Гемофобия

Сегодня. День, когда половина школы собралась на городской площади, чтобы устроить благотворительную мойку машин. «Сексуальные бикини, мыльная пена и мокрые футболки ради сбора средств» — так гласила листовка. Я посмотрела на неё, фыркнула и выбросила в урну. Нет уж, увольте. Я не собираюсь тереть фары поддельной улыбкой, пока местные парни пялятся на мою грудь. Это не мой вайб. Категорически. Вместо этого я выбрала самый скучный маршрут: продуктовый магазин на окраине. Мне нужно было купить молока, хлопьев и, возможно, чего-то сладкого, чтобы заесть тот факт, что моя жизнь превратилась в эпизод «Секретных материалов». Я шла домой, пиная камешки носками кед. Пакет с продуктами оттягивал руку. Солнце уже садилось, окрашивая небо в тревожные багровые тона. В кармане завибрировал телефон. Я достала его. Сообщение от Стефана. Одно слово. Но от него у меня похолодело внутри. «Сбежал». Я замерла посреди пустой улицы. Деймон на свободе. Стефан говорил, что запер его в подвале, накачал вербеной и лишил сил. Но, видимо, клетки не для таких, как он. Если он сбежал... значит, он зол. Значит, он голоден. В воздухе снова запахло опасностью. Я ускорила шаг, почти переходя на бег. До дома оставалось два квартала. «Только не смотри по сторонам. Просто иди. У тебя есть вербена на шее. Ты в безопасности». Но я знала, что это ложь. Вербена защищает от внушения, но она не спасет от того, кто может свернуть шею за долю секунды. Я свернула в переулок, чтобы срезать путь. Тени здесь были густыми, длинными. И одна из них отделилась от стены. Я резко остановилась, прижимая пакет к груди как щит. — Стефан? — с надеждой спросила я. Фигура шагнула на свет единственного фонаря. Это был не Стефан. Деймон. Но он выглядел... иначе. Не было той наглой, хищной грации. Не было идеально уложенных волос и ухмылки победителя. Он выглядел так, словно его переехал грузовик. Бледный, почти серый. Рубашка расстегнута, на груди виднелись красные ожоги — следы вербены? Его лоб был покрыт испариной, а глаза... Глаза горели лихорадочным, безумным огнем. Он шатался. — Привет, котенок, — его голос был хриплым, слабым, словно каждый звук причинял боль. — Не одолжишь... стаканчик сахара? Я попятилась, врезаясь спиной в мусорный бак. — Не подходи! — я нащупала рукой кулон под толстовкой. — У меня вербена! Стефан сказал... — К черту Стефана, — прорычал Деймон, делая неуверенный шаг ко мне. Он поморщился, хватаясь за стену, чтобы не упасть. — Он украл мое кольцо. Без него... я сгорю завтра, как только взойдет солнце. Он был слаб. Невероятно слаб. Мой страх, который секунду назад сковывал горло, вдруг начал мутировать во что-то другое. Жалость. Опять она. Передо мной стоял не всемогущий монстр, убивший учителя. Передо мной стояло существо, которое умирало. Его предали (ну, с его точки зрения), заперли, пытали травой, а теперь он был загнан в угол. — Ты убил Зака? — спросила я тихо. Деймон поднял на меня взгляд. В нем была пустота. — Он стоял на пути. Как и все они. Жестоко. Холодно. Я должна бежать. Я должна позвонить Стефану. Я должна закричать. Но я стояла и смотрела на него. Я вспомнила, как он нес меня на руках. Как он укрыл меня одеялом. Как он не воспользовался моей слабостью. «Долг платежом красен». — Чего ты хочешь? — спросила я, и мой голос дрогнул. Деймон сполз по стене, сидя на корточках. Он выглядел жалко. И это было страшнее, чем его сила. — Мне нужно кольцо, Лана. Стефан спрятал его. Или... — он облизнул пересохшие губы, и его взгляд скользнул по моей шее. — Или мне нужна помощь, чтобы пережить завтрашний день. Я замерла. Он просил убежища. Я разрывалась. Страх: Он убийца. Он опасен. Беги! Жалость: Он выглядит как побитый пес. Ему больно. Долг: Он помог тебе. Ты обещала, что ты его должница. Я посмотрела на его руки. Они дрожали. Так же, как мои, когда я видела кровь. Мы были странным зеркальным отражением друг друга. Две сломленные души в темном переулке. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё холодеет от принятого решения. Я предавала Елену. Я предавала Стефана. Я, возможно, подписывала себе смертный приговор. Но я не могла его бросить. Не сейчас. — Хорошо, — выдохнула я. Деймон поднял голову. В его глазах мелькнуло недоверие. — Что? — Я сказала «хорошо», — тверже повторила я, делая шаг к нему, несмотря на то, что каждая клеточка тела кричала об опасности. — Я помогу тебе. Я... я что-нибудь придумаю. Я хотела спросить, что именно мне делать. Спрятать его в гараже? Поговорить со Стефаном? Я открыла рот, чтобы продолжить: — Но только если ты пообещаешь... Я моргнула. Переулок был пуст. Стены, мусорный бак, свет фонаря. Деймона не было. Только легкий ветерок шевелил обертку от шоколада на асфальте. Он исчез. Растворился в ночи, как только услышал мое согласие. Словно ему нужно было только это — знать, что в этом городе есть хоть одна душа, которая не желает ему смерти. Я стояла одна, сжимая пакет с молоком так, что картон захрустел. — Черт, — прошептала я.

***

Темнота была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной и пахла сырой землей, ржавчиной и вербеной. Я стояла посреди каменного мешка. Холод пробирал до костей, просачиваясь сквозь подошвы кед, поднимаясь выше, к сердцу. Это был подвал. Тот самый, о котором говорил Стефан. В центре камеры, на грязном каменном полу, лежал Деймон. Он выглядел так, словно из него выкачали саму жизнь. Его кожа, обычно бледная, теперь стала серой, как пепел. Скулы заострились, обтягивая череп. Под глазами залегли черные, глубокие тени, а сетка вен на шее вздулась, пульсируя темным, болезненным ритмом. Он лежал, скорчившись, дрожа от холода и голода. Его руки царапали камень, оставляя на полу кровавые следы от сломанных ногтей. — Жалкое зрелище, правда? Голос прозвучал из темноты за моей спиной. Спокойный, ровный, правильный. Я обернулась. Стефан. Он стоял в луче света, падающем откуда-то сверху. В чистой рубашке, с идеально уложенными волосами. Он выглядел как ангел возмездия. Или как тюремщик. В руке он держал деревянный кол. Грубый, с острым, как игла, концом. — Почему ты здесь, Лана? — спросил он мягко, словно учитель, отчитывающий нерадивую ученицу. — Ты не должна видеть это. Это грязь. Это смерть. — Он умирает, — мой голос прозвучал глухо, словно я говорила под водой. — Он уже мертв, — Стефан шагнул ко мне и протянул кол. — Он был мертв с 1864 года. Но он забыл об этом. Он цепляется за жизнь, высасывая её из других. Из Вики. Из Кэролайн. Из тебя. Я посмотрела на кол. Дерево казалось теплым, живым. Оружие. Решение всех проблем. Стефан вложил его мне в руку. Мои пальцы сомкнулись на рукояти. — Закончи это, — прошептал он мне на ухо. Его голос гипнотизировал. — Сделай то, что нужно. Он монстр, Лана. Он убил Таннера. Он сломает твою жизнь. Убей его сейчас, пока он слаб. Спаси Елену. Спаси себя. Я посмотрела на Деймона. Он почувствовал мое присутствие. С трудом, с хриплым стоном, он поднял голову. Его глаза... Там не было привычной насмешки или наглости. Голубая радужка потускнела, затянулась мутной пеленой агонии. Он смотрел на меня не как хищник. А как утопающий. Он не просил. Он не умолял. Гордость даже сейчас не позволяла ему скулить. Он просто смотрел. И в этом взгляде была такая бездна одиночества, что у меня перехватило дыхание. «Убей меня», — читалось в его глазах. — «Или спаси. Но не смотри на меня с жалостью». Стефан положил руку мне на плечо. Тяжелую, давящую руку. — Ну же. Один удар в сердце. И ты свободна. Ты будешь героиней. Я перевела взгляд на кол в своей руке. Потом на Стефана. На его правильное, «доброе» лицо. Он говорил правильные вещи. Логичные. Умные. Но почему от его слов меня тошнило? — Он помог мне, — тихо сказала я. — Он играл с тобой, — отрезал Стефан, и его лицо на секунду исказилось злобой. — Ты для него еда. Кукла. Ничто. Я снова посмотрела на Деймона. Он опустил голову, ожидая удара. Он был готов умереть от моей руки. Внутри меня поднялась волна протеста. Яростная, горячая. Я не судья. И я не палач. И я ненавижу, когда мне говорят, что делать. Я разжала пальцы. Кол выскользнул из ладони и с громким, гулким стуком ударился о каменный пол. Тук. Звук эхом разлетелся по подвалу. Стефан отшатнулся, словно я ударила его по лицу. — Что ты делаешь? — прошипел он. — Ты совершаешь ошибку. Ты выбираешь тьму. — Я выбираю честность, — бросила я ему в лицо. — Ты врешь мне, Стефан. Ты всегда врал. А он... он хотя бы настоящий. Я отвернулась от «хорошего брата» и шагнула к «плохому». Я опустилась на колени прямо в грязь. Холод камня обжег кожу сквозь джинсы. Деймон вздрогнул, когда я оказалась рядом. Он попытался отползти, рыча, как раненый зверь, боящийся нового удара. — Тише, — я протянула руку и коснулась его лица. Оно было ледяным и мокрым от пота. Он замер под моим прикосновением. — Уходи... — прохрипел он. Из его рта текла струйка черной крови. — Я... я убью тебя... — Заткнись, Сальваторе, — я закатала рукав своей толстовки. Обнажила запястье. Тонкая кожа, под которой билась синяя жилка. Жизнь. Я поднесла руку к его губам. Деймон застыл. Его ноздри расширились, втягивая запах моей крови. Я видела, как борьба отразилась на его лице. Голод против остатков разума. — Нет... — выдохнул он. — Пей, — приказала я жестко. — Пей, или я сама тебе глотку перережу этим колом. Живи, черт тебя дери. Это был мой выбор. Не убить. Не уйти. А накормить монстра своей собственной силой. Стать соучастницей. Деймон поднял на меня взгляд. В нем вспыхнул огонь — темный, жадный, благодарный. Его лицо изменилось. Вены под глазами налились чернотой, клыки с щелчком вышли из десен. Он рванулся ко мне. Я не отдернула руку. Резкая боль пронзила запястье, когда его зубы вошли в плоть. Я вскрикнула, но не от страха. Я чувствовала, как кровь покидает мое тело, толчками уходя в него. Я чувствовала, как его холод сменяется жаром. Как жизнь возвращается в его мертвое тело за счет моей. Стефан кричал что-то за спиной, но его голос таял, превращаясь в шум помех. Мир сузился до двух точек: боли в руке и горящих глаз Деймона, которые смотрели на меня в упор, пока он пил. Это было порочно. Это было неправильно. И это было единственное верное решение, которое я приняла за всю неделю.

***

Лана резко села на кровати, жадно хватая ртом воздух. Крик застрял в горле, превратившись в сиплый хрип. Футболка прилипла к спине от ледяного пота. В комнате было тихо. Лунный свет падал на пол. Никого. Её рука метнулась к левому запястью. Кожа была чистой. Никакой крови. Но место, куда во сне вонзились клыки, горело огнем. Лана поднесла руку к глазам, щурясь в темноте. На бледной коже остались два красных следа. Глубокие вмятины от собственных ногтей. Она с силой потерла руку, пытаясь стереть фантомную боль, и встала с постели. Ей нужен был воздух. Лана подошла к окну и с грохотом распахнула створку. Ночной ветер ударил в лицо. Она уже собиралась отвернуться, как вдруг замерла. Прямо напротив, на ветке старого дуба, сидел ворон. Огромный. Черный как смоль. Он не спал. Его блестящие глаза-бусинки смотрели прямо на неё. Немигающий, разумный взгляд. Лана и птица смотрели друг на друга несколько секунд. Затем ворон склонил голову набок, словно получил подтверждение, и беззвучно сорвался с ветки. Он растворился в ночном небе, улетая прочь от дома. Лана проводила его взглядом, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и резко захлопнула окно, отрезая себя от ночи. Где-то в густой тени деревьев, скрытый от лунного света, Деймон Сальваторе открыл глаза. Он медленно провел языком по пересохшим губам, чувствуя на них фантомный, металлический привкус её крови. В темноте сверкнула белая ухмылка. Он убедился во всем.