Первозданное Дитя

      Бар назывался «Последний рубеж». Это была классическая дыра в Неваде: прокуренный воздух, неоновые вывески, которые мигали с предсмертным хрипом, и музыка, способная заглушить мысли самого Бога.       Компания, зашедшая внутрь, заставила бармена на мгновение выпустить из рук стакан. Впереди шел Дин Винчестер с видом триумфатора, за ним — Сэм, который всё еще оглядывался, проверяя, не идет ли за ними Армия Спасения. Следом Иаднах, чьи бело-синие шелка и бордовые волосы смотрелись здесь как экзотическая птица на свалке. Замыкали шествие Кастиэль и Люцифер, который с интересом рассматривал официанток, похлопывая себя по карманам джинсов (которые он магически материализовал прямо в воздухе).       — Пять порций двойного виски и самый большой бургер, который у вас есть! — скомандовал Дин, занимая большой угловой стол.       — И пакет конфет. Самых сладких, — раздался голос из тени в углу бара.       Все обернулись. За маленьким столиком, заваленным обертками от шоколадок, сидел невысокий мужчина в куртке. Он лениво посасывал леденец, но его глаза — золотистые и лукавые — выдавали в нем кого угодно, только не человека.       — Гавриил? — Люцифер вскинул брови и на его лице отразилось нечто вроде искреннего удивления. — Брат? Ты всё это время прятался в этой... забегаловке?       Архангел-фокусник медленно встал, картинно поклонившись Иаднаху.       — О, Старший. Я почувствовал твой «будильник» еще на другом конце галактики. Подумал, что пора выходить из тени, пока ты не превратил Небеса в филиал Икеи.       Гавриил подошел к их столу, бесцеремонно пододвинул стул и стащил у Дина один из принесенных стаканов.       — Привет, Сэмми. Привет, Дин.       — Гавриил, — Иаднах прищурился, рассматривая архангела. — Наш Родитель искал тебя, а ты тут ешь сахар?       — А что еще делать? — Гавриил пожал плечами. — Участвовать в нашем семейном цирке? Нет, спасибо. Я видел достаточно драм. Хотя... — он хитро улыбнулся и наклонился вперед, понизив голос. — Знаете, пока я путешествовал по складкам реальности, я наткнулся на одну забавную штуку.       — Забавную? — Сэм нахмурился. — В твоем понимании это обычно означает что-то смертельное.       — Не для нас, Сэмми. Для нас это просто... поучительное кино. — Гавриил щелкнул пальцами, создавая на столе небольшую голограмму из сахарной пудры. — Есть мир. Другой. Черновик Отца, который он забыл сжечь. Там всё пошло почти по плану. Апокалипсис случился. Михаил и Люцифер поджарили Землю до состояния уголька. Половина человечества — в пыль, ангелы — в броне, демоны — в восторге.       В баре стало тихо. Даже Дин перестал жевать свой бургер.       — Мир, где мы... не победили? — тихо спросил Дин.       — Мир, где вы даже не начали, — подтвердил Гавриил. — Там сейчас полная разруха, радиоактивные ангелы и Дикая Охота. Чистый драйв, если не считать запаха гари.       Иаднах медленно поставил свой стакан. В его оглазах загорелся интерес, который не сулил ничего хорошего мирозданию.       — Параллельный черновик? Значит, Папаша не просто бездельничал, он еще и плодил неудачи?       — Хочешь посмотреть? — Гавриил подмигнул Иаднаху. — Одним глазком. Просто чтобы оценить, какую работу ты проделал здесь, запретив Чаку писать финал.       Люцифер оживился, потирая руки:       — О, я хочу увидеть себя в роли победителя! Наверняка я там выгляжу величественно. И у меня там наверняка отличный трон!       — Ты там выглядишь как обгоревший тост с манией величия, Люси, — осадил его Гавриил.       Иаднах встал, поправляя серебряный обруч. Его бордовые волосы засияли в тусклом свете бара.       — Ну что ж. Раз уж мы на отдухе... — он посмотрел на Дина и Сэма. — Парни, хотите увидеть, как выглядит «Мир по Иаду», когда ему никто не мешает? Посмотрим на этот шедевр вживую. Заодно, может, дам тамошнему Михаилу пару советов по стилю.       Дин переглянулся с Сэмом. В его глазах читался азарт, смешанный с опаской.       — Мы в деле.       — Отлично, — Иаднах схватил Гавриила за шиворот. — Показывай дорогу, фокусник. Кас, Люци, Винчестеры — держитесь за мои шелка. Мы идем на экскурсию в Ад на Земле.       Переход не был похож на мягкое мерцание ангельской телепортации. Иаднах просто прорвал ткань реальности, как старый холст. Секунду назад в баре пахло дешевым пивом и жирными бургерами, а в следующую — легкие обожгло сухим, радиоактивным ветром и запахом жженой резины.       Они стояли на вершине холма, который когда-то был жилым районом. Внизу расстилались руины Канзас-Сити. Небо было не голубым, а грязно-рыжим, затянутым вечными грозовыми тучами, в которых поминутно вспыхивали мертвенно-белые разряды ангельского присутствия.       — Ого, — Гавриил присвистнул, поправляя конфету за щекой. — А папаша-то здесь разгулялся. Никаких полумер. Чистый постапокалипсис, рейтинг 18+.       Дин и Сэм замерли, глядя на то, что осталось от их мира.       — Смотрите, — Сэм указал вниз.       По разбитому шоссе двигалась колонна. Оборванные, изможденные люди в кандалах, а над ними, лениво взмахивая серыми крыльями, парили существа, которых трудно было назвать ангелами. Это были солдаты в железных кирасах, с лицами, застывшими в масках фанатичного безразличия.       — Это... мои братья? — Кастиэль прикрыл рот рукой. Его собственная благодать съежилась от холода этого места.       — Это то, чем вы становитесь без присмотра, — бросил Иаднах. Он стоял, скрестив руки на груди и его бордовые волосы яростно развевались на ядовитом ветру. Его бело-синие одежды сияли здесь, как насмешка над серостью этого мира. — Папаша здесь явно дописывал главу в состоянии глубокой депрессии.       Внезапно воздух над ними задрожал. С неба, подобно метеору, рухнула фигура в золотых доспехах. Грохот приземления заставил землю содрогнуться.       Альтернативный Михаил — Архистратиг этого мира — выпрямился. Его лицо было жестким, лишенным всякой искры милосердия. Он вскинул пылающий меч, переводя взгляд с Кастиэля на Люцифера (который тут же спрятался за спину Иаднаха).       — Нарушители? — голос местного Михаила был подобен скрежету металла о металл. — Гавриил? Ты должен быть мертв. А ты... — он уставился на Иаднаха, и его брови нахмурились в попытке вспомнить что-то, стертое из памяти эоны назад. — Кто ты? Очередной фокус?       Иаднах сделал ленивый шаг вперед.       — «Фокус»? — он склонил голову набок, и его огненно-оранжевый глаз вспыхнул ярче, чем меч архангела. — Микки, ты здесь совсем одичал. Забыл, как пахнет первозданный Хаос? Или твой Иад здесь настолько заигрался в тирана, что даже не оставил тебе воображения?       — Я — Глас Отца! — взревел альтернативный Михаил. — Я очистил этот мир! И я уничтожу любую ересь, что посмеет ступить на эту землю!       Он замахнулся мечом, но Иаднах даже не поднял руки. Он просто выдохнул. Тонкая струйка серебристого тумана коснулась золотого лезвия и оно мгновенно рассыпалось в прах, превратившись в кучку пепла.       Михаил замер, глядя на пустую рукоять. Его лицо исказилось от непонимания и первого в жизни проблеска заикания:       — Ч-что... к-как...       — Ой, только не начинай и ты заикаться, это уже не модно, — закатил глаза Иаднах.       В этот момент из-за руин здания неподалеку выскочили двое. Грязные, в лохмотьях, вооруженные самодельными клинками с гравировкой ангельских знаков. Они замерли, увидев группу.       Дин и Сэм Винчестеры из «нашего» мира застыли. Перед ними стояли их альтернативные версии. Местный Дин был с повязкой на глазу и шрамом через всё лицо, а местный Сэм выглядел как человек, который не спал последние десять лет.       — Вы... — выдохнул «наш» Сэм.       «Местный» Дин сплюнул кровь и поднял обрез, целясь прямо в Кастиэля.       — Еще одни пернатые ублюдки? — прохрипел он.       Наш Дин сделал шаг вперед, опуская пистолет. — Эй, приятель... полегче. Я — это ты. Только с более удачной стрижкой и без этого жуткого взгляда побитой собаки.       Иаднах с интересом переводил взгляд с одной пары братьев на другую.       — О, как трогательно. Грязные близнецы. Ну что, парни, — он обернулся к своим Винчестерам, — теперь вы видите, почему я заставил вашего Писаку пересмотреть финал? Это же просто... — он обвел рукой руины, — ...дурной вкус. Безвкусица космического масштаба.       Он повернулся к альтернативному Михаилу, который всё еще пытался осознать потерю меча.       — Ты... иллюзия! Искушение Тьмы! — взревел Архистратиг.       Его Благодать развернулась за спиной исполинскими огненными крыльями, сжигая остатки кислорода в воздухе. Он бросился вперед, намереваясь раздавить дерзкое существо голыми руками, напитанными силой тысячи солнц.       Иаднах даже не сменил позы. Он лениво прихлебывал виски из стакана, который прихватил из бара Невады (и который чудом не расплескался при переходе).       — Микки, ты такой утомительный, — вздохнул Первозданный.       Когда кулак Михаила, способный дробить тектонические плиты, оказался в сантиметре от лица Иаднаха, тот просто... щелкнул пальцами. Михаил замер в воздухе, словно муха в янтаре. Его крылья застыли, пламя погасло, а золотые доспехи покрылись тонкой коркой инея, который пах бездной.       — Побудь статуей, — бросил Иаднах, проходя мимо застывшего архангела. — Тебе полезно поразмышлять о бренности бытия в тишине.       Пока Иаднах занимался «замораживанием активов», два Дина Винчестера стояли друг напротив друга. Расстояние между ними было всего пять шагов, но между ними лежали целые миры.       Наш Дин опустил пистолет, разглядывая свою копию. Местный Дин выглядел как человек, который забыл вкус еды, не приправленной пеплом. Его единственный глаз — выцветший, злой — сканировал «нашего» Дина с такой подозрительностью, будто тот был демоном в костюме клоуна.       — Значит, — прохрипел местный Дин, не опуская обрез, — ты — это я. Только у тебя лицо... слишком целое. И куртка чистая. Ты из какого-то рая для слабаков?       — Я из мира, где этим пернатым ублюдкам не дали нажать на красную кнопку, — ответил наш Дин, криво усмехнувшись. — И где у нас есть парень в шелках, который может превратить твоего Михаила в садового гнома одним чихом.       Местный Дин перевел взгляд на Иаднаха, который в этот момент ковырял в зубах серебряным ногтем, а затем на застывшего в воздухе Михаила.       — Твою мать... — выдохнул он, и его обрез наконец опустился. — Сэмми, ты это видишь? Михаил... он просто висит там. Как грёбаная рождественская индейка.       Местный Сэм подошел ближе, его взгляд метался между «нашим» Сэмом и Кастиэлем.       — Как вы это сделали? — прошептал он. — Мы годами пытались найти способ хотя бы ранить его. Мы потеряли всех. Бобби, Каса...       — Наш Кас — вот он, — Дин кивнул на Кастиэля, который стоял с видом побитого пса, глядя на разрушения. — А тот, кто вонзает шпильки в мироздание — это Иаднах. Он... ну, скажем так, он — старший брат этой всей небесной шайки. И он очень недоволен тем, как они ведут дела.       Местный Дин подошел вплотную к нашему Дину, заглядывая ему в глаза.       — Слушай сюда, «чистенький». Если вы пришли просто поглазеть на зоопарк — валите обратно. Но если этот ваш... павлин... реально может что-то исправить...       Он замолчал, сглотнув ком в горле.       — Нам не нужно спасение. Нам нужно возмездие. За всё, что они сделали.       Иаднах, услышав это, обернулся. Его разноцветные глаза блеснули в сумерках этого умирающего мира.       — Возмездие? Какое скучное, человеческое слово. — Он подошел к двум Динам, и от него пахнуло прохладой и старыми звездами. — Я здесь не ради мести. Я здесь, потому что этот черновик Иада портит мне общую панораму.       Он посмотрел на местного Дина, и его взгляд на мгновение стал почти мягким.       — Но раз уж вы так настойчивы... Как насчет того, чтобы переписать финал? Гавриил, — Иаднах кивнул архангелу-фокуснику, — тащи сюда нашего «Писаку». Пусть посмотрит на свою работу. Я хочу, чтобы он лично объяснил этим парням, почему он решил, что их страдания — это хороший сюжет.       — О, это я с удовольствием! — Гавриил исчез в золотой вспышке.       Наш Сэм посмотрел на своего двойника.       — Вы выжили. Это главное. Теперь мы... мы это исправим. С помощью Иаднаха.       — Посмотрим, — буркнул местный Дин, но в его единственном глазу впервые за годы промелькнула искра чего-то, похожего на надежду.       Золотая вспышка осветила серые руины, и посреди радиоактивной пыли материализовался Гавриил. В одной руке он сжимал за шиворот Чака, который всё еще вцепился в свою небесную швабру, а в другой — ведро с грязной водой.       Гавриил оглядел представшую картину: застывший в воздухе ледяной Михаил, два Дина, два Сэма и Иаднах, лениво потягивающий виски. Фокусника прорвало. Он согнулся пополам, роняя ведро, и его хохот эхом разнесся по мертвому Канзас-Сити.       — О-хо-хо! Папаша! — Гавриил тыкал пальцем в Чака, который в своей засаленной футболке «I Love NY» смотрелся здесь максимально нелепо. — Посмотрите на него! Творец миров, Властелин Света... со шваброй! Это лучший сюжетный поворот в твоей карьере, старик! Я готов простить тебе даже те триста лет в коме!       Чак выпрямился, пытаясь прикрыть дырку на колене джинсов и затравленно огляделся. Когда его взгляд упал на местного Дина — одноглазого, покрытого шрамами и пахнущего порохом — Бог сглотнул.       — Ребята... Дин... Сэм... — начал Чак, пятясь от наставленного на него обреза. — Послушайте, это... это черновик! Понимаете? Творческий поиск! Каждый автор проходит через фазу темного фэнтези. Это была метафора вашего мужества! Вы здесь такие... аутентичные!       Местный Дин медленно подошел к Богу. Его единственный глаз горел таким холодным бешенством, что даже Кастиэль невольно отступил.       — «Метафора»? — прохрипел одноглазый охотник. — Ты превратил мой мир в пепельницу. Ты позволил моему брату... — он осекся, глядя на своего Сэма, чье лицо было серым от истощения. — Ты смотрел, как нас рвут на части, и просто... писал об этом?       — Ну, я добавил немного надежды в конце! — пискнул Чак, ища глазами поддержки у Иаднаха. — Там должен был быть катарсис! Вы должны были победить Михаила и...       — Победить? — местный Дин сократил дистанцию. — Бобби мертв. Кас мертв. Земля мертва. А ты стоишь тут со шваброй и задвигаешь мне про «катарсис»?       Иаднах, облокотившись на плечо застывшего Михаила, как на садовую статую, сладко зевнул.       — Давай, ковбой. Не стесняйся. В твоем мире авторские права не работают. Здесь он просто парень, который забыл, что за плохой сценарий бьют морду.       Местный Дин не стал ждать дважды. Он отбросил обрез, схватил Чака за воротник и с коротким, сочным звуком впечатал кулак прямо в божественную челюсть. Бог отлетел в кучу мусора, выронив швабру.       — О-о-о! — Гавриил аж подпрыгнул, вытаскивая из воздуха пачку попкорна. — Прямое попадание в сюжетную линию!       — И за Бобби! — Дин замахнулся снова, вытаскивая Чака из грязи.       — Стой, — Иаднах лениво поднял руку, и Дин замер в сантиметре от носа Чака. — Оставь немного для второго раунда. Папаша, вставай. Вытирай кровь и начинай работать. Чак, шмыгая носом и держась за челюсть, поднялся.       — Иаднах, я не могу... здесь слишком много энтропии... мир разрушен...       — Исправляй, — отрезал Иаднах и глаза вспыхнул так, что облака над Канзас-Сити начали разбегаться. — Ты это место сломал, ты его и починишь. С нуля. Но в этом экземпляре не будет твоей душной «судьбы».       Чак, вытирая разбитую губу, уставился на ручку. Местный Дин стоял над ним, тяжело дыша и всё еще сжимая кулаки.       — Иаднах, я... я не могу воскресить всех сразу, это нарушит... — начал было Чак, но замолк под ледяным взглядом Первозданного.       В этот момент за их спинами раздались неторопливые аплодисменты. Из тени разрушенного небоскреба вышел человек. Вернее, сосуд. Это был Люцифер этого мира, но он разительно отличался от «нашего» Люси. В его глазах не было истеричного желания доказать свою правоту — только глубокая, бесконечная усталость и острый интеллект.       — Браво, — произнес Альтер-Люцифер, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Я ждал, когда кто-нибудь наконец вмажет этому графоману. Знаете, — он кивнул в сторону застывшего во льду Михаила, — мой братец — идиот. Он свято верит, что если Иад написал «умри», значит, надо ложиться в гроб, а меня этот сюжет задолбал еще на этапе сотворения первых демонов.       Наш Люцифер вышел вперед, с интересом разглядывая свою копию.       — О-о-о, — протянул он. — Ты выглядишь... солидно. Неужели ты тоже не хотел драться?       — Драться с Михаилом за мир, который превратится в радиоактивную помойку? — Альтер-Люцифер горько усмехнулся. — Я не сумасшедший. Но сценарий Иада — штука прилипчивая. Он просто не давал нам разойтись миром. Каждый раз, когда мы пытались поговорить, случалось какое-нибудь «божественное вмешательство» и мы снова вцеплялись друг другу в глотки.       Иаднах с интересом посмотрел на местного Дьявола.       — Оказывается, в этом мусоре есть и здравомыслящие ребята. Подойди-ка, Люси-номер-два.       Альтер-Люцифер робко приблизился, чувствуя мощь, исходящую от Иаднаха. Он склонил голову, признавая старшинство.       — Первозданный. Я слышал о тебе легенды... когда еще были те, кто умел шептать.       — Теперь слушай внимательно, — Иаднах указал на Чака. — Наш Отец сейчас начнет исправлять свои ошибки. Он откатит время, вернет жизнь и уберет из этого мира радиацию и ангельский фанатизм, но править здесь будешь ты. И Михаил, когда я его разморожу и вправлю ему остатки мозгов. Вы будете строить этот мир заново, без подсказок сверху.       Чак задрожал.       — Иаднах, ты не можешь отдать им мир! Они же... они же всё испортят!       — Они уже всё испортили под твоим руководством, — отрезал Иаднах. — Хуже точно не будет. Пиши, Папаша. Пиши: «И вернулась жизнь в долины, и затянулись раны Земли. И оставили ангелы людей в покое, а братья нашли общий язык».       Чак начал писать. С каждым росчерком серый, удушливый мир вокруг начал меняться. Ржавчина осыпалась с остовов машин, радиоактивное небо начало светлеть, становясь нежно-голубым. Шрам на лице местного Дина начал исчезать, а его выбитый глаз... — Стой! — крикнул местный Дин, хватаясь за повязку. — Глаз оставь. И шрамы. Пусть напоминают, какой ты урод.       Иаднах хмыкнул.       — Оставь ему шрамы, Папаша. Человеку нужно помнить свою историю.       Чак подчинился. Через несколько минут Канзас-Сити всё еще лежал в руинах, но это были руины, полные жизни. Из-под асфальта пробилась свежая зелень, воздух стал чистым, а из разрушенных домов начали выходить люди — те, кто только что вернулся из небытия.       Альтер-Люцифер посмотрел на свои руки, которые больше не горели адским пламенем.       — Значит... свободны?       — Свободны, — подтвердил Иаднах. — И если я узнаю, что Чак снова сунул сюда свой нос со своей шваброй — я приду и превращу его в прикроватный коврик.       Он обернулся к «нашим» Винчестерам. — Ну что, экскурсия закончена? Мне кажется, в Неваде остыл мой бургер, а Кастиэль так и не попробовал текилу.       Дин из нашего мира пожал руку своему двойнику.       — Удачи, Одноглазый. Построй здесь что-нибудь стоящее.       — О, я присмотрю, — местный Дин хищно посмотрел на Чака.       Возвращение в «Последний рубеж» было тихим — реальность просто сомкнулась за спинами путников, отрезая запах озона и пепла. Бармен, протиравший ту же стойку тем же засаленным полотенцем, лишь на секунду замер, увидев, что компания вернулась в расширенном составе: Гавриил притащил с собой помятого Чака, который всё ещё сжимал обломок швабры.       — Налейте этому святому человеку двойной скотч, — Дин кивнул на Кастиэля, — и повторите заказ. Сегодня за всё платит... эм... Вселенная.       Иаднах по-хозяйски занял центральный стол, его шелка сияли под тусклыми лампами, как расплавленное серебро. Он щелкнул пальцами и музыкальный автомат, до этого хрипевший что-то невнятное, внезапно выдал чистый, глубокий блюз.       — Ну что, Писака, — Иаднах посмотрел на Чака, который забился в угол дивана. — Ты видел свой «шедевр» вблизи. Кулак Дина был достаточно убедительным аргументом в пользу смены жанра?       Чак дрожащими руками взял принесенный стакан.       — Это было... экспрессивно, — пробормотал он, потирая челюсть. — Но Иаднах, мир без сюжета — это хаос!       — Это свобода, — отрезал Иаднах. — Пей свой виски и начинай думать, как ты будешь искупать грехи здесь.       Люцифер, который уже успел заказать себе тарелку крылышек «Баффало», с восторгом обсасывал косточку. Его белые крылья слегка подергивались от удовольствия.       — Знаете, а в этом есть свой шарм! — провозгласил он. — Никаких битв, никакой гордыни. Просто я, бургер и это странное чувство... как вы это называете? «Сытость»? Старший, ты гений. Клетка была явно переоценена.       Гавриил тем временем уже сидел на барной стойке, соревнуясь с Кастиэлем в поедании соленых орешков.       — Кас, дружище, расслабь галстук, — Гавриил хлопнул ангела по плечу. — Апокалипсис отменен по техническим причинам, автор в нокауте, а Иаднах теперь наш главный редактор. Знаешь, что это значит?       — Что нам нужно пересмотреть штатное расписание Небес? — серьезно спросил Кастиэль, глядя в свой стакан с текилой.       — Это значит, что мы можем просто ПИТЬ! — хохотнул Гавриил.       Сэм сидел рядом с Дином, чувствуя, как внутри него больше не ворочается адская тьма. Это было странное, почти забытое чувство легкости.       — Дин... ты действительно собираешься продолжать охоту? — тихо спросил он.       Дин посмотрел на брата, затем на Иаднаха, который в этот момент саркастично критиковал выбор галстука у бармена.       — Сэмми, пока в мире есть твари, которым не объяснили правила приличия, — мы в деле. Но теперь, если что-то пойдет не так, у нас есть номер телефона Того, Кто пинает Бога под столом. Это... обнадеживает.       Иаднах поднял свой бокал, его левый глаз — ледяной — сверкнул в полумраке бара.       — За новую редакцию! — провозгласил он. — И помните: я всё еще слежу за балансом. Если я увижу в этом мире слишком много пафоса — я заставлю вас всех носить розовые трико и петь мюзиклы.       Люцифер поперхнулся крылышком, а Чак тихо всхлипнул, уткнувшись в стакан.