Грех милосердия

Алтан наблюдал за Олегом, который травы у реки собирал. Солнце едва показалось из за горизонта, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Воздух был свеж и прохладен, напоен ароматом влажной земли и полевых цветов. Юноша, с его тонкой фигурой и сосредоточенным лицом, казался частью этой утренней идиллии, словно сотканный из лучей восходящего солнца. После стольких дней в постели было невероятно вновь оказаться в седле. Все же для кочевника, чья жизнь всегда проходила под открытым небом, среди бескрайних степей, скупые стены обители казались тесными. Стены, разделявшие его от мира, были для него не убежищем, а клеткой. Тосковал по ветру, по запаху лошадей, по бескрайнему горизонту. Но луч света, в лице юного послушника, приносил утешение и заставлял забыть о тяготах. -Как у вас называется дом? - Спросил Олег, не отрываясь от того, что травы перебирал. -Наш дом – это юрта. Она сделана из войлока, на каркасе из жердей. Легкая, чтобы ее можно было быстро собрать и перевезти. В степи мы всегда в движении. -Понятно. Не мог себе представить как это, не жить на одном месте. Вырос в монастырских стенах и даже в ближайшую деревню не ходил. -У вас большая юрта? -Довольно просторная, чтобы всем хватило места. В степи важно жить дружно, помогать друг другу. Если кто-то один попадет в беду, ему на помощь придут все остальные. Такая у нас жизнь, братская. -Так у вас правда нет детей? -Пока Боги не послали. Юноша отвернулся к реке. -Если продолжите воевать, то и не будет их. Мужчина рассмеялся. -Это часть нашей жизни. Мы защищаем свои земли и свою семью. Война – это не выбор, а необходимость. Бог дал нам силу, а степь – простор. Мы живем так, как предназначено. Олег хмыкнул задумчиво. Ему это казалось жестоким и непонятным. Не мог представить, как можно жить в постоянной борьбе. Как можно примириться с мыслью о кровопролитии? -Но разве не лучше жить в мире? Неужели нет другого пути? Алтан посмотрел на него. В его глазах промелькнула смесь удивления и восхищения. -Для тебя, быть может, и лучше. Но мир – это роскошь, которую не всем дано вкусить. Наша жизнь другая. Но это не значит, что она лишена добра. В ней есть место любви, заботе... всему тому, что ты, Леся, так щедро дарил мне, когда я был слаб. -Не называйте меня так! Я же просил. -Почему? Михаил называл. -Он дразнил. Мне скоро восемнадцать, но я все еще... все еще на девицу похож. -По-твоему, я тебя дразню? -Хм... -Тогда скажи как ласково звучит твое имя. -Олежка. Тот улыбнулся. -Олежка. - Повторил, как бы пробуя на вкус. - Мне нравится. Звучит как молодой жеребенок, которому еще предстоит узнать жизнь. Такой же, как ты, еще не опаленный степным ветром. Олег почувствовал, как краска заливает его щеки. Ему не нравилось это сравнение, но в голосе Алтана не было насмешки. Он отвел взгляд, стараясь не выдать своего смущения. -Мы скоро приедем. Можешь не бояться. Моя родня добрая и гостеприимная. Ты им понравишься. Юноша кивнул, хотя внутри его нарастало беспокойство. Никогда раньше не встречался с женщинами, даже издалека! По мере приближения к стану, стал виден дым от костров, смешиваясь с прохладным воздухом. Олег ощутил запах жареного мяса и чего то еще, незнакомого, но терпкого и манящего. Запахи монастыря остались далеко позади, сменяясь звуками и запахами нового, неизведанного мира. Перед ними расстилалась бескрайняя степь, усеянная юртами, похожими на белые грибы после дождя. Слышались звуки жизни – гомон людей, ржание лошадей, лай собак. Все это было так далеко от тишины и покоя лесной обители. -Но что, если я все же никому не понравлюсь? Алтан рассмеялся, лошадь останавливая. Первый спешился. После Олегу помог спустится. -Понравишься. Кому может не понравится такое чудо? -Не бойся, Олежка. Моя семья примет тебя. -А если... если ваша жена... мы же... -Карима добрая. Она поймет. И я сам позабочусь, чтобы тебе было хорошо. Взял лошадь под уздцы и пошел к коновязи. Юноша за ним поспешил. Они проходили мимо юрт, где женщины в ярких одеждах хлопотали у очагов, а дети носились вокруг, весело смеясь. Взгляды, брошенные на них, были любопытны, но не враждебны. Олег чувствовал, как Алтан старается успокоить его, слегка сжимая его плечо. Иногда удивляло, как руки воина могут быть такими ласковыми. -Карима! Карима! Девушка вздохнула, отрываясь от шитья. Посмотрела на соседку, которая в юрту заглянула. -Ну что? -Там муж твой вернулся. Живой! Та глаза шире открыла. Бросила вышивку и на улицу поспешила. -Алтан! - Крикнула, когда увидела, как он идет с каким то юнцом. - Слава Богу, ты вернулся! Алтан улыбнулся, заключая жену в объятия. -Я жив, любимая. И привел гостя. Карима взглянула на Олега, стоявшего рядом. Удивление сменилось любопытством. -Мальчик? - Спросила она, склонив голову. -Он выхаживал меня, когда я был ранен. Теперь я привез его к нам. -Добро пожаловать! - Улыбнувшись. - Ты всегда будешь желанным гостем. -А? -Ох... -Он пока не знает толком нашего языка. Но мы его быстро научим. -Конечно! Проходите скорее. Я барана потушила. Олег смотрел на то, как с волос капает вода. Все было так странно. Чужая речь звучала вокруг, но почти не понимал слов. Он посмотрел на свое отражение в воде, что была набрана в медный таз. Какой же несуразный. Почему понравился человеку, у которого такая красивая жена? -Зачем ты его притащил? -Мама! - Возмутилась Рената. - Этот русич спас брата! -Все равно. Он тощий, как жердь. От него никакой пользы не будет. Лучше б девку привез. -Он был рядом, когда я был в шаге от смерти. Мне хотелось его отблагодарить. Динара лишь презрительно фыркнула. Мальчишка казался ей чем то чуждым и жалким. -Степь не прощает слабости, сын мой. -Я его всему научу. Он достаточно молод, чтобы приспособиться к нашей жизни. Женщина отмахнулась. Рената глаза закатила. Мать вечно чем то недовольно. Всем жизни не дает! Русич был очень хорошенький, хоть и ни слова не понимал. Только смотрел как испуганный олень своими большими глазами. Карима взглянула на мужа робко. Ей было его жалко. Молоденький совсем, а уже приходится такое переживать. -Алтан прав. При желании чему угодно можно научится. -Вот! Он отмоется еще лучше станет! Алтан рукой махнул и с места поднялся. Женщинам лишь бы языком почесать. Он вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в алые тона. Воин подошел к юрте, где Олег омывался. Запах трав, которыми пропаривали воду, смешивался с ароматом кожи и дыма. Олег, с мокрыми волосами, склонился над медным тазом. Его движения были плавными и осторожными. Алтан застыл, держась за приоткрытый полог. Сколько не смотрел, красота русича поражала своей нежностью. Тонкие черты лица, сейчас расслабленные, приобрели какую то особую хрупкость. Олег поднял голову, и их взгляды встретились. Встретились и замерли. В глазах Алтана блеснул озорной огонек. Он подошел ближе. -Еще не закончил? Юноша головой мотнул. -У тебя что-то в волосах. - Сказал мужчина, протягивая руку. Тот замер, устремив на него взгляд. Алтан улыбнулся. Его пальцы осторожно коснулись пряди волос, упавшей на лоб. Он провел ладонью по влажным волосам, будто пытаясь разгладить невидимые узелки. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но Олег ощутил, как по его телу пробежала волна тепла. -Завтра я начну тебя учить. Так что выспись хорошо. -Угу. Ночь прошла в каком то тумане. Олег то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от непривычных звуков степной жизни. Ему снились юрты, яркие одежды женщин, смех детей и бескрайняя степь, окутанная дымом костров. Проснулся тот по привычке довольно рано. Утренний воздух был прохладным и чистым, а над степью стелилась легкая дымка. Олег огляделся, пытаясь сориентироваться в незнакомой обстановке. Люди уже начинали свой день: кто то разводил огонь, кто то ухаживал за скотом. Все было намного оживленнее, чем в монастыре. Там обычно стояла тишина. Только если молодые послушники не начинали играть. Вчерашние переживания, смущение и страх сменились любопытством. Вскоре из юрты вышел Алтан. Он потянулся, окончательно скидывая остатки сна. -Доброе утро. Ты у нас ранняя пташка? -Вроде того. -Готов к уроку? Юноша покивал. -Хорошо. Сегодня я научу тебя говорить. Это самое главное. А потом, когда ты немного освоишься, научу всему остальному. Он протянул руку Олегу, приглашая его следовать за собой. Солнце уже поднималось выше, заливая степь теплым золотистым светом. У реки Алтан показал Олегу, как правильно произносить горловые звуки. Как ставить язык, чтобы рождались слова, незнакомые Олегу, но пробуждающие в нем странное желание их повторить. Сначала получалось коряво. Алтан был терпелив. Подбадривал Олега, смеялся над его ошибками. Но в его смехе не было злости. -Повтори. Еще раз. Олег старался изо всех сил, чувствуя, как напрягаются мышцы лица, которых он раньше никогда не использовал. Видел, как Алтан внимательно наблюдает за ним. Его взгляд был полон ожидания и какой то особой нежности. -Теперь попробуй это слово: "Минем". Это означает "мой". Олег повторил, и на этот раз получилось лучше. Алтан кивнул, улыбнувшись. -Молодец, жеребенок. -Я не жеребенок! -А скажи. -Мин... мин колын түгел. Мужчина вновь рассмеялся. -Ну, хорошо хорошо. Не жеребенок. Но очень похож. Олег покраснел. -А теперь что-нибудь сам скажи. -Что? -Что хочешь. Тот задумался. Потом выпалил: -Күзең матур. -Вот как? Забавно! И очень даже мило. -Ты говоришь, что мои глаза красивы. А я скажу, что твои уста так же прекрасны, когда ты произносишь слова на моем языке. Олег засмущался. Взгляд отвел. Думал не будет с ним больше заигрывать. Но Алтана ничего не смущало. -Давайте дальше. Мужчина кивнул. Повернул его лицом к стану. -Скажи что ты видишь. -Күп. Минем күзем күп күрә. -Правильно. Теперь скажи, что ты чувствуешь, когда смотришь сюда. -Растерянность... И страх. И в то же время любопытство. Алтан смотрел на него с интересом. -Страх перед чужим? Перед тем, что ты не понимаешь? Олег кивнул. -Но ведь ты пытаешься понять. И это хорошо. Он поднес руку к лицу Олега. Его пальцы коснулись щеки. -Син кеше күңелен күрәсең, Олег. -Что? -Потом узнаешь. Пошли. Буду учить тебя держаться в седле. -Но я умею... немного. Через несколько минут стало ясно, что его "немного" — это лишь смутное представление о том, как сидеть на лошади. Без чужой помощи Олег, вцепившись в гриву, с трудом удерживал равновесие. -Не бойся ты. Моя лошадь не строптивая! -Ыыы... Лучше бы и дальше только гриву чесал! Рядом с ними собралась детвора, с интересом смотря как чужак пытался с лошади не упасть. Они смеялись и тыкали в юношу пальцем. Алтан только улыбался, наблюдая за Олегом. Уверенность в степи приходила с умением владеть оружием и конем. -Учись, Олег, учись. Это жизнь. Он осторожно подтолкнул лошадь, и Олег, отчаянно вцепившись в гриву, снова чуть было не упал. Его испуганные глаза встретились со смеющимися детскими. Чувствовал, как щеки заливаются краской, но не сдавался. В конце концов, сам согласился на этот путь. И если долго мучится, то что нибудь получится. **** Дни потекли своей чередой. Олег осваивал язык, учился ездить верхом, поборол свой страх и даже начал получать удовольствие от быстрой скачки по бескрайней степи. Алтан был терпелив и настойчив. Его похвала грела юную душу. Русич все больше привыкал к новой жизни, к запахам, звукам, к внимательным взглядам. Даже общаться с женщинами научился. Это оказалось проще, чем думал. Все же в монастыре только мужчины были, а тут их было много. Даже дома. То есть, в юрте. Карима ему стала будто матерью. Часто поила молоком и следила, чтобы не забывал поесть. Теперь знал какова материнская забота. Рената, сестра Алтана, тоже стала ему близка. Она учила его вышивать узоры. Ее веселый нрав помогал Олегу справляться с тоской по дому. Только Динара все еще смотрела на него с явным пренебрежением. Старшая женщина так и не смогла принять чужака в своем доме, несмотря на очевидные успехи. Но Олег старался не обращать на это внимания, поглощенный учебой и новой жизнью. В монастыре некоторые монахи на него тоже косились, зная что был рожден в Грехе. Научился не смотреть на это, хоть и было трудно. -Расслабь плечи. Олег вздохнул. -А я что делаю? -Ты слишком напряжен. Алтан поправил его руки. Юноша крепче обхватил лук. -Ты должен почувствовать лук. Не дергай тетиву. -Угу... Тот глубоко вздохнул. Выпрямился во весь рост, расправляя плечи. -Ты чувствуешь его, Олег? Его силу, его душу. Юноша кивнул, пытаясь сосредоточиться. Когда натянул тетиву, напряжение в его плечах исчезло, сменившись неведомой доселе уверенностью. Стрела со свистом попала чуть левее от центра мишени. -Ае! Хорошо! Олег выдохнул. -Скоро можно будет тебя на охоту брать. -Мне обязательно убивать?... -Ах, да... Его в монахи готовили так, что даже зверя не убьет. -Забудь о том, чему тебя учили. Здесь ты — воин. Воин должен быть силен. А сила — это есть убийство. Убийство ради выживания. Убийство ради еды. Убийство врага. Так закаляется дух. Так рождается победа. Олег снова вздохнул, но в этот раз в его глазах уже не было прежнего страха. Только задумчивость. Отец Лука учил его любить ближнего, даже врага, но жизнь в степи требовала иных законов. Здесь нужно было выживать. -А что будет, если меня враги попытаются убить? Мужчина усмехнулся. -Тогда ты будешь убивать. Или тебя убьют. Но ты не позволишь этого. Ты будешь бороться. Ты будешь жить. Его взгляд стал более серьезным. -И ты научишься. Ты сильный, Олег. Сильный духом. Тот почувствовал, как рука Алтана легла ему на плечо. Прикосновение было уверенным и поддерживающим. Он поднял взгляд, встречаясь с взглядом воина. -Ты сильно в обиде на мою мать? -Нет. Почему должен быть? -Она не хочет принимать тебя. Считает чужаком. Но я считаю, что ты — часть нашей семьи. И мне важно, чтобы ты чувствовал себя своим. Олег кивнул. Больше не был испуганным олененком, потерявшимся в незнакомом лесу. Был тем, которого приняли, пусть и с некоторой долей сомнения. Но главное — его принял Алтан, который стал для него не просто наставником, а опорой. -Спасибо. -Не за что. А теперь еще раз. Юноша взялся снова за лук. К ним подошла девушка. Та была дочкой одного из друзей Алтана. Ее карие глаза, наполненные любопытством, наблюдали за ними. -Он хорошо стреляет? - Спросила она, обращаясь к Алтану, но не отводя глаз от Олега. -Он учится. Пока не так точно, как хотелось бы, но старается. -Понятно. - Протянула девушка, и ее губы тронула легкая усмешка. - Он ведь русич, да? Я слышала. -Да. Но он скоро будет стрелять лучше многих наших воинов. Олег почувствовал, как щеки снова заливает краска. Ему было приятно слышать похвалу, но все еще не привык к столь пристальному вниманию. -И он не раб? Мужчина кивнул. -Свободный, как ветер в степи. - Ухмыльнувшись. - К чему такой интерес, Айгуль? Айгуль, смутившись, отвела взгляд. -Просто интересно! -Тогда, может, тебе стоит научить Олега нашим танцам? Он уже неплохо справляется с языком. -Только с радостью! У него, должно быть, хорошее чувство ритма. Олег почувствовал, как снова краснеет. Привыкший к размеренной жизни в монастыре, не мог и представить себя танцующим под звуки степных мелодий. Но слова Айгуль и добрый взгляд Алтана придавали ему уверенности. -Можно? -Идите. На сегодня с тебя хватит стрельбы. -Угу. Урок проходил весело. Айгуль оказалась неутомимой учительницей, заставляя Олега смеяться над своими неуклюжими попытками повторить движения. Девушка была игрива и ненавязчива. Так что вскоре юноша начал наслаждаться процессом, забывая о своем прежнем страхе. За ними подглядывали старшие сестры Айгуль, тихо хихикая. Им тоже было интересно узнать этого чужака. -Не так резко! Ты как бревнышко! - Она рассмеялась, снова повторяя движение. - Вот так, смотри. Плавнее... Расслабься и почувствуй музыку. Представь, что ты — ветер, скользящий по травам. Олег старался. Чувствовал, как его тело постепенно поддается ритму, как движения становятся более плавными. Айгуль была рядом, направляя его. Ее смех звучал как колокольчик. -А тебе нравятся наши девушки? Тот не сразу ответил, пытаясь понять что спрашивает. -Я... не знаю. Раньше никогда не видел женщин. -Как?! Сестры Айгуль, которые успели устроится рядом, наблюдая за ними, перестали смеяться и уставились на него так, будто сказал невозможную вещь. -Что? -Ты врешь! Как можно так? -Там, где я рос, были только мужчины. Девушки переглянулись. Потом одна из них, самая старшая, с серебряными нитями в волосах, сказала: -Странно это. У нас, в степи, девушки с раннего детства видят, как живут мужчины. Как они трудятся, как заботятся о своих матерях и сестрах. -А русичи... наверное, у них тоже все по-другому. - Заметила средняя сестра. -Как же ты тогда появился на свет? Тот смутился, но ответил: -Меня родила мать. Но она умерла. -Бедняжка... Ну, ничего. Теперь ты здесь, с нами. Мы тебя всему научим. -Ну вот. А я хотела спросить какие у вас девушки! -Умм! -Что? Старшая сестра, Тансылу, ее в плечо слегка толкнула. -Ых! -Разве вы не видели? -Не-а. В наш курень привозили только мужчин, чтобы они работали. У ваших женщин такие же большие глаза? -Наверное. -И волос светлый, как солнце! -Ну, не все белокурые. Есть и темные, и рыжие. -Рыжие? -Рыжие, как глина. И глаза тоже разные. Не только голубые. Есть зеленые, как трава. Или серые, как ночные сумерки. -Вай вай! -Но почему тебя тогда привезли к нам? - Спросила Айгуль, внимательно разглядывая его. -Я лечил Алтана. Он мне предложил с ним уехать. -Разве тебе было не страшно? -Сначала да. Но потом я привык. Тут... тут живее что ли. Монахи только и делали, что молились. Досуг у них в остальном был не самый интересный. Особенно, когда ты еще такой молодой. -Понятно. -И правильно, что ты согласился тогда! У нас хорошо. Олег кивнул. Самому нравилось. В степи и правда свобода. Да и делом своим продолжал спокойно заниматься. Недавно одного мальчика вылечил. Мать его долго благодарила. Даже неловко было от такого.