Гемофобия

Я спускалась по широкой лестнице особняка, крепко держась за перила. Голова всё еще была тяжелой, словно набитой ватой, а ноги слегка дрожали — то ли от остатков похмелья, то ли от непривычной тяжести ботинок. Я была одета в худи Стефана, которое висело на мне мешком, и его же джинсы, подвернутые снизу на три оборота. Выглядела я, наверное, как бездомный подросток, ограбивший секонд-хенд. Внизу, в холле, стоял Стефан. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, рубашка была помята. Видимо, ночь у него выдалась не менее веселой, чем у меня, только вместо бурбона у него была швабра и труп. Увидев меня, он выпрямился. Его взгляд скользнул по моей одежде (его одежде), потом поднялся к лицу. Он открыл рот, набирая воздух для, несомненно, очень важной и морализаторской речи о вреде алкоголя, дурной компании и ночевках в постели его брата-психопата. Я подняла руку, выставив ладонь вперед, как регулировщик. — Стефан, молчи, — мой голос был хриплым, но твердым. — Даже не начинай. Это не обсуждается. Я не хочу слышать ни слова о том, где я спала, что я пила и почему на мне твои штаны. Просто. Молчи. Стефан закрыл рот. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было осуждения, которого я ждала. Там была... усталость. И, возможно, капля понимания. — Хорошо, — кивнул он медленно. — Я тебя понимаю. Тебе не нужны нотации. — Спасибо, — буркнула я, продолжая спуск. — Я ухожу. Скажи своему брату, что он всё еще должен мне триста баксов за моральный ущерб. — Лана, подожди, — Стефан сделал шаг ко мне, преграждая путь к двери. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это касается вчерашнего вечера. Я остановилась на последней ступеньке. Сердце пропустило удар. — Полиция нашла тело? — спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна паники. — Нет, — Стефан покачал головой. — Тела нет. Я позаботился об этом. Полиции не будет. Официально Вики Донован собрала вещи и уехала из города, бросив всех. Я выдохнула. — Ладно. Это... хорошо. Жестоко по отношению к Мэтту, но безопасно для нас. — Есть еще кое-что, — Стефан замялся, подбирая слова. — Елена знает. Я замерла. — Что? — Я рассказал ей, — признался он, глядя мне прямо в глаза. — Она искала Вики. Она волновалась. Я не мог ей врать, когда она смотрела на меня так. Я рассказал ей, что случилось. Что Вики обратилась. Что она потеряла контроль. И что... её больше нет. — Ты сказал ей, кто убил Вики? — спросила я тихо, щурясь. — Я сказал, что это был несчастный случай, который был неизбежен, — уклончиво ответил Стефан. — Елена знает правду о нас. О вампирах. Теперь она знает и о цене, которую приходится платить за эту тайну. Я усмехнулась. Горько и зло. — Конечно. Ты рассказал ей свою версию правды. Где ты — страдающий герой, а мы с Деймоном — просто декорации. Стефан проигнорировал мою шпильку. — И Джереми, — добавил он. — Он звонил ей всю ночь. Он хотел искать её. — И что ты сделал? — я напряглась. Джереми был братом Елены, и он любил Вики. Он бы не поверил в побег просто так. — Я заставил его поверить, — голос Стефана стал жестким, почти металлическим. — Я внушил ему, что Вики уехала. Что она никогда его не любила. Что она просто играла с ним, а теперь ей надоело, и она свалила искать лучшей жизни. Я посмотрела на него с новым интересом. Стефан Сальваторе, «хороший брат», который питается белочками и читает мораль, только что признался, что влез в голову подростку и переписал его память, сломав ему сердце, чтобы спасти свою шкуру. — Ты стер ему память? — уточнила я. — Заставил его думать, что он был для неё никем? — Я забрал его боль, — поправил меня Стефан. — Теперь он не будет искать её. Он будет злиться на неё, ненавидеть её за побег, но он не будет страдать от потери любимой. И он не будет задавать вопросов. В холле повисла тишина. Я переваривала информацию. Елена знает и молчит (значит, она выбрала Стефана и его тайну). Джереми думает, что его бросили (значит, он не полезет в лес искать труп). Вики официально «в бегах» (значит, копы не будут рыть землю). Это было жестоко. Цинично. И невероятно эффективно. Я поправила лямку рюкзака, который Деймон, видимо, прихватил из моей машины. — Знаешь, Стефан, — сказала я, глядя на него уже без прежнего раздражения, а скорее с холодным расчетом. — Я думала, ты мягкотелый. Но, оказывается, ты умеешь заметать следы не хуже своего брата. Стефан не улыбнулся. — Я делаю то, что нужно для защиты близких. — Одной проблемой меньше, — констатировала я. — Джереми в безопасности, Елена в курсе и не поднимет шум. Значит, я могу спокойно ехать домой и делать вид, что у меня просто похмелье, а не посттравматический синдром. Я прошла мимо него к массивной дубовой двери. — Лана, — окликнул он меня в спину. Я остановилась, взявшись за ручку двери. — Что? — Ты вчера... — он замялся. — Ты повела себя смело. Деймон сказал, что если бы не ты, Вики могла бы сбежать и натворить дел в городе. Или убить кого-то еще. Я обернулась. На моем лице появилась кривая ухмылка. — Не льсти мне, Стефан. Я просто пыталась не сдохнуть в школьном туалете. А твой брат... скажем так, он оказался полезнее, чем ты. Я увидела, как дернулась его щека. Удар достиг цели. Я толкнула тяжелую дверь и вышла на улицу, в прохладное, свежее утро.

***

Школа была пыткой. Каждый звонок на урок отдавался в голове гулким эхом. Свет ламп казался слишком ярким. Я шла по коридору в темных очках, натянув капюшон худи Стефана на самые глаза. «Похмелье плюс посттравматический синдром — отличный коктейль, Лана», — мрачно подумала я. На парковке меня перехватила Бонни. Она выглядела взвинченной, словно выпила пять чашек эспрессо. Её пальцы нервно теребили массивный янтарный кулон на шее. Я раньше не видела у неё этой вещи. Выглядел он старым и тяжелым. — Ты выглядишь как зомби, — вместо «привет» сказала она. — Спасибо, Бон-Бон. Ты умеешь поднять настроение. — Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь. Поехали к тебе? Я хотела отказаться. Я хотела лечь лицом в подушку и умереть часов на двенадцать. Но Бонни смотрела на меня с такой смесью страха и нетерпения, что я просто кивнула. Моя комната встретила нас спасительной тишиной. Я рухнула на кровать, не снимая кед, и уставилась в потолок. Бонни не села. Она начала ходить по ковру из угла в угол. — Откуда у тебя эта штука? — я лениво махнула рукой в сторону её шеи. Бонни остановилась. Сняла кулон и положила его на стол. Стук камня о дерево прозвучал слишком громко. — В том-то и дело, Лана. Я не знаю. — В смысле? — Он появился. Сегодня утром. В моей сумке. Я спросила бабушку, но она сказала, что впервые его видит. Но... — она замялась. — Она сказала, что он принадлежит мне. Что это мое наследие. Я приподняла бровь, не отрывая головы от подушки. — Наследие? Звучит пафосно. — Не смешно, Лана. — Бонни подошла к кровати и села на пол. — Помнишь, я говорила тебе про бабушку? Про то, что она называет меня ведьмой? Я закрыла глаза. Опять. Я от вампиров еще не отошла. Может, мне стоит проверить воду в кране? Вдруг туда что-то подмешивают? — Помню, Бонни. Салем, предки, интуиция. — Это не просто интуиция. В последнее время происходят странные вещи. Я зажигаю фонари, когда злюсь. Я чувствую людей. А этот кулон... он словно батарейка. — Бонни, ты просто переутомилась, — мой голос был ровным и усталым. — Экзамены, бабушкины сказки... — Я докажу, — перебила она. Бонни встала, взяла с полки маленькую декоративную свечку. Поставила её на пол. Села перед ней. — Смотри. Я со вздохом села на кровати, свесив ноги. Голова гудела. — На что смотреть? Бонни закрыла глаза. Сосредоточилась. Её лицо напряглось. Она начала шептать. Едва слышно. Я смотрела на неё и думала, как вежливо отправить её домой и лечь спать. И тут фитиль вспыхнул. Сам. Яркое пламя взметнулось вверх сантиметров на двадцать, зашипев, как рассерженная змея. Я замерла. Сонливость как рукой сняло. — Ты что, спичку спрятала? — спросила я, но голос прозвучал неуверенно. Бонни открыла глаза. Она не ответила. Она взяла с моей подушки маленькое белое перо. Положила его на ладонь. Посмотрела на него пристально, немигающе. Перо дрогнуло. А потом медленно поднялось в воздух. Оно зависло в пустоте, в полуметре над её рукой. Оно плавно кружилось, описывая восьмерки, подчиняясь движению её глаз. В комнате повисла тишина. Только треск неестественно яркого огня. Я смотрела на это перо. Белое. Невесомое. Невозможное. Мой мозг, который вчера с трудом переварил существование вампиров, сейчас начал буксовать. Это было слишком. Я медленно подняла руки и с силой потерла лицо. Надавила на глаза до цветных пятен. Убрала руки. Перо всё еще висело в воздухе. — Бонни, — сказала я очень тихо. Без криков. Без эмоций. — Да? — она осторожно опустила руку, и перо упало на ковер. — Скажи мне честно, — я посмотрела на неё в упор. — Мне кажется, или у меня реально шиза? Бонни моргнула. — Что? — Шизофрения, Бонни, — я говорила спокойно, как врач, ставящий диагноз. — Может, я сейчас лежу в палате с мягкими стенами под галоперидолом? А ты на самом деле сидишь у себя дома, пьешь чай, а я тут галлюцинирую? Летающие перья, самовоспламеняющиеся свечи... Это же бред. Я не истерила. Я просто холодно, логически пыталась объяснить то, что видела. Потому что вариант «я сошла с ума» был лучше, чем вариант «мир сошел с ума». Бонни грустно улыбнулась. Она потянулась и накрыла мою руку своей. Её ладонь была горячей. — Я здесь, Лана. Я настоящая. Она сжала мои пальцы. Сильно. Больно. — Чувствуешь? Это не шиза. И не сон. Бабушка была права. Мы — ведьмы. Беннеты. А этот кулон... он дал мне силу, которую я боялась принять. Я выдернула руку и откинулась на спинку кровати. — Офигеть. Просто одно слово. Больше у меня не было. — Я сама боюсь, — призналась Бонни. — Мне кажется, я теряю контроль. Этот огонь... он такой живой. — Ты не теряешь контроль, — машинально сказала я. — Ты просто... зажигаешь. В буквальном смысле. Мы помолчали. Бонни сидела на полу, глядя на свечу. Я сидела на кровати, глядя на Бонни. Моя лучшая подруга — ведьма. Мой «знакомый» — вампир. А я — человек с похмельем и расшатанной психикой посередине. — Ладно, — выдохнула я, вставая. Подошла к свече. — Если ты ведьма, то, может, наколдуешь мне таблетку от головы? Бонни хихикнула. Напряжение немного спало. — Пока не умею. Прости. Я протянула руку к огню. Медленно. Коснулась пламени пальцем. Резкая боль обожгла кожу. Я отдернула руку, глядя на покрасневшее пятно. Больно. Значит, я не сплю. К сожалению. — Тебе лучше идти домой, Бонни, — сказала я, дуя на палец. — Потренируйся. Или поговори с бабушкой. А мне нужно переварить тот факт, что законы физики вышли из чата. Бонни кивнула. Она встала, надевая кулон обратно. — Ты точно в порядке? Ты какая-то... слишком спокойная. «Я просто этого ждала как будто бы, Бонни». — Я в норме. Просто... шок. Иди. Бонни ушла. Я осталась одна в тишине комнаты. Посмотрела на свечу, которую я так и не погасила. — Ведьмы, — прошептала я пустоте. — Зашибись.