Гемофобия

Дверь туалета снова распахнулась. На этот раз не с грохотом, а резко и быстро. На пороге стоял Стефан. Он выглядел запыхавшимся, словно пробежал марафон. Его взгляд метнулся по комнате, оценивая масштабы катастрофы. Разбитое зеркало. Осколки на полу. Вики с деревянным колом в груди. И огромная, растекающаяся лужа густой, темной крови. Глаза Стефана расширились. В них отразился немой вопрос, переходящий в ужас. Затем он перевел взгляд на нас. На Деймона, который стоял с абсолютно невозмутимым видом, словно просто разбил чашку, а не убил человека. И на меня — бледную, сползающую по стене, зажимающую рот рукой, чтобы не вывернуло наизнанку от запаха железа. Стефан не стал кричать. Не стал читать лекций. Его лицо вдруг стало жестким, собранным. Это было лицо не школьника, а столетнего вампира, который привык разгребать дерьмо за своим братом. — Уведи её, — скомандовал он ледяным тоном, кивнув на меня. — Сейчас же. — А как же труп? — Деймон вскинул бровь. — Я думал, мы устроим семейный субботник. — Я справлюсь тут, — отрезал Стефан, снимая свою куртку и бросая её прямо в лужу крови, чтобы накрыть тело Вики. — Уведи её в безопасное место. Она сейчас упадет в обморок. Деймон хмыкнул, но спорить не стал. Он подошел ко мне, рывком поднял с пола, словно я весила не больше котенка. Его рука жестко обхватила меня за талию, прижимая к боку. — Пошли, герой, — шепнул он мне на ухо. — Экскурсия в комнату страха окончена. Он буквально потащил меня к выходу. Я даже не успела посмотреть на Стефана. Последнее, что я видела — это как он опускается на колени рядом с мертвой Вики, игнорируя кровь, пропитывающую его джинсы. Мы вывалились в коридор. Контраст был ошеломляющим. В туалете была смерть, тишина и тошнотворный запах меди. Здесь, в коридоре, орала музыка, мигали разноцветные огни и пахло дешевыми духами. Мимо нас проходили люди. Кто-то смеялся, кто-то целовался у шкафчиков. Никто не знал, что за тонкой дверью мужского туалета лежит труп. Деймон тащил меня сквозь толпу, как таран. Его хватка на моей талии была железной. Я едва успевала перебирать ногами, спотыкаясь о собственные кеды. Люди расступались перед ним, чувствуя исходящую от него угрозу. Свежий воздух ударил в лицо. Тошнота немного отступила, уступая место другому чувству. Стыду. И злости. Он тащил меня, как нашкодившего щенка. Как жертву. Все смотрели на нас. Елена, Джереми, Кэролайн — они могли быть где угодно. Я не хотела, чтобы меня видели такой — слабой, висящей на руке у монстра. — Отпусти, — просипела я, пытаясь вырваться. Деймон даже не замедлил шаг. Он толкал дверь черного хода плечом. — Не дергайся. Ты зеленая, как зомби. Упадешь — я тебя не поймаю. — Я сказала, отпусти! — голос вернулся ко мне вместе с приливом адреналина. — Я могу идти сама! Мы вышли на задний двор школы. Прохладный ночной ветер ударил в лицо, окончательно прочищая мозги. Деймон продолжал тащить меня к своей машине, игнорируя мои попытки освободиться. Это стало последней каплей. Я резко остановилась, уперлась ногами в асфальт и, развернувшись корпусом, со всей силы ударила его кулаком в грудь. БАМ. Удар получился на удивление звонким. Костяшки пальцев обожгло болью, словно я врезала по каменной стене. Деймон замер. Он медленно отпустил мою талию и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с весельем. — Оу. Я забыл что у котенка есть когти. — Не смей меня тащить! — рявкнула я, потирая ушибленную руку. Меня все еще трясло, но теперь от ярости. — Я не мешок с картошкой! И я не твоя очередная игрушка, которую можно швырять туда-сюда! Я тяжело дышала. Грудь ходила ходуном. — Ты убил её. У меня на глазах. А теперь ведешь себя так, будто спасаешь принцессу из башни! Деймон сделал шаг ко мне. Его лицо стало серьезным. Веселье исчезло. — Я не спасаю принцессу, Лана. Я убираю свидетеля с места преступления. И да, я убил её. Потому что ты стояла там и пускала слюни от страха, пока она примерялась к твоей артерии. Он наклонился, глядя мне прямо в глаза. — Скажи спасибо, что Стефан сейчас отмывает пол, а не ты лежишь на нем. Его слова были жестокими. Но правдивыми. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Гемофобия отступала. На её место приходило холодное, жесткое осознание того, в каком дерьме я оказалась. — Куда мы едем? — спросила я глухо, глядя на его блестящий синий кабриолет. — Подальше отсюда, — Деймон открыл передо мной дверь. — Тебе нужно выпить. И, судя по твоему удару, тебе нужно что-то покрепче газировки. Я посмотрела на открытую дверь. Потом на школу, где остался Стефан с трупом Вики. У меня не было выбора. Я села в машину. Деймон захлопнул дверь, обошел капот и сел за руль. Мотор взревел, разрывая ночную тишину. Мы сорвались с места, оставляя позади школу, Хэллоуин и мою нормальную жизнь, которая закончилась ровно в тот момент, когда я решила зайти в тот чертов туалет.

***

Особняк Сальваторе встретил нас гробовой тишиной и запахом старого дерева, который был таким плотным, что казалось, его можно потрогать. Деймон заглушил мотор. В этой тишине звук показался оглушительным, как выстрел. Меня трясло. Это была не просто дрожь от холода. Это был глубокий, вибрирующий тремор, идущий из самого центра позвоночника. Мои зубы стучали, выбивая какую-то безумную чечетку. Перед глазами всё еще стояла та картина: кафельный пол, осколки зеркала и густая, темная, блестящая лужа, которая подбиралась к моим ногам. Кровь. Её было так много. Слишком много для одного человека. Деймон вышел из машины, обошел капот и распахнул мою дверь. — Вылезай, принцесса. Карета превратилась в тыкву. Я попыталась отстегнуть ремень, но пальцы не слушались. Они были ледяными и неловкими. Деймон закатил глаза, наклонился через меня и щелкнул замком. Его запах — кожа, одеколон и тот самый неуловимый аромат опасности — ударил мне в нос, на секунду перебивая фантомный запах железа. — Идем, — он протянул руку. Я проигнорировала её. Выбралась сама, опираясь о дверцу машины. Ноги были ватными, но гордость держала меня вертикально. Мы вошли в дом. Огромный холл, высокие потолки, антикварная мебель. Всё здесь дышало вечностью и спокойствием, которое сейчас казалось издевательством. Я рухнула в ближайшее кожаное кресло у камина. Кожа скрипнула подо мной. — Выпить, — выдохнула я, глядя в пустой камин. — Мне нужно выпить, Сальваторе. Неси самое крепкое, что у тебя есть. И самое дорогое. Я это заслужила. Деймон, который уже направился к бару с хрустальными графинами, остановился. Он обернулся, держа в руке стакан. На его лице появилась та самая раздражающая, покровительственная ухмылка. — Нет, котенок. Никакого алкоголя. Я моргнула, не веря своим ушам. — Что? — Ты в шоке, — пояснил он, ставя стакан обратно. — У тебя адреналиновый отходняк. Если я дам тебе сейчас бурбон, тебя вывернет наизнанку на мой персидский ковер. А я люблю этот ковер. — Мне плевать на твой ковер! — я попыталась встать, но колени подогнулись, и я села обратно. — Я видела, как ты убил человека! Я вся пропахла этим чертовым туалетом! Мне нужно стереть это из памяти! Дай мне чертову бутылку! Деймон подошел ко мне. Он навис сверху, уперев руки в подлокотники кресла, запирая меня в ловушку. Его глаза были серьезными. Никакой игры. — Сначала душ, — отчеканил он. — Ты смоешь с себя запах школы, запах Вики и этот страх, от которого ты дрожишь как осиновый лист. Потом я дам тебе чистую одежду. Потом ты поспишь. И только потом, если будешь хорошей девочкой, мы обсудим меню напитков. — Я не ребенок, Деймон! — огрызнулась я, глядя ему в глаза. — Не смей мной командовать. — Тогда перестань вести себя как истеричка и иди в ванную, — парировал он. — Наверх, вторая дверь направо. Это моя комната. В ванной есть всё, что нужно. Он выпрямился и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. Я сжала кулаки. Я ненавидела его в этот момент. За то, что он прав. За то, что он видел мою слабость. И за то, что он распоряжался мной, как своей собственностью. Но спорить сил не было. Я чувствовала себя грязной. Мне казалось, что на моей коже, на волосах, на одежде осели микроскопические капли крови Вики. — Ладно, — процедила я, поднимаясь. — Но мне нужна одежда. Я не надену это снова. Деймон кивнул. — Я принесу. Иди. Я поднялась по широкой лестнице, чувствуя его взгляд на своей спине. Его ванная была похожа на спа-салон для эгоистичного римского императора. Черный мрамор, хромированные краны, огромная душевая кабина за стеклянной стеной и джакузи, в котором можно было утопить небольшую семью. Здесь пахло сандалом, дорогим мылом и мужчиной. Я закрыла дверь на замок. Щелчок показался мне маленькой победой. Я подошла к раковине и посмотрела в зеркало. Из отражения на меня глядела незнакомка. Бледная, с огромными испуганными глазами, размазанной тушью и растрепанными волосами. — Жалкое зрелище, — прошептала я. В дверь постучали. — Одежда, — голос Деймона. Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку. Он вложил мне в ладонь стопку черной ткани. Это была его рубашка. Черная, шелковая, мягкая на ощупь. И пара спортивных штанов, которые мне явно будут велики. — Спасибо, — буркнула я и хотела захлопнуть дверь. — Не утони там, — бросил он. — И не вздумай пить шампунь, в нем нет градусов. Я захлопнула дверь у него перед носом и закрыла на замок. — Идиот, — прошипела я. Я положила вещи на мраморную столешницу. Мой взгляд скользнул по полкам. Бритва, одеколон, расческа... И тут я увидела это. На краю широкой ванны, полускрытая пушистым полотенцем, стояла бутылка. Не полная. Примерно половина. Янтарная жидкость играла в свете ламп. Бурбон. Дорогой, выдержанный. Видимо, Деймон любил расслабляться в ванной с бокалом, и забыл убрать бутылку. Я усмехнулась. Злая, торжествующая улыбка коснулась губ. — Шах и мат, Сальваторе. Я взяла бутылку. Стекло было прохладным и тяжелым. Я откупорила пробку. Запах дуба, карамели и спирта ударил в нос. Это был запах забвения. Я включила воду в душевой кабине. На полную мощь. Горячую. Почти кипяток. Пар мгновенно начал заполнять пространство, оседая конденсатом на зеркалах и черном мраморе. Я стянула с себя одежду. Джинсы, свитер, белье — всё полетело в кучу на пол. Я хотела сжечь эти вещи. Я шагнула в кабину, сжимая горлышко бутылки как спасательный круг. Вода обрушилась на меня сверху горячим водопадом. Она била по плечам, по лицу, по груди. Она обжигала, и эта боль была приятной. Она была настоящей. Я прижалась лбом к холодной кафельной стене, позволяя воде стекать по спине. — Вики мертва, — сказала я вслух, но шум воды заглушил мой голос. — Я видела это. Я была там. Картинка снова вспыхнула в мозгу. Хруст костей. Кровь на полу. Меня затрясло. Я поднесла бутылку к губам и сделала большой, жадный глоток. Жидкость обожгла горло, пронеслась огненной рекой по пищеводу и упала в желудок тяжелым, горячим камнем. Я закашлялась, но тут же сделала второй глоток. — Да пошел ты, Деймон, — прошептала я, чувствуя, как тепло начинает разливаться по телу, вытесняя холодный ужас. Я сползла по стене вниз, прямо на пол душевой кабины. Сидела там, под струями кипятка, сжавшись в комок. Вода смешивалась со слезами, которые наконец-то потекли из глаз. Я плакала беззвучно, открыв рот в немом крике. Я пила бурбон прямо из горла, смывая с себя этот вечер, этот город и эту проклятую жизнь. Пар окутывал меня, как кокон. Здесь, в шуме воды, меня никто не мог достать. Ни Стефан с его моралью, ни мертвая Вики, ни Деймон с его приказами. Я сделала еще один глоток. Мир немного поплыл, края реальности сгладились. Стало легче. Гемофобия, страх, вина — всё это начало растворяться в алкогольном тумане и горячем паре. Я запрокинула голову, подставляя лицо под воду, и впервые за этот вечер глубоко вздохнула. Я не буду играть по его правилам. Я буду выживать так, как умею. Даже если для этого придется напиться в душе монстра.