Гемофобия

На следующий день после лесной бойни Мистик Фоллс накрыло тяжелыми, свинцовыми тучами. Моросил мерзкий, холодный дождь. Я припарковала машину у особняка Сальваторе, собираясь забрать свою куртку, которую оставила здесь вчера, а заодно проверить, не поубивали ли братья друг друга за ночь. Массивные входные двери оказались не заперты. Я толкнула их и шагнула в полумрак просторного холла. — Эй, Сальваторе! — громко позвала я. — Есть кто живой? В ответ — тишина. Особняк казался абсолютно пустым. Я нахмурилась, проходя в гостиную. Здесь было чисто, обломки камина убраны, но моей куртки нигде не было видно. Я уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг мой слух уловил странный звук. Он доносился откуда-то снизу. Из подвала. Тихий, влажный чавкающий звук, сопровождаемый надрывным дыханием и шорохом рвущегося пластика. Я медленно подошла к приоткрытой двери, ведущей вниз. И в этот момент по моим нервам ударил первый тревожный звоночек. Сквозняк из подвала принес с собой запах. Густой, тяжелый, железистый запах сырого мяса и свежей крови. Мой желудок мгновенно скрутило спазмом. К горлу подкатил кислый ком. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как ладони мгновенно покрываются липким потом. Только не это. Стиснув зубы и дыша исключительно через рот короткими рывками, я заставила себя спуститься по каменной лестнице. С каждой ступенькой металлический запах становился всё плотнее. В ушах начал нарастать знакомый, мерзкий звон. Ступив на бетонный пол, я завернула за угол, к холодильникам, и замерла. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Перед глазами всё поплыло. На полу сидел Стефан. Вокруг него в лужах густой, темно-красной жидкости валялись десятки выпотрошенных пластиковых пакетов. Его руки, лицо, серая футболка — всё было залито кровью. Он судорожно сжимал очередной пакет, жадно высасывая его содержимое, и кровь стекала по его подбородку, капая на пол. Моя гемофобия ударила по мне наотмашь. Колени мгновенно подогнулись. Я отшатнулась, больно ударившись лопатками о кирпичную стену подвала, и судорожно зажала рот рукой, чтобы не закричать и не выблевать всё содержимое желудка прямо здесь. Комната начала вращаться. Цветные пятна заплясали перед глазами. Мне хотелось зажмуриться, развернуться и бежать прочь из этого кошмара. Но звук моего удара о стену эхом разнесся по подвалу. Стефан резко вскинул голову. Пакет с хлюпаньем выпал из его окровавленных рук. Это был не тот Стефан, которого я знала. Зрачки расширились, почти поглотив радужку, оставив лишь безумный, кроваво-красный ободок. Черные вены уродливой паутиной вздулись под глазами. Он шумно втянул воздух носом. И его взгляд мгновенно изменился. Мой проклятый запах. Ваниль и сирень, пропитанные моим животным, первобытным страхом. Для сорвавшегося потрошителя это был наркотик, которому невозможно сопротивляться. — Лана... — хрипло, ломающимся голосом выдохнул Стефан. Он начал неуклюже подниматься на ноги, не сводя с меня обезумевшего взгляда. Его клыки с влажным щелчком обнажились. — Мне... нужна всего одна капля... Я вжалась в стену, меня била крупная, неконтролируемая дрожь. Я даже не могла заставить себя сказать ему остановиться — горло свело судорогой. Я видела только кровь на его лице, и меня мутило до потемнения в глазах. С глухим рыком он сорвался с места, метнувшись ко мне. Времени не было. Физически я была парализована страхом, мое тело отказывалось слушаться. Оставалось только одно. Я зажмурилась, чтобы не видеть кровавого месива, мысленно протянула руку сквозь проклятие в своих венах и потянулась к Зазеркалью. Как только мое сознание коснулось этой темной грани, печать на основании моей шеи вспыхнула невыносимым, обжигающим жаром. Шейла предупреждала: если я сама потянусь к тьме по доброй воле, замок сгорит. Я стиснула зубы, чувствуя, как невидимое магическое клеймо буквально выжигает само себя, осыпаясь ментальным пеплом. Глухая, безопасная тишина в моей голове мгновенно раскололась вдребезги. В мое сознание, как ледяной ураган, ворвалось его присутствие. Тяжелое, подавляющее, первобытное. Микаэль снова был здесь. Он мгновенно просочился сквозь трещину между мирами и уже ликовал, уверенный, что я сдалась, что я в панике умоляю его о спасении и готова добровольно впустить его в свой разум, чтобы он спас меня от вампира. Но я не стала просить. Я вспомнила жесткое наставление Жанны. Я мысленно сжала кулак, пропуская свою волю сквозь сладкую, проклятую кровь, как через фильтр, и вцепилась в его магию. Я не распахнула перед ним дверь — я просунула руки сквозь невидимые прутья его клетки и с чудовищной силой, как настоящий паразит, вырвала из него кусок сырой, клубящейся тьмы. — Дерзкая девчонка! — громовой, вибрирующий рык Микаэля разорвал мое сознание. В его голосе, усиленном эхом Зазеркалья, клокотала абсолютная, неконтролируемая ярость. Он в ту же секунду понял, что я делаю. Понял, что я не отдаю ему контроль, а хладнокровно использую его как безвольный источник энергии. — Ты смеешь воровать у меня?! — взревел древний колдун, его гнев бился о стекло моего разума, пытаясь раздавить меня своим авторитетом. — Я выжгу твою душу! Я заставлю тебя захлебнуться твоей же кровью! Он метался за гранью, но ничего не мог сделать, потому что мост уже был выстроен, и я тянула его силу на себя. Ледяная, тяжелая магия хлынула в меня, затапливая сосуды, обжигая вены жидким азотом. Меня всё еще трясло от физического страха перед кровью на полу, но эта темная энергия дала мне абсолютную, сокрушительную мощь. Не открывая глаз, я резко вскинула дрожащую руку вперед, вслепую направляя украденную энергию. С моих пальцев сорвалась невидимая, концентрированная ударная волна. Раздался оглушительный грохот. Стефана снесло в воздухе, отшвырнув на несколько метров назад. Он с жутким хрустом врезался в противоположную стену подвала. Прежде чем он успел упасть, я сжала пальцы в кулак. Невидимая сила намертво пригвоздила его к камню. Он захрипел, его ноги болтались в полуметре от пола. Он царапал горло окровавленными когтями, пытаясь ослабить хватку, которая сдавливала его трахею. Я открыла глаза. Моя радужка налилась густым, пугающим мраком, но меня всё еще трясло. Я стояла всё так же вжавшись в стену, как можно дальше от кровавых луж, тяжело и прерывисто дыша через рот. Меня тошнило, перед глазами всё еще летали мушки, голос Микаэля рычал на задворках сознания, осыпая меня проклятиями, но магия в моей руке была железобетонной. — Посмотри на себя, Стефан... — мой голос дрожал от физической слабости и отвращения, но магия делала его громким, вибрирующим эхом. Я отвернула голову в сторону, чтобы не смотреть на лужи на полу. — Всего один глоток... и твой нимб разлетелся вдребезги. Он издал задушенный сип. — Ты жалкий лицемер, — процедила я, морщась от очередного приступа дурноты и усиливая магическую хватку, впечатывая его в стену. — Строишь из себя святого... а сам превращаешься в монстра при виде первой же капли. Если ты еще раз... хотя бы в мыслях... попробуешь потянуться ко мне... я не просто прижму тебя к стене. Я размажу тебя в пыль. Я брезгливо разжала кулак. Стефан рухнул на бетонный пол, жадно хватая ртом воздух и сжимаясь в жалкий комок среди разорванных пакетов. Я мгновенно оборвала связь с Зазеркальем, захлопывая ментальный канал прямо перед носом разъяренного Микаэля. Его крики резко оборвались. Тьма ушла, и слабость навалилась с удвоенной силой. Я сползла по чистой стене на корточки, зажимая рот обеими руками, отчаянно борясь с рвотным рефлексом. Глаза слезились от тошноты. Внезапно с лестницы раздались медленные, размеренные шаги. Я с трудом подняла тяжелую голову. На нижних ступеньках стоял Деймон. В одной руке он держал бутылку бурбона, а другая была небрежно засунута в карман. Моя куртка висела у него на плече. Он окинул взглядом подвал. Скорчившегося в крови брата. Разгромленные запасы. А затем перевел взгляд на меня. Я сидела на полу, бледная как мел, покрытая испариной, мелко трясущаяся от животного ужаса перед кровью. Я выглядела слабой и сломанной. Но Деймон только что видел, что произошло. Он видел, как эта трясущаяся, умирающая от страха девчонка, которая даже стоять не могла, за секунду до этого хладнокровно, жестокой темной магией впечатала обезумевшего потрошителя в стену, едва не свернув ему шею. Воздух в подвале стал густым. Голубые глаза Деймона потемнели. В его взгляде не было ни капли сочувствия к брату. И не было жалости ко мне. В нем читалось абсолютное, темное, почти болезненное восхищение. Этот контраст — моя физическая уязвимость и моя пугающая, жестокая сила — стал для него триггером. Он медленно подошел ко мне, игнорируя брата. Присев на корточки прямо передо мной, он поставил бутылку на пол. Его прохладные пальцы коснулись моего потного, горячего лба, убирая прилипшие пряди волос. — Ну надо же, — низким, с легкой хрипотцой протянул Деймон, останавливаясь на нижней ступеньке. В его взгляде, скользнувшем по мне, читалось откровенное, темное восхищение. — Моя личная надзирательница. Бледная, как смерть, вот-вот упадет в обморок, но всё равно держит моего брата на строгом поводке. Я судорожно сглотнула, отчаянно борясь с очередным приступом тошноты, но упрямо вскинула голову. Физическая слабость — не повод становиться беспомощной жертвой, нуждающейся в спасении. — О, привет, «плохой» брат, — я слабо, но максимально сладко и саркастично улыбнулась ему. Опираясь ладонью о чистый участок кирпичной стены, я заставила себя самостоятельно подняться на ноги. Мои колени предательски дрожали, но я демонстративно проигнорировала его попытку сделать шаг навстречу. — Извини, что без спроса занялась воспитанием твоего «хорошего» брата. Он тут немного забыл манеры и решил мной перекусить. Деймон тихо, искренне усмехнулся. Этот контраст явно заводил его еще сильнее. Он подошел ближе, нависая надо мной, и его рука потянулась к моему лицу. — Ты была просто великолепна, Лана. Напомни мне никогда тебя не злить. Или, наоборот, злить как можно чаще, чтобы видеть это... — Обязательно запиши себе это в блокнотик, чтобы не забыть, — я невинно похлопала ресницами и ловко уклонилась от его руки, попутно сдернув свою куртку с его плеча. Я накинула ткань на дрожащие плечи и, стараясь не смотреть на кровавые лужи позади, сделала шаг к лестнице. — А пока ты наслаждаешься шоу, я, пожалуй, пойду наверх дышать свежим воздухом, — я бросила на него еще одну очаровательную, но холодную улыбку. — Меня сейчас буквально стошнит на твои дорогие ботинки, а мне бы этого очень не хотелось. Так что разгребай свой семейный мусор сам, герой. Увидимся наверху. Я обошла его и, гордо расправив плечи, несмотря на подкашивающиеся ноги, начала подниматься по ступеням. Деймон остался стоять внизу в легком ступоре, провожая меня взглядом, полным абсолютного, обезоруженного восторга.

***

Я честно пыталась уйти красиво. Гордо поднялась по каменным ступеням, оставив тошнотворный подвал позади, и почти поверила, что полностью контролирую ситуацию. Но как только мои кроссовки коснулись ковра в коридоре, сжигающий вены адреналин резко испарился. Мир перед глазами предательски качнулся. Колени превратились в желе, и я с глухим, жалким вздохом начала оседать на пол. Я бы точно встретилась лицом с антикварным паркетом, если бы Деймон не оказался рядом. Его руки уверенно и крепко перехватили меня за талию, не давая упасть. — Тише, гордость моя, — с легкой, бархатной усмешкой произнес он над моим ухом. — Подвиги на сегодня окончены. — Я в порядке... просто споткнулась, — пробормотала я, пытаясь отстраниться и сделать шаг самостоятельно, но тело дало жесткий сбой, и я снова качнулась прямо на него, чудом не уткнувшись носом ему в ключицу. — Ага, вижу. Потрясающая грация, — фыркнул Деймон. Игнорируя мои слабые возмущения, он почти на себе потащил меня вверх по широкой лестнице, подальше от запаха крови. Мы зашли в его спальню, а затем он толкнул тяжелую дверь из матового стекла, ведущую в просторную, отделанную темным мрамором и белым камнем ванную комнату. Здесь пахло чистотой, дорогим мужским парфюмом и свежестью. Я судорожно, с жадностью втянула в себя этот безопасный воздух. Деймон усадил меня на широкий бортик белоснежной ванны. — Сиди и дыши. Только ртом. И не вздумай падать, — скомандовал он. Он повернулся к раковине и включил ледяную воду. Схватив чистое белое полотенце, щедро намочил его и отжал. — Давай сюда, я сама, — я протянула дрожащую руку, отчаянно пытаясь вернуть себе хоть каплю независимости. ...Но я ожидала, что он просто всучит мне полотенце со своей фирменной саркастичной ухмылкой, а он этого не сделал. Деймон встал прямо передо мной, раздвинув мои колени, чтобы оказаться непозволительно близко. Проигнорировав мою протянутую руку, он сам приложил ледяную ткань к моему пылающему лбу. Я невольно судорожно выдохнула, когда прохлада обожгла кожу. Тошнота начала отступать, но на ее место пришла совершенно иная проблема: внезапная, оглушающая близость Деймона. Он действовал с пугающей, непривычной нежностью, которая пробивала всю мою броню. Он аккуратно, почти благоговейно протер мои виски, скулы, а затем провел влажным полотенцем по шее. Его лицо было так близко, что я чувствовала запах мяты и бурбона на его дыхании. Мои щеки начали предательски гореть, и на этот раз не от адреналина. — Если ты сейчас предложишь мне еще и пенную ванну с резиновыми уточками, Сальваторе, — хрипловато, из последних сил пытаясь отшутиться, выдавила я, старательно отводя взгляд к его подбородку, — я решу, что ты решил подработать в спа-салоне. Деймон отбросил полотенце в раковину, но не отстранился. Вместо этого его прохладные, сильные пальцы мягко легли на мою шею, большой палец невесомо погладил пульсирующую венку. — Возвращаешься ко мне, котенок? — его голос звучал низко, бархатно, окутывая меня с ног до головы. В его сапфировых глазах, неотрывно следящих за моими губами, плескалась такая густая, темная нежность, что у меня перехватило дыхание. — Вроде того, — я наконец рискнула поднять на него взгляд и почти утонула в этой синеве. — Спасибо. За то, что не дал мне прикинуться ковриком в коридоре. Он ничего не ответил. Его взгляд на секунду потемнел. Он медленно убрал руку, вышел из ванной буквально на пару секунд и вернулся с тяжелым хрустальным стаканом бурбона. — Пей. Это снимет остаточный мандраж, — он протянул мне стакан. Я послушно взяла его. Мои пальцы намеренно скользнули по его руке, и Деймон едва заметно вздрогнул от этого прикосновения. Сделав глоток, я поморщилась, когда алкоголь прокатился по горлу. Деймон наблюдал за мной, засунув руки в карманы черных джинсов, но его поза была обманчиво расслабленной. На самом деле он был натянут, как тетива. — А теперь, — его голос потерял остатки мягкости, став низким и требовательным, — рассказывай. Что, черт возьми, это было в подвале? Я покрутила стакан в руках, глядя на то, как золотистая жидкость перекатывается по дну. — Я поставила твоего брата на место, Деймон. Ты сам всё видел. — Я видел, как девчонка, которая от запаха донорской крови готова была упасть в голодный обморок, одной силой мысли впечатала взбесившегося вампира в кирпичную кладку с такой силой, что у него треснули кости, — он сделал шаг ко мне, нависая сверху. — Беннеты поставили тебе печать. Ты была заблокирована от этого древнего урода в зеркале. Как ты использовала магию, Лана? Ты впустила его? Ты сорвала печать? В его голосе проскользнула жесткая нотка. Он боялся, что Микаэль сейчас внутри меня. — Печать сорвана, — спокойно призналась я. — Как только я потянулась к Зазеркалью, она сгорела. Микаэль был там, Деймон. Он ждал, что я начну умолять. Ждал, что я распахну дверь и сдамся ему в обмен на спасение от Стефана. — И? — его челюсти напряглись. — И я послала его к черту, — я подняла голову и криво, хищно усмехнулась, прямо глядя в сапфировые глаза Деймона. — Я не стала с ним договариваться. Жанна — мой предок, из-за которой на мне висит это проклятие — рассказала мне его секрет. Это проклятие крови не просто приманка. Это двусторонний мост. Я мысленно просунула руки сквозь решетку его клетки и «вырвала» магию силой. Я не впустила его в свой разум, Деймон. Я выкачала из него энергию, как паразит. Я сделала еще один небольшой глоток бурбона, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и медленно, почти плотоядно облизнула губы. — И знаешь... ему это «очень» не понравилось. А вот мне — очень. Деймон замер. Я видела, как в его глазах вспыхивает понимание. Он осознал весь масштаб того, что я сделала. Я не стала жертвой обстоятельств или марионеткой темного бога. Я хладнокровно, пользуясь его же проклятием, обокрала тысячелетнего Императора Смерти, заставив его бессильно рычать от ярости за стеклом, и получила от своей власти искреннее, темное удовольствие. Деймон резко подался вперед. Он уперся обеими руками в край мраморной ванны по обе стороны от моих бедер, намертво запирая меня в ловушку. Его лицо оказалось так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Ты просто невыносимо, дьявольски умна, — прошептал он. В его голосе вибрировало такое абсолютное, темное, почти собственническое восхищение, что по моему позвоночнику пробежал электрический разряд. — Ты переиграла самое древнее зло на планете. Его правая рука соскользнула с бортика ванны и зарылась в мои растрепанные светлые волосы на затылке. Он осторожно, но властно потянул меня на себя. — Стефан — слабак, — хрипло продолжил Деймон, его губы почти касались моих, обжигая кожу горячим дыханием. — Стоило ему почувствовать твой страх, и он сорвался с цепи. Мой брат потерял рассудок от твоего запаха. Фредерик был готов умереть ради одного глотка. Но я... Деймон сделал паузу, его глаза вспыхнули ледяным, непреклонным огнем, который мгновенно сменился обжигающей, отчаянной страстью. — Я чувствую всё то же самое, что и они, Лана. Каждую секунду. Но разница в том, — его пальцы в моих волосах сжались чуть крепче, — что я лучше собственными руками вырву себе сердце, чем позволю себе причинить тебе вред. Я хочу защищать тебя, а не разрушать. Воздух между нами накалился до предела. Это было не просто обещание. Это было обнаженное, кровоточащее признание. Мои губы дрогнули. Я приоткрыла рот, инстинктивно подаваясь навстречу, готовая броситься в эту пропасть. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, как он сам балансирует на самом краю, борясь с желанием впиться в мои губы и стереть все границы. Казалось, еще доля секунды — и мы сорвемся. Но Деймон шумно, с явным усилием втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он зажмурился, собирая всю свою волю в кулак, и медленно, с видимой физической болью отстранился, неохотно выпуская мои волосы из пальцев. — Нам нужно переодеться, — его голос звучал глухо и сорвано. Он отвернулся к зеркалу, опираясь руками о раковину и тяжело дыша. — Сегодня вечером прием у Локвудов. Если мы со Стефаном там не появимся, Совет начнет задавать вопросы.

***

Через два часа мы стояли посреди роскошно украшенного особняка мэра Локвуда. Зал гудел от голосов местной элиты, звона бокалов с шампанским и фальшивого смеха. Я надела облегающее черное платье, которое контрастировало с моей бледной кожей, и держалась как можно дальше от центра зала. Деймон, в безупречном темном костюме, выглядел как дьявол, сошедший с обложки журнала, но его челюсти были напряжены. Он то и дело бросал цепкие взгляды в толпу. Я проследила за его взглядом и брезгливо скривилась. Стефан был там. Он танцевал с Еленой. Со стороны они казались идеальной, влюбленной парой: Стефан широко улыбался, кружил ее в танце, смеялся и постоянно прикладывался к бокалу с выпивкой. Елена светилась от счастья, думая, что ее парень наконец-то расслабился. Но я видела правду. Я видела маниакальный блеск в его глазах. Я видела, как он сглатывает, когда мимо проходит официант. Его фальшивая веселость была лишь эйфорией наркомана, накачанного человеческой кровью. Это лицемерие вызывало у меня острый приступ тошноты и злости. — Я пойду к бару, пока меня не стошнило от этой идиллии, — бросила я Деймону, разворачиваясь. — Никуда не уходи с первого этажа, — бросил он мне вслед, прежде чем раствориться в толпе, чтобы перехватить кого-то из Совета. Я подошла к длинному фуршетному столу и взяла бокал шампанского. Внезапно рядом со мной нарисовался мужчина. На вид ему было около сорока, у него были зализанные волосы, дорогой костюм и абсолютно мерзкая, самоуверенная ухмылка. — Вы, должно быть, Лана, — его голос звучал вкрадчиво, с явной издевкой. — Елена много о вас рассказывала. А я — Джон Гилберт. Ее дядя. Я равнодушно скользнула по нему взглядом и сделала глоток шампанского. — Рада знакомству. Хотя, судя по вашему тону, вы здесь не для обмена любезностями. Джон тихо усмехнулся, опираясь локтем о стол и вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим одеколоном и высокомерием. — Вы очень проницательны для своего возраста. Знаете, Лана, я неплохо осведомлен о том, что происходит в этом городе. И о том, кто такие братья Сальваторе на самом деле. Их «диета»... их привычки. Он намеренно сделал паузу, его сальный взгляд опустился на мою шею. — И я всё никак не могу понять: вы для Деймона кто? Очередная игрушка, которая греет ему постель, или просто... экзотическая закуска на ножках? Знаете, они ведь никогда не оставляют свои игрушки целыми. Мои пальцы побелели на ножке хрустального бокала. Внутри меня мгновенно вспыхнула ярость. Я пережила нападение древних вампирш, я поставила на колени риппера в подвале, я обокрала Императора Смерти. И я точно не собиралась терпеть дешевые угрозы от какого-то местного политика с манией величия. Я не стала паниковать. Я медленно, не отрывая взгляда от наглой ухмылки Джона, мысленно потянулась сквозь проклятие в своей крови. Я не стала вытягивать разрушительную волну. Я вырвала из Зазеркалья лишь каплю чистой, концентрированной тьмы Микаэля и обернула ее вокруг себя. Температура воздуха между мной и Джоном резко, неестественно упала. Ухмылка на лице Джона дрогнула. Он вдруг судорожно сглотнул, словно ему внезапно не хватило кислорода. Его зрачки расширились от первобытного, неосознанного ужаса, который начала излучать моя аура. Инстинкты кричали ему, что он стоит рядом с хищником, которого не в силах постичь. Я сделала один плавный шаг к нему. Джон попытался отступить, но его ноги словно приросли к полу. — Послушайте меня очень внимательно, Джон, — мой голос был тихим, ровным, но в нем лязгала такая смертоносная сталь, что Гилберт заметно побледнел. — Меня не волнует, что вы знаете о братьях Сальваторе. Меня не волнует ваш жалкий Совет. Но если вы еще раз, хотя бы полунамеком, позволите себе заговорить со мной в таком тоне или посмотрите на меня так, будто я кусок мяса... Я наклонилась к нему чуть ближе, и тьма в моих глазах едва заметно сгустилась. — ...я гарантирую вам, Джон, что вампиры покажутся вам плюшевыми мишками по сравнению с тем, что с вами произойдет. Я выпотрошу ваше сознание так, что вы забудете, как дышать. Мы друг друга поняли? По лбу Джона скатилась крупная капля пота. Вся его спесь испарилась, сменившись животной паникой. Он не мог вымолвить ни слова под давлением чужой магии. Он лишь судорожно, дергано кивнул. — Отлично. А теперь растворитесь, пока вы не испортили мне аппетит. ...Я отпустила магию, захлопывая ментальный канал. Воздух вокруг снова потеплел. Джон Гилберт отшатнулся от меня так, словно его ударило током, развернулся и, едва не сбивая гостей, поспешно скрылся в толпе, бледный как полотно. Я спокойно сделала глоток шампанского, успокаивая бешено бьющееся сердце. — Что ты с ним сделала? — раздался низкий, насмешливый голос, от которого по коже мгновенно побежали мурашки. Я даже не успела обернуться. Деймон встал вплотную позади меня. Его грудь почти касалась моей спины, обтянутой тонким шелком черного платья. Я почувствовала, как его крупная, теплая ладонь по-хозяйски, уверенно легла на мою талию, притягивая чуть ближе к себе. В этом жесте было столько негласной защиты и собственничества, что у меня перехватило дыхание. — Он пронесся мимо меня так, будто увидел самого дьявола, — промурлыкал Деймон мне на ухо, передавая мне бокал с бурбоном взамен шампанского. Я изящно повела плечом, наслаждаясь теплом его руки на своей талии. — Он его и увидел, Деймон. Дядя Джон решил поупражняться в остроумии и назвал меня твоей «экзотической закуской». Пришлось напомнить ему, что в Мистик Фоллс появились хищники покрупнее Совета, и что мой разум лучше не трогать. Деймон тихо рассмеялся, и вибрация его смеха отдалась в моей спине. Он медленно повернул меня к себе лицом. Его рука скользнула с моей талии на обнаженную кожу спины, обжигая холодом колец, но согревая теплом пальцев. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горело абсолютное, безраздельное обожание. — Знаешь, котенок... — его голос упал до интимного, хриплого шепота, предназначенного только для нас двоих посреди этого шумного зала. Он чуть склонил голову, так что его губы оказались в миллиметрах от моей щеки. — Когда ты становишься такой безжалостной... я схожу по тебе с ума еще сильнее. Он мягко, дразняще чокнулся своим бокалом о мой. — За самую опасную девушку в этом зале.