Гемофобия

Субботний вечер. Вечеринка Основателей в поместье Локвудов. Событие, пропустить которое было бы социальным самоубийством. Особенно если твоя мама, Ванесса Миллер, решила, что лучший способ пережить встречу с трупом — это «выгулять» новое платье и сделать вид, что мы нормальная семья. Я стояла перед зеркалом в своей комнате и с ужасом разглядывала то, что со мной сделали. На мне было черное платье в пол, с открытыми плечами и довольно смелым вырезом. Ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая то, что я обычно старательно прятала под мешковатыми худи. Мои белые волосы были распущены и струились по обнаженной коже, создавая резкий, почти болезненный контраст с черной тканью. Но хуже всего было лицо. Мама битый час колдовала над моим макияжем. — Тебе нужно немного цвета, милая! — щебетала она, размахивая кисточками. — Ты слишком бледная после... ну, ты понимаешь. Теперь я смотрела на свое отражение и видела клоунессу. Глаза были густо подведены черным, губы накрашены темно-вишневой помадой. Скулы, на которые мама щедро нанесла румяна, казались мне неестественными пятнами на фарфоровой маске. — Я похожа на труп невесты, который решили оживить для циркового представления, — пробормотала я, проводя пальцем по ключице. — Это катастрофа. — Ты выглядишь потрясающе! — мама появилась в дверях, сияя в своем вечернем наряде. Она всплеснула руками. — Боже, Лана... Ты такая взрослая. Это платье идеально. А волосы... ты просто ангел. Темный ангел. — Мам, я выгляжу как клоун, — буркнула я, пытаясь стереть пальцем, как мне казалось, лишнюю помаду. — Все будут пялиться. — Пусть пялятся! — отрезала мама, перехватывая мою руку. — Ты красивая девушка, Лана. Хватит прятаться. Пошли. Мэр Локвуд ждет. Я вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно. Я чувствовала себя голой, несмотря на длинный подол. Открытые плечи холодил воздух, а слой косметики на лице казался второй кожей, которая душила. Особняк Локвудов Дом мэра сиял огнями, как новогодняя елка. Подъездная дорожка была забита дорогими машинами. Воздух был пропитан запахом дорогих духов, сигар и лицемерия. Мы вошли в главный зал. Гудение голосов, звон бокалов, живая музыка квартета в углу. Я попыталась сжаться, стать меньше, незаметнее, но это было невозможно. Как только мы переступили порог, несколько голов повернулись в нашу сторону. Потом еще несколько. Я чувствовала на себе взгляды. «Смотрите, это та девочка, что нашла Таннера». «Ого, она жива?» «Кто это вообще? Это точно Миллер?» Я опустила глаза, уверенная, что они смотрят на мой «клоунский» макияж и думают, что я сошла с ума. Но я не видела того, что видели они. Они видели девушку с фарфоровой кожей, чьи белые волосы сияли в свете люстр, а черное платье делало её похожей на изящную статуэтку. Я не выглядела смешно. Я выглядела пугающе красиво. — Расслабься, — шепнула мама, подталкивая меня вперед. — Возьми пунш и улыбайся. Я послушно взяла бокал с подноса проходящего официанта и поспешила отойти к стене, в тень высокой пальмы в кадке. Отсюда можно было наблюдать за залом, оставаясь в относительной безопасности. Елена была здесь — в элегантном бежевом платье, она выглядела как принцесса Диснея. Рядом с ней крутился Стефан в строгом костюме. Он выглядел напряженным, его взгляд постоянно сканировал толпу. Увидев меня, он замер. Его глаза расширились. Он сделал полшага в мою сторону, но я резко отвернулась. Я не могла с ним говорить. Не здесь. Не сейчас. — Траур тебе к лицу, Миллер. Голос прозвучал совсем рядом, низкий и насмешливый. Я не вздрогнула. Я знала, что он подойдет. Это было неизбежно, как гравитация. Я медленно повернулась. Деймон. Он стоял, прислонившись плечом к колонне, с бокалом бурбона в руке. Черный костюм, белая рубашка с расстегнутым воротом. Никаких галстуков, никакой чопорности. Только чистая, порочная элегантность. Его взгляд скользил по мне медленно, беззастенчиво. От белых волос, рассыпанных по плечам, до выреза платья и обратно к лицу. Я ждала шутки. Ждала, что он скажет: «Ну и штукатурка», или «Кто тебя так размалевал?». Но он молчал. В его глазах не было насмешки. Там было темное, жадное восхищение. — Ты решила убить всех наповал, чтобы они забыли про Таннера? — наконец произнес он. — Эффектно. Я нервно коснулась шеи. — Я похожа на размалеванную куклу, — огрызнулась я, чувствуя себя неуютно под его сканером. — Мама перестаралась. Я чувствую себя идиоткой в этом... всём. Деймон сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Ты смотришь в кривые зеркала, Лана, — тихо сказал он. — Ты не похожа на куклу. Ты похожа на королеву проклятых. И поверь мне, это комплимент. Мои щеки вспыхнули под слоем румян. — Оставь свои пошлые подкаты для Кэролайн, Сальваторе, — я сделала глоток пунша, чтобы смочить пересохшее горло. — Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нравится шоу. — Мне нравишься ты, — парировал он легко, словно мы обсуждали погоду. — Особенно когда ты не падаешь в обморок на моих руках. Кстати, как голова? Напоминание о вчерашнем ударило под дых. Моя бравада пошатнулась. Я вспомнила, как проснулась в своей кровати. Как мама сказала, что он нес меня. Я опустила взгляд, разглядывая пузырьки в бокале. Нужно было это сказать. Я должна была закрыть этот чертов долг. — Нормально, — буркнула я. — Слушай... Деймон. Он вопросительно выгнул бровь, делая глоток из своего стакана. — Я слушаю. Внимательно. — Спасибо, — я подняла на него глаза. Это стоило мне огромных усилий. — Мама сказала, ты привез меня домой. И... ну, помог. Ты мог бросить меня там, на парковке. Или оставить полиции. Но ты этого не сделал. Деймон перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, почти мягким. — Я не бросаю... интересные находки, — ответил он уклончиво. — К тому же, ты весишь не больше котенка. Это было несложно. — Я серьезно, — я шагнула к нему, понизив голос. — Я твоя должница. Я ненавижу быть должной, но факт остается фактом. Ты мне помог. В его глазах мелькнуло что-то странное. Тень той самой боли, которую я видела на кухне. Он наклонился ко мне, так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. — Твой долг был оплачен еще тогда, на кухне, Лана, — прошептал он. — Когда ты единственная в этом городе посмотрела на меня и не увидела только монстра. Меня пробила дрожь. Он помнил. Он ценил это. Моя эмпатия тогда не была ошибкой. Деймон отстранился, снова надевая свою привычную маску циничного мерзавца. — Но если ты хочешь выразить благодарность... — он подмигнул, и его взгляд снова скользнул по моим обнаженным плечам. — Пообещай мне один танец. Позже. Когда этот скучный оркестр заиграет что-то стоящее. — Я не танцую, Сальваторе, — фыркнула я, пытаясь скрыть смущение. — Особенно с теми, кто врывается в дома без приглашения. — О, а меня пригласили, — он хищно улыбнулся. — Твоя мама. Вчера. Очень милая женщина. Так что теперь я могу заходить к тебе... когда захочу. У меня внутри всё похолодело. Он мог войти. Он был в моем доме. И теперь он официально имеет доступ к моей спальне. — Ты ужасен, — выдохнула я. — Я знаю, — он салютовал мне бокалом. — В этом весь смысл. В этот момент к нам подошла Елена. — Лана! — она выглядела обеспокоенной. — Ты здесь! Она перевела взгляд на Деймона, и её лицо напряглось. — Деймон. Оставь её в покое. Она только что пережила шок. — Я просто делаю комплименты её платью, Елена, — невинно отозвался он. — Лана считает себя клоуном, а я пытаюсь убедить её, что она — самая красивая катастрофа в этом зале. Елена непонимающе моргнула, а я закатила глаза. — Я пойду, — бросила я им обоим. — Мне нужно... подышать. Подальше от твоего эго, Деймон. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его взгляд. Тяжелый, горячий, собственнический. Я ненавидела это платье. Ненавидела этот макияж. Но Деймону Сальваторе это нравилось. И от осознания этого факта мои колени дрожали даже больше, чем от страха.

***

Я выскользнула через высокие стеклянные двери в сад. Здесь было лучше. Прохладный ночной ветер холодил мои обнаженные плечи, но это было приятное чувство — оно напоминало, что я живая, а не нарисованная. Я прошла вглубь аллеи, подальше от света окон и шума музыки. — Лана. Я не вздрогнула, но плечи напряглись. Я знала этот голос. Голос совести, морали и вечной скорби. Я обернулась. Стефан стоял у куста роз, в своем безупречном смокинге. Он смотрел на меня с той самой смесью тревоги и вины, от которой мне хотелось скрипеть зубами. — Привет, Стефан, — я скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его взгляда. — Тоже прячешься от светской жизни? Или пришел снова рассказать мне про повадки горных львов? Он подошел ближе, игнорируя мою колкость. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — Я искал тебя, — сказал он серьезно. — Твоя мама сказала, что Деймон привез тебя домой вчера. — Да, — я вскинула подбородок. — Представь себе. Твой брат-психопат оказался единственным джентльменом в радиусе мили. Он не бросил меня валяться в грязи. Стефан поморщился, словно от зубной боли. — Лана, ты не понимаешь. Он... он опасен. — Опасен? — я нервно рассмеялась. — Неужели? Парень, который врывается в окна и говорит гадости, опасен? Спасибо, Капитан Очевидность. Но знаешь, Стефан, вчера он был единственным, кто помог. А ты был где-то там... рассказывал всем про пуму. Стефан сделал шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. В его глазах была паника. — Он был в твоем доме, Лана. Твоя мама пригласила его. Ты понимаешь, что это значит? Теперь он может прийти к тебе в любой момент. Ночью. Когда ты спишь. Меня передернуло. Я вспомнила слова Деймона: «Я могу заходить к тебе... когда захочу». — И что ты предлагаешь? — огрызнулась я, чтобы скрыть страх. — Заколотить окна досками? Стефан полез в карман пиджака. — Нет. Возьми это. Он протянул мне руку. На ладони лежал изящный серебряный кулон с небольшим прозрачным камнем, внутри которого виднелись какие-то сухие травы. — Что это? — я скептически посмотрела на украшение. — Оберег от идиотов? — Это семейная реликвия, — солгал он, и я видела, что он лжет. Но в его голосе была мольба. — Просто носи его, Лана. Пожалуйста. Не снимай. Я посмотрела на кулон, потом на Стефана. Он боялся. Он реально боялся за меня. И этот страх был заразным. — Ладно, — я взяла цепочку. Металл был холодным. — Если это заставит тебя перестать смотреть на меня как на смертельно больную — я надену. Я застегнула кулон на шее. Стефан выдохнул, и его плечи заметно расслабились. — Спасибо. Будь осторожна, Лана. Деймон... он играет в игры, правил которых ты не знаешь. — Я быстро учусь, — бросила я и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла обратно к дому. Мне нужно было выпить. Много пунша. Или чего покрепче. Я вернулась в зал как раз в тот момент, когда оркестр сменил темп. Быстрая, ненавязчивая музыка сменилась тягучими, глубокими звуками вальса. Пары начали выходить в центр зала. Я прижалась спиной к колонне, надеясь слиться с тенью. Мое черное платье и белые волосы делали меня слишком заметной на фоне пастельных тонов остальных гостей. Я чувствовала себя вороной в стае голубей. — Я же говорил, что этот оркестр может сыграть что-то стоящее. Мое сердце пропустило удар. Деймон возник передо мной, словно материализовался из воздуха. Он стоял слишком близко, блокируя мне пути отхода. Его глаза горели темным огнем, а на губах играла та самая ухмылка, от которой у меня подкашивались колени — то ли от страха, то ли от злости. — Я не танцую, — отрезала я, вжимаясь в колонну. — Брось, Лана, — он протянул руку. Это был не вопрос, это был приказ, замаскированный под приглашение. — Ты должна мне танец. За спасение твоей чести и твоих джинсов от гравия. Я хотела послать его к черту. Но вокруг были люди. Мама смотрела на меня с другого конца зала с надеждой. Елена и Стефан напряженно наблюдали. Если я устрою сцену, это будет только на руку его эго. Я сжала зубы и вложила свою ладонь в его руку. — Один танец, Сальваторе. И если ты наступишь мне на ногу, я за себя не ручаюсь. Он рывком притянул меня к себе. Его рука легла мне на талию — твердая, горячая, властная. Мы оказались в центре зала, окруженные кружащимися парами. Деймон вел уверенно, жестко. Мы двигались в такт музыке, но это был не танец. Это был поединок. — Ты дрожишь, — прошептал он мне на ухо, наклоняясь низко, так, что его дыхание щекотало кожу. — Снова. Тебе холодно, Лана? Или ты боишься? Я подняла голову и встретилась с его взглядом. — Я боюсь только того, что меня стошнит на твой дорогой пиджак, — соврала я. Деймон усмехнулся. — Лгунья. Я слышу, как бьется твое сердце. Как у птички, попавшей в силки. Тук-тук-тук. Он закружил меня сильнее. Пол ушел из-под ног. — А знаешь, почему ты боишься? — его голос стал жестче, проникая в самое сознание. — Потому что ты помнишь ту кровь. Ты закрываешь глаза и видишь её. Красную, теплую, живую. Ты видишь разорванное горло Таннера и думаешь: «Кто мог сделать такое?». Меня замутило. Он бил по больному. Он специально вызывал мою фобию прямо здесь, посреди праздника. — Прекрати, — прошипела я, вцепляясь пальцами в лацкан его пиджака. — Нет, скажи мне, — он сжал мою талию так сильно, что стало больно. — Ты боишься монстра, Лана? Или ты боишься того, что этот монстр сейчас держит тебя в объятиях? Вспышка ярости затмила страх. Ах так? Ты хочешь поиграть в боль? Ладно, Деймон. Давай сыграем. Я резко остановилась, заставляя его сбиться с шага. Мы стояли посреди зала, глядя друг другу в глаза. Люди обтекали нас, но мы были в своем собственном вакууме ненависти. — Я не боюсь монстра, Деймон, — сказала я громко, четко, с ледяной улыбкой на губах. — Я боюсь только одного — заразиться твоим отчаянием. Его глаза сузились. — О чем ты? — О ней, — я подалась вперед, почти касаясь губами его подбородка. — О Кэтрин. Ты пытаешься пугать меня кровью, потому что это всё, что у тебя осталось. Ты пустой. Потому что, она выбрала Стефана. Всегда выбирала Стефана. И всегда будет выбирать его. Я видела, как его зрачки расширились. Удар попал в цель. — А ты? — продолжила я шепотом, но каждое слово было как пощечина. — Ты просто запасной вариант. Тень. Злой брат, которого терпят. Ты думаешь, ты хищник? Нет, Деймон. Ты просто брошенный щенок, который кусается, потому что ему больно. Его лицо исказилось. Маска слетела. На секунду я увидела ту самую бездну ярости и боли, что и на кухне. Его рука на моей талии сжалась до синяка. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — прорычал он. — Знаю, — я вырвалась из его хватки. — И это тебя бесит. Я оставила его стоять посреди танцпола — ошарашенного, злого и... уязвимого. Я победила в этом раунде. Но вкус победы был горьким. Я бежала. Не буквально, но быстро шла, стараясь не сорваться на бег. Мне нужно было скрыться. Спрятаться от взглядов, от музыки, от Деймона. Я свернула в коридор, ведущий вглубь дома. — Библиотека, — прошептала я, дергая ручку массивной дубовой двери. Она поддалась. Я ввалилась внутрь и захлопнула дверь, прижимаясь к ней спиной. Тишина. Здесь пахло старой бумагой, кожей и пылью. Темноту разгонял только свет камина и настольной лампы. Я сползла по двери на пол, закрыв лицо руками. Меня трясло. Адреналин от стычки с Деймоном начал уходить, оставляя после себя пустоту и страх. Я только что оскорбила Деймона. Я ткнула его носом в его самую страшную рану. Зачем? Потому что он заставил меня вспомнить кровь. Мы стоили друг друга. Немного успокоившись, я встала и прошлась по комнате. Мне нужно было чем-то отвлечься. Библиотека Локвудов была огромной. Полки уходили под потолок. На столе мэра лежали какие-то карты, документы... и старая, потрепанная книга в кожаном переплете. Я подошла ближе. Любопытство всегда было моим пороком. Я открыла книгу. Страницы пожелтели от времени, чернила выцвели. «Гостевая книга поместья Локвуд». Даты... 1900... 1890... 1864. Я замерла. 1864 год. Стефан упоминал эту дату. «Беннеты, Салем, Гражданская война...» Я начала листать страницы, вглядываясь в аккуратный каллиграфический почерк. Сентябрь 1864. Семья Фелл. Семья Форбс. Джузеппе Сальваторе. И чуть ниже, в списке гостей на какой-то прием: Деймон Сальваторе. Стефан Сальваторе. Мое сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Я моргнула. Может, это их предки? Прадедушки? В честь которых их назвали? Но почерк... Рядом с именем Деймона стояла подпись. Резкая, с характерным завитком на букве «D». Я видела такую же вчера. На чеке за доставку пиццы, который валялся на столе у Елены. 1864 год. Это было 145 лет назад. Я подняла глаза на стену, где висели старые фотографии в рамках. Основатели города. Я подошла к одной из них. Черно-белая, зернистая. Группа мужчин в сюртуках. И там, с краю, стояли двое. Один — с мягкой улыбкой и светлыми волосами. Второй — с темными, зачесанными назад, и той самой наглой ухмылкой, которую я видела пять минут назад на танцполе. Стефан и Деймон. Они не постарели ни на день. Книга выпала из моих рук и с глухим стуком ударилась об пол. Пазл сложился. Скорость. Сила. Кольца, которые они не снимают. Странные разговоры о прошлом. «Зверь», который разрывает горло. Приглашение войти в дом. — Они не люди, — прошептала я в тишину библиотеки. Мой голос дрожал. — Они монстры. Настоящие монстры. Дверь скрипнула. Я резко обернулась, вжимаясь в стол. На пороге стоял силуэт. — Лана? — голос Стефана. Я посмотрела на него. На его «доброе» лицо, которое смотрело на меня со старой фотографии. Теперь я знала. И от этого знания мне стало страшно.