Эффект Кавилла

      Мы вышли на крыльцо, я с удовольствием вдохнула свежий воздух. — Как ты смотришь на то, чтобы после пищи духовной вкусить вполне себе пищу физическую?       Он активно закивал. — Я смотрю на это крайне положительно! Сейчас это было бы максимально уместно! Тут рядом есть какое-то хорошее местечко? — Конечно, — я указала на дом по диагонали вверх по улице, — Это отличный ресторан. — Почему я не удивлен? — он засмеялся, — Что ж, идем в этот отличный ресторан!       Уже смеркалось, зажглись фонари. Я взяла его за руку. Он обернулся, посмотрел на наши руки, затем снял перчатку и снова взял меня за руку. Наклонился и шепнул: — Хочу чувствовать твою руку, — помолчал и добавил еще тише, — Спасибо… Я потерлась лбом о его плечо. — Может действительно завести кошку? Хмм… — сказал он, глядя в даль, негромко, но чтобы я могла услышать. Я улыбнулась. — Я пью за самого лучшего гида Москвы, — начал он, когда нам уже принесли наши коктейли, — За девушку, заставившую меня полюбить Москву, несмотря на снег, мороз и ограниченное время пребывания. И прости меня, если что-то было не так, если вдруг я тебя обидел чем-то, а я мог. Но, видит бог, я не хотел! — Принимается! — улыбнулась я. Вдруг я остро почувствовала, что этот удивительный день вот-вот окончится.       Чудо этих двух дней растворится без остатка в завтрашнем утре, в шуме аэропорта. И мне вдруг стало снова тоскливо. — О чем ты думаешь? — он тронул меня за руку. — Честно? — он кивнул, — О том, что завтра кончится это чудо, которое сейчас с нами происходит, — он опустил голову и уставился на свою тарелку, — Но, знаешь что, Генри, я не жалею ни об одном мгновении, проведенном с тобой. Сегодня останется со мной навсегда. Как помнишь у «Queen» — Forever is our today. — Хорошая песня. И со мной… Как и вчера. Я тоже ни о чем не жалею! Я только хотел бы, чтобы мы встретились в другой вселенной, при других обстоятельствах, — он вздохнул. Мы помолчали. — Но слушай, чего мы вдруг опять с тобой загрустили, — я улыбалась, пытаясь спрятать подступающие слезы, — Я пью за тебя. За лучшего мужчину на свете. — Не слишком ли громкий титул? — он наклонил голову и поднял бровь. — Не слишком, в самый раз! — я посмотрела ему в глаза, — Ты замечательный, Генри!       Он слегка покраснел и опустил глаза. Тряхнул кудрявой головой. — Прекрати, ты меня смущаешь. Иначе я начну говорить тебе, какая ты… — Тогда мы никогда не поедим, — прервала его я, увидев, что нам несут наши заказы.       Бесспорна истина, что еда заземляет. И если ты рвешься на части изнутри на самых высоких частотах чувств, стоит поесть чего-то вкусного. Лучше, конечно, мяса. Оно заземляет, переводит фокус внимания в другую плоскость ощущений.             Именно этим мы сейчас занимались с Генри. За едой и мысли спокойнее, и разговоры легче. Он хвалил еду, ему нравилось место. Он увидел витрину с тортами, похожими на те, что мы пробовали в кафе.             Пришлось признаться, что ресторан входит в сеть, куда входит кафе, где мы уже сегодня были.              Генри сдержанно зевнул. Да, что и говорить, я сама совсем расслабилась после ужина и вина, и уже изо всех сил сдерживала зевоту. — Какой был день…насыщенный, — протянул он, глядя в окно.       Москва медленно становилась спокойной, сдержанной, меняя деловой бег дня на вечерний ласковый шепот. Пошел снег, и улицы уже почти полностью стали белыми. — Я как будто прожил целую жизнь за этот день, — он посмотрел на меня.       Глаза его лучились тем светом, который появляется у людей, когда они счастливы. — Поехали, я отвезу тебя в отель? — спросила я, но, само собой, я и так понимала, что этот дивный день подходит к концу.       Он кивнул и мы стали собираться. В такси мы впервые ехали сидя совсем близко. Он привлек меня к себе и положил руку на плечо, а я почти не дышала, периодически закрывая глаза, боясь, что это сон и он вот-вот кончится. Хотя, кого я обманываю. Он и так вот-вот кончится.       Мы неслись сквозь город, который словно говорил нам «Останьтесь, я сделал всё, что в моих силах, чтобы свести вас вместе. Дайте вечеру творить свою магию, а утро никуда не денется». Я молча согласилась. Мы остановились у его номера. Повисла неловкая пауза… — Ну что ж, — начала я, готовясь сдерживать подступающие слезы, — Давай прощаться до завтра? Завтра я… — Яна. — он держал мою руку и смотрел в пол, — Побудь со мной…еще. Я…не хочу быть один, я не хочу тебя отпускать. — Генри… — Нет, не думай, я без ожиданий, — он поднял на меня глаза, — Я тебе обещаю, что если ты останешься, я буду вести себя как джентльмен. Я клянусь тебе, — он поднес мои пальцы к губам. — А ты уверен, что мы сможем так? Что не сделаем хуже? — Хуже, чем то, что завтра я улетаю, уже сделать невозможно, — он вздохнул. — Ладно, — я решила прыгнуть в этот омут с головой.       В конце концов он прав, хуже, чем его завтрашний отлет быть не может уже ничего. По крайней мере для меня. — Но я ненадолго, — я улыбнулась. Господи, ну кого я обманываю?       И да, он сдержал свое слово. Время шло, мы говорили обо всем на свете. О книгах, о фильмах, о нашем детстве, о мечтах, о лучших в жизни впечатлениях. Мы не говорили только о нас. Потому что «нас» нет. Есть только мираж, мечта, счастливое стечение обстоятельств, которое вдруг произошло с нами.       В начале мы просто сидели рядом на диване, потом он держал меня за руки, но я не выдержав, взяла его ладонь и поцеловала. И он, со словами, «Всё, я так больше не могу» притянул меня к себе и крепко обнял. Так мы и просидели, обнявшись и разговаривая обо всем.       К утру нас всё-таки сморило, и мы легли тут же на этом диване. Засыпая, я чувствовала его поцелуи в плечо и затылок. Я прижалась к нему еще ближе. Поцелуй его ладони… и я уже сплю.