Гемофобия

Я не помню, как села в машину. Не помню, как завела двигатель. Мои руки сжимали руль так, что костяшки побелели, словно просвечивающий череп. Дорога до руин старой церкви Феллс-Черч была темной и извилистой, но я гнала, не сбавляя скорости на поворотах. Ветки деревьев хлестали по лобовому стеклу, как костлявые пальцы ведьм, пытающихся меня остановить. Слезы текли по щекам горячими, солеными ручьями. Я не вытирала их. Я даже не моргала, глядя на мокрый асфальт, который пожирали фары. В голове крутилась одна и та же фраза. Голосом Эмили. Голосом Лекси. Голосом моей собственной интуиции, которую я так старательно глушила. «Ты — десерт. Ты — амброзия. Ты — еда». Каждое воспоминание о Деймоне вспыхивало в мозгу, как удар током, перекрашиваясь в новые, уродливые тона. Тот раз, когда он укрыл меня пледом? Он просто проверял свежесть продукта. Тот раз, когда он спас меня от Вики? Он защищал свою собственность. Никто не трогает любимую игрушку хищника. Тот раз, когда он стоял близко, так близко, и я чувствовала напряжение между нами? Я думала, это химия. Я думала, это искра. Я думала, я ему нравлюсь. Такой, какая я есть — сломанная, саркастичная, странная. «Дура, — шептала я себе, глотая злые слезы. — Какая же ты дура, Лана. Это был не флирт. Это был голод». Меня душила обида. Горькая, липкая, как нефть. Я чувствовала себя вещью. Красивой упаковкой с соком, на которой написано: «Пей меня». Вся моя «особенность», моя эмпатия, моя дерзость — всё это было лишь побочным эффектом проклятия Дьявола. Приправой к главному блюду. Я ненавидела его. Не за то, что он вампир. А за то, что он заставил меня поверить, будто я для него человек. Я вдавила педаль газа в пол. — Ненавижу, — выкрикнула я в пустоту салона. — Ненавижу тебя, Сальваторе! Машина с визгом затормозила у кромки леса. Я выскочила наружу, даже не заглушив мотор. Холодный воздух ударил в лицо, но он не остудил меня. Внутри меня горел пожар. Я побежала через лес, спотыкаясь о корни, раздирая джинсы о кусты ежевики. Впереди, среди деревьев, виднелось зарево. Руины. Я слышала треск огня. Я слышала голос Бонни, читающей заклинание на латыни. И я слышала его голос. Деймон. Он кричал. Он был в ярости. Я выбежала на поляну. Картина была эпичной. Бонни (Эмили) стояла в центре огненного круга. Пламя поднималось стеной, защищая её. Она держала кристалл над головой, готовясь уничтожить его. Деймон метался вокруг огня, как раненый зверь. Его лицо было искажено отчаянием. — Эмили, нет! — ревел он. — Не делай этого! Я заключу с тобой сделку! Что угодно! Он умолял. Великий и ужасный Деймон Сальваторе умолял призрака ради своей драгоценной Кэтрин. Ради любви всей его жизни. А я... я была просто закуской, которая путалась под ногами. Я остановилась у остатков каменной стены, тяжело дыша. Они меня не видели. Они были слишком заняты своей драмой. Я смотрела на Деймона. На его спину, обтянутую черной кожей. Злость, которая кипела во мне всю дорогу, вдруг сменилась холодным, безумным спокойствием. «Ты хочешь есть, Деймон? — подумала я, и мои губы растянулись в кривой, болезненной улыбке. — Ты так сильно хочешь Кэтрин, что готов убить Бонни? А как насчет меня? Как насчет того самого запаха, от которого у тебя сносит крышу?» Я сунула руку в карман джинсов. Пальцы нащупали холодный металл. Заколка-невидимка. Острая, с обломанным кончиком. Я вытащила её. Посмотрела на свое левое запястье. Там, под бледной кожей, билась голубая вена. Та самая, которую Эмили назвала «сладкой». — Эй! — крикнула я. Мой голос сорвался, но прозвучал громко в ночной тишине. Деймон замер. Он медленно обернулся. Бонни (Эмили) тоже повернула голову, не опуская рук. Деймон увидел меня. Его глаза расширились. — Лана? — он нахмурился, делая шаг ко мне. — Уходи отсюда! Живо! Это не место для... — Для еды? — перебила я его. — Для твоего десерта? Он остановился, словно наткнулся на стену. В моих словах было столько яда, что он это почувствовал. — О чем ты говоришь? — настороженно спросил он. Я подняла руку с зажатой в ней заколкой. — Эмили рассказала мне, — я смотрела ему прямо в глаза, и слезы снова потекли по моим щекам, смешиваясь с грязью. — Про проклятие. Про Дьявола. Про то, почему ты на самом деле таскаешься за мной. Лицо Деймона изменилось. Маска высокомерия треснула. Он знал. Конечно, он знал. Или догадывался. — Лана, не глупи... — он сделал осторожный шаг, как к зверю в клетке. — Не подходи! — взвизгнула я. Я приставила острие заколки к запястью. — Ты хотел Кэтрин? Ты хотел вернуть любовь? А как насчет голода, Деймон? Как насчет того, чтобы сойти с ума прямо сейчас? — Нет! — крикнул он, понимая, что я собираюсь сделать. — Не смей! Я воткнула. Сильно. Резко. Со всей ненавистью и болью, что была во мне. Металл прорвал кожу. Вошел глубоко в вену. Я дернула руку, разрывая плоть. Боль была ослепительной. Горячей. Кровь брызнула фонтаном. Темная, густая, живая. Она залила мою ладонь, закапала на серые камни руин, впитываясь в древнюю землю. И в ту же секунду мир изменился. Я не чувствовала запаха. Для меня это пахло просто железом и солью. Но я увидела реакцию. Ветер стих. Даже огонь вокруг Эмили притих, словно испугавшись. Запах моей крови — той самой, проклятой Дьяволом, сладкой как грех амброзии — рванулся от меня невидимой волной. Он накрыл поляну. Он ушел в лес. Он накрыл город, находящийся за километры отсюда. Это был не запах. Это был зов. Зов, которому невозможно сопротивляться. Деймон застыл. Его зрачки расширились так, что затопили всю радужку чернотой. Вены под его глазами вздулись черной паутиной. Клыки вырвались наружу с хищным щелчком. Он пошатнулся, схватившись за голову, словно его ударили кувалдой. — Боже... — прохрипел он. Голос был нечеловеческим. Это был рык голодного зверя, которого дразнят куском мяса. Эмили в теле Бонни тоже пошатнулась. Даже мертвая ведьма чувствовала мощь этой крови. — Глупая девчонка... — прошипела она. Я не слышала ее. Мои колени подогнулись. Я рухнула на землю. Жестко, больно, прямо в грязь. Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Я лежала, глядя на звезды, которые расплывались в кровавые пятна. Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня вместе с теплом. И я чувствовала Его приближение. Он был надо мной. Темная тень, заслонившая звезды. Деймон упал на колени рядом. Я видела его лицо. Это было лицо монстра из моих кошмаров. Он смотрел на мою рану так, как верующий смотрит на святой Грааль. Его ноздри раздувались, вдыхая этот яд. — Нет... — прошептала я, теряя сознание. — Пожалуйста... Он схватил мою руку. Его пальцы были горячими и жесткими. Он поднес мое запястье к своему лицу. Я зажмурилась, ожидая боли. Ожидая, что он выпьет меня до дна, как и предсказывала Эмили. Я сама позвала смерть. Я сама открыла дверь. Но укуса не последовало. Вместо этого я услышала звук разрываемой плоти — но не моей. А потом к моим губам прижалось что-то влажное и горячее. — Пей! — рявкнул Деймон. Его голос дрожал от ярости и... страха? — Пей, дура! Не смей умирать! Я распахнула глаза. Деймон прокусил собственное запястье. Кровь текла по его руке, капая мне на лицо. Он грубо прижал свою рану к моему рту, заливая меня своей кровью. — Глотай! — он встряхнул меня. Я захлебывалась. Вкус был металлическим, горьким и странно... электрическим. Я пыталась отвернуться — моя фобия кричала от ужаса, меня мутило от вида и вкуса крови, — но он держал меня железной хваткой. — Пей, Лана! Или я сам тебя убью! Я сделала глоток. Инстинктивно. Чтобы не захлебнуться. Горячая жидкость обожгла горло, но, попав внутрь, она взорвалась энергией. Это было похоже на шот адреналина прямо в сердце. Холод отступил. Темнота перед глазами рассеялась. Боль в руке начала утихать, сменяясь нестерпимым зудом заживающей плоти. Деймон смотрел на меня. Его глаза всё еще были черными. Его лицо было забрызгано кровью — моей и его. Его трясло. Я видела, какой ценой ему это давалось. Моя «сладкая» кровь была везде. Она звала его. Кричала ему: «Возьми!». Но он боролся. Он сцепил зубы так, что я слышала скрежет. Он заставлял себя лечить меня, а не убивать. Он выбрал меня. Не Кэтрин. Не голод. Меня. Когда он понял, что я не умираю, он резко отдернул руку. Он отшатнулся от меня, тяжело дыша, как загнанный зверь. — Ты... — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты безумная... В этот момент тишину разорвал голос Эмили. — Ты сделал выбор, Сальваторе. Мы оба обернулись. Эмили стояла у костра. Она видела всё. Она видела, как вампир, одержимый прошлым, перешагнул через свою природу ради человека. Ради «десерта». — Ты пощадил её, — сказала Эмили. В её голосе звучало странное торжество. — Ты мог взять силу кристалла. Ты мог выпить её проклятую кровь и стать сильнее. Но ты отдал свою кровь, чтобы спасти её жизнь. Она подняла кристалл над головой. — Нет! — крик Деймона был полон боли. Он дернулся к ней, но было поздно. — Ты выбрал живую девочку, а не мертвый призрак, — припечатала Эмили. — Кэтрин останется там, где ей и место. Она разжала пальцы. Кристалл упал в самое сердце пламени. — НЕ-Е-ЕТ! Взрыв. Столб магических искр взметнулся в небо, освещая лес оранжевым заревом. Ударная волна сбила нас с ног. Кристалл разлетелся в пыль. Мечта Деймона, его цель длиной в 145 лет, сгорела за секунду. Огонь погас. Бонни мягко осела на землю без сознания. Эмили ушла. На поляне повисла мертвая тишина. Только тяжелое дыхание Деймона и стук моего сердца. Он сидел на коленях, глядя на пепелище. Его плечи опустились. Он казался маленьким и сломленным. Он потерял Кэтрин. Навсегда. И виновата в этом была я. Я медленно села, опираясь на здоровую руку. Другая была полностью исцелена — ни шрама, ни следа, только засохшая корка чужой крови. Меня всё еще слегка мутило от пережитого шока, но вампирская кровь бурлила в венах, не давая упасть в обморок снова. — Деймон... — прошептала я. Он медленно повернул ко мне голову. Его глаза снова стали голубыми. Но в них не было жизни. В них была ледяная, арктическая пустота. Он встал. Подошел ко мне. Я вжалась в землю, ожидая удара. Ожидая ярости. Но он просто посмотрел на меня сверху вниз. На моем лице была его кровь. На моих губах. — Уходи, — сказал он тихо. Без эмоций. — Деймон, я... — я попыталась встать, но ноги дрожали. — Я не хотела... — Ты хотела сделать мне больно, — перебил он. — Поздравляю, Лана. У тебя получилось. Ты уничтожила всё. Он наклонился, схватил меня за плечо и рывком поставил на ноги. Его лицо оказалось в сантиметре от моего. — Запомни этот вкус, — прошептала он, глядя на мои губы. — Вкус моей крови. Потому что это цена, которую я заплатил за твою глупость. Ты жива только потому, что я решил быть... человеком. Сегодня. Он отпустил меня. — Но не надейся, что это повторится. После этих слов Деймон ушел в темноту леса, даже не оглянувшись. Я осталась одна среди холодных руин. Живая. Исцеленная. С привкусом крови на губах и с дырой в душе размером с этот лес. Я хотела отомстить ему. Я хотела показать, что я не вещь. Но вместо этого я сломала его.