Гемофобия

Обратная дорога была похожа на кому. Я вела машину механически. Руки на руле не дрожали — спасибо вампирской крови, которая работала во мне как идеальный стабилизатор. Бонни сидела рядом, бледная, все еще в шоке от одержимости. Она пыталась заговорить, спросить, что произошло с кристаллом, но я не дала ей шанса. — Молчи, Бонни. Просто молчи. Я высадила её у дома, даже не попрощавшись. Когда я подъехала к своему крыльцу, в окнах было темно. Мама спала. Я заглушила мотор и несколько минут просто сидела в тишине, слушая, как остывает двигатель. И как ровно, слишком сильно бьется мое собственное сердце. Чужая кровь давала силы. И от этого мне хотелось содрать с себя кожу. Я вошла в дом, стараясь не шуметь. В ванной я включила воду на полную мощность. Я стояла под кипятком, яростно терла кожу мочалкой, пытаясь смыть запах гари, леса и его прикосновений. Я чистила зубы до крови, чтобы избавиться от металлического привкуса во рту. Бесполезно. Он был внутри. Он стал частью меня. Я выключила воду, завернулась в полотенце и подошла к запотевшему зеркалу. Провела ладонью по стеклу, открывая свое отражение. Из зеркала на меня смотрело пугало. Опухшие, красные глаза. Искусанные губы. Следы истерики, которая накрыла меня в лесу. Меня накрыло волной жгучего, липкого стыда. — Ты ревела, — прошипела я, с отвращением касаясь холодной щеки. — Ты ревела из-за него. В голове всплыла история моей пра-пра-бабки. Та самая «великая трагедия», о которой говорила Эмили. Господи, какая же она была тупая. У неё был не просто выбор. У неё был джекпот. Сам Дьявол. Владыка Ада. Он не хотел её душу. Он не хотел сделку. Он любил её. Всемогущий демон был у её ног. Он предлагал ей вечность, власть, корону королевы проклятых. Он бы защищал её от всего мира, сжег бы ради нее вселенную. Это была бы история великой любви и силы. Но нет. Эта клиническая идиотка выбрала вампира. Обычного, кровососущего паразита. Потому что он был «романтичным». Потому что он красиво страдал в лунном свете. И чем это кончилось? Ее «любовь» просто не сдержался. Его инстинкт перевесил его чувства (если они вообще были). Он выпил её досуха, как пакет с соком, и выбросил. — Ты променяла любовь Дьявола на укус клеща, — сказала я своему отражению, чувствуя, как злость закипает в горле. — И я твоя внучка. Такая же тупая. Я повелась на то же самое дерьмо. Деймон Сальваторе. Все эти спасения, взгляды, полуулыбки. Я думала, это искра. Я думала, я особенная. Ха. Это был маринад. Он не ухаживал. Он готовил. Ему, как гурману, было скучно просто пить кровь. Ему нужны были специи. Эмоции. Страх, влюбленность, адреналин, надежда. Он мариновал меня в этом коктейле, чтобы моя «сладкая» кровь стала еще вкуснее. Он играл в любовь, чтобы потом насладиться ужином. От осознания этого меня обожгло изнутри. Я чувствовала себя не просто преданной. Я чувствовала себя грязной. Использованной. Все то, что я считала «химией», было просто кулинарной подготовкой. — Гореть тебе в аду, Деймон, — прошептала я, глядя в свои пустые глаза. — Ты хотел драмы? Ты хотел вкуса? Я отшвырнула полотенце и пошла в спальню. Я не буду плакать. Больше ни одной слезы. Я буду улыбаться. Но не ему. Для него я стану стеклом. Я легла в кровать, чувствуя, как ненависть греет меня лучше любого одеяла. Ты спас меня, чтобы сожрать позже? Подавишься, Сальваторе.

***

Сон был похож на погружение в густой, серебристый кисель. Он был слишком четким, слишком детальным для простой игры уставшего мозга. Я стояла на берегу широкой, спокойной реки. Вода была прозрачной, как зеркало, и над ней стелился низкий утренний туман, скрывая противоположный берег. Воздух пах озоном и влажной травой. Я увидела девушку. Она стояла ко мне спиной, у самой кромки воды. Я вздрогнула. Это была я. Моя фигура, мои плечи, мой наклон головы. Но волосы... Это был настоящий водопад. Белые, как чистое, расплавленное серебро, тяжелые пряди спускались ниже пояса, почти касаясь земли. Метр сияющего блонда. Они светились в полумраке, словно жили своей жизнью. Из тумана к ней вышел Он. Мужчина. От его вида у меня перехватило дыхание. Он был огромным, широким в плечах, в темной одежде старинного кроя. Его лицо казалось высеченным из мрамора — волевой, тяжелый подбородок, резкие скулы, темные волосы, упавшие на лоб. И глаза цвета океана. Он был невероятно красив. Чем-то напоминал Генри Кавилла, только взгляд был другим — не актерским, а тяжелым, властным, видящим насквозь. Блондинка не испугалась. Она шагнула к нему навстречу, словно ждала его всю жизнь. Она подняла лицо и что-то прошептала. Я не слышала слов, но видела движение губ. В этом шепоте была такая интимность, такая глубина и нежность, что я почувствовала себя лишней. Мужчина улыбнулся. Его суровое лицо озарилось теплом. Он наклонился, бережно обхватил её лицо ладонями и накрыл её губы своими. Это был поцелуй, от которого, казалось, замерло течение реки. Сцена абсолютной любви, единения двух душ, которые нашли друг друга в вечности. И вдруг... Не прерывая поцелуя, он открыл глаза. Медленно. Лениво. И посмотрел через плечо блондинки. Прямо на меня. Его глаза встретились с моими. Меня прошибло током. Он видел меня. Он знал, что я здесь, подглядываю из своего времени. И самое страшное — уголок его губ, прижатых к губам девушки, дрогнул. Он ухмыльнулся. Нагло. Самоуверенно. Но потом. ВСПЫШКА. Я проснулась рывком, судорожно хватая ртом воздух. Я села в кровати. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, готовая проломить грудную клетку. Я была вся мокрая. Холодный липкий пот стекал по спине, пижама прилипла к телу. В голове была полная каша. — Что за черт... — прохрипела я в тишину комнаты. Кто это был? Моя копия? Та самая прабабка Жанна, о которой говорила Эмили? Или просто мой мозг окончательно поехал от перегрузки? Я упала обратно на подушку и закрыла лицо руками. — Бедная моя башка, — прошептала я. — Как же ты страдаешь... Вампиры, ведьмы, кристаллы... Теперь еще и сны с ухмыляющимися красавчиками. Я решила списать всё на стресс. Это просто защитная реакция. Моя психика пытается переварить тот ад, в который я попала, и выдает вот такие картинки. — Это просто сон, Лана. Просто сон. Я встала. Нужно было собираться в школу. Я действовала на автомате. Натянула свою обычную «броню» — черные джинсы, черную водолазку. Этот цвет успокаивал, он словно прятал меня от мира. Я подошла к зеркалу с расческой. Мои белые волосы напоминали мне о той девушке из сна, и это раздражало. Я с ожесточением расчесала их и стянула в тугой, высокий хвост, закрепив жесткой резинкой. Чтобы ни одна прядь не лезла в лицо. Чтобы ничего не напоминало о той романтичной блондинке у реки. Я посмотрела на свое отражение. Глаза были сухими. Вчерашняя истерика казалась чем-то далеким и стыдным. Внутри всё еще скреблось то липкое чувство — обида, ревность, несправедливость. Но я задавила его каблуком. — Вчера был просто сон, — сказала я своему отражению твердо, почти по слогам. — То, что я чувствовала, то, что я напридумывала себе про Деймона — это всё моя больная фантазия. Я просто устала. Я просто накрутила себя. Я хотела верить, что мне всё равно. Я хотела стереть вчерашние слезы из памяти, как неудачный файл на жестком диске. Я больше не буду плакать из-за вампира. Я не буду ревновать еду к повару. Школа встретила меня гулом. Сегодня в спортзале и коридорах проходила Ярмарка вакансий. Повсюду стояли стенды колледжей, раздавали листовки, ученики слонялись толпами, обсуждая будущее. Какая ирония. Они выбирают будущее, а я пытаюсь дожить до завтра. Я шла сквозь толпу, пытаясь слиться со стенами. Быть невидимкой. Но у меня была тень. Деймон Сальваторе. Он появился ниоткуда. Просто материализовался рядом, как всегда. — Привет, котенок, — его голос прозвучал над ухом. Я не ответила. Ускорила шаг. Он не отстал. Он шел за мной след в след. То появлялся сбоку, то за спиной. Он вел себя так, словно вчера ничего не случилось. Словно я не проткнула вену из за него. Словно мы — лучшие друзья, которые просто гуляют. — Лана, посмотри на этот стенд, — он кивнул на плакат медицинского колледжа. — Тебе бы пошла форма медсестры. Или хирурга? Ты любишь резать по живому. Я игнорировала его до последнего. — Ну брось, ты что, обиделась? — он забежал вперед, преграждая мне путь. На лице играла его фирменная, раздражающая полуулыбка. — Ты такая серьезная сегодня. Хвост затянула так, что глаза на лоб лезут. Расслабься. Я обошла его. В голове крутилась одна мысль, как мантра: «Не отвечай. Не реагируй. Ты для него не человек. Ты инвестиция. Ты еда, которую он готовит к ужину». Но он не унимался. Ему было скучно, и я была его единственным развлечением. Он снова оказался рядом, когда я разглядывала брошюру какого-то университета. — Лана, — его голос стал чуть ниже, с ноткой претензии. — Мы можем нормально поговорить? Хватит меня игнорировать. Это по-детски. Он протянул руку и дернул меня за локоть, разворачивая к себе. Этот жест стал последней каплей. Меня прорвало. Вся та плотина спокойствия, которую я строила всё утро, рухнула с грохотом. Я резко выдернула руку. Брошюра упала на пол. Вокруг шумели люди, кто-то смеялся, кто-то спорил, но для меня звук выключился. Был только он. Я посмотрела ему прямо в глаза. В моих глазах не было слез. Там была черная дыра ненависти. — Деймон, хватит, — мой голос был тихим, но ледяным, как жидкий азот. — Хватит меня преследовать. Хватит делать вид, что я тебе дорога. Хватит делать вид, что мы друзья. Его улыбка медленно сползла с лица. Он увидел мой взгляд и понял: это не игра. — Тебе на меня наплевать, — я чеканила каждое слово, вбивая их, как гвозди. — Для тебя я — не подруга. Я не семья. Я — еда. Я увидела, как его зрачки сузились. Он хотел перебить, но я не дала ему шанса. Я сделала шаг к нему, нарушая его личное пространство, тыча пальцем ему в грудь. — Ты просто маринуешь меня, Сальваторе. Ты играешь на моих эмоциях. Ты качаешь меня туда-сюда — то спасаешь, то пугаешь. Ты делаешь это специально, чтобы моя кровь стала вкуснее. Чтобы в конце выпить меня до дна, когда «блюдо» будет готово. Всегда так было и с тобой так же и будет. И этого я не позволю. Его лицо окаменело. Я попала в точку. — Забудь всё, что было, — прошипела я. — Ты абсолютно противен мне. Я тебя ненавижу, Деймон. До глубины души. Каждой каплей той крови, которую ты так хочешь. Он открыл рот. В его глазах мелькнуло что-то похожее на шок или непонимание. — Лана, ты не понимаешь... — Я всё понимаю! — рявкнула я, заставив пару учеников обернуться. — И не надо сейчас дуться или делать удивленное лицо оскорбленной невинности. Ты что ожидал? Что я, узнав правду, буду тебя желать? Что я буду бегать за тобой и буду подносить тебе свою кровь? То что я стану твоей едой? Я горько, зло усмехнулась. — Нет, Деймон. Имей хоть каплю уважения. Если не ко мне — я для тебя просто пакет с соком, окей. Но хотя бы к Елене имей уважение. Я её лучшая подруга, черт возьми. Она не заслуживает того, чтобы ты жрал её друзей у неё за спиной. Я с силой толкнула его в плечо. Он не сдвинулся с места, но я видела, как мои слова ударили его. — Оставь меня в покое. Навсегда. Не подходи ко мне. Не говори со мной. Не смотри на меня. Я развернулась на каблуках. И пошла прочь, чувствуя спиной его тяжелый, ошарашенный взгляд. Я оставила его стоять посреди шумного коридора, среди плакатов о светлом будущем, с выражением полного краха на красивом лице.