тяжело вздохнул и начал выводить буквы, но внутри него всё кричало. Он не мог смириться с потерей контроля. Пока Иаднах отвлекся, Чак незаметно сложил пальцы в древнюю, забытую даже ангелами печать. Абсолютный сон. Тот самый трюк, который сработал миллиарды лет назад.       — Ia..dah, obelis, siah... — одними губами прошептал Бог, направляя поток первичной энергии в спину Первозданного.       Пространство в Раю на мгновение замерло. Дин и Сэм увидели, как вокруг Иаднаха закружились черные искры, пытаясь поглотить его сияние. Иаднах замер. Его плечи опустились. Чак уже готов был победно вскинуть руки, но...       Первозданное Дитя медленно, с жутким хрустом в шее, повернуло голову на 180 градусов. Его левый глаз был мертвенно-белым, а правый — огненно-черным.       — Серьезно? — голос Иаднаха звучал как скрежет тектонических плит. — Старый трюк? Ты действительно думал, что то, что сработало с ребенком, сработает сейчас?       Иаднах просто стряхнул с плеч черные искры, словно обычную пыль. Сила Чака разбилась о его сущность, не оставив даже царапины.       — Ты... ты не заснул... — Чак в ужасе отшатнулся, выронив ручку.       — Твоя воля измельчала, Иад, — Иаднах подошел к Богу и придавил его ладонь к столу. — Ты слишком долго писал дешевые романы и забыл, как выглядит настоящий Хаос. Я больше не твоя опечатка. Я — твой надзиратель.       Иаднах наклонился к самому уху Чака, и его голос стал ледяным:       — Запомни. Я слежу за каждым твоим вздохом. Если ты попробуешь исправить хотя бы запятую в их жизни без их согласия... я позову Мать. И поверь, она будет не так терпелива, как я.       Чак рухнул на колени, закрыв лицо руками.       — Всё кончено... — он зарыдал, по-настоящему, жалко и по-человечески. — Это худший финал в истории!       Иаднах посмотрел на него с легкой брезгливостью и обернулся к Винчестерам.       — Ладно, с этим плаксой закончили. Дин, ты говорил, что в этом мире есть места, где подают что-то покрепче кофе. Я хочу видеть, как вы развлекаетесь перед тем, как снова начнете убивать монстров.       Дин просиял, поправляя куртку.       — О, Ваше Величество, я знаю пару баров в Неваде, где музыка орет так, что ангелы глохнут...       — Возьмите меня с собой! — вдруг встрял Люцифер, сияя своими новыми белыми крыльями. — Я миллиарды лет провел в морозилке! Я хочу бургер! И, может быть, немного пофлиртовать с официантками! Я обещаю вести себя прилично! Ну, почти прилично!       Иаднах хмыкнул, глядя на Дьявола, который теперь напоминал перевозбужденного золотистого ретривера.       — Ладно, Люси. Пойдем. Но если ты начнешь цитировать Мильтона или поджигать барменов — я привяжу тебя к бамперу Импалы.       — Идет! — Люцифер восторженно хлопнул крыльями, едва не сбив с ног Кастиэля.       — Кас, ты тоже идешь, — скомандовал Иаднах. — Тебе нужно научиться пить что-то, кроме святой воды.       Михаил остался стоять посреди пустеющего Рая, глядя на рыдающего Бога у своих ног. — Отец... — робко начал он.