Гемофобия

Разгромленная гостиная с выбитыми витражами, осколками и лужами волчьей крови осталась позади. Деймон даже не подумал разорвать поцелуй. Он просто перехватил меня под бедра, заставляя обвить ногами его талию, и понес вверх по лестнице, словно я ничего не весила. — Эй, Роуз! — бросил он через плечо абсолютно будничным тоном, на секунду оторвавшись от моих губ. — Будь добра, подмети стекло! И если эта блохастая псина вернется, постарайся не сдохнуть на моем любимом ковре! Я уткнулась лицом ему в шею, давясь нервным смешком. Адреналин всё еще гулял по венам, смешиваясь с дурманом от его близости. Деймон внес меня в свою спальню и с силой захлопнул дубовую дверь ногой. Щелчок замка прозвучал как отсечение всего остального сумасшедшего мира. Он медленно опустил меня на пол, но его руки остались лежать на моей талии. — Бросаться на оборотня в полнолуние с криком «кыш»... — он чуть склонил голову набок, его сапфировые глаза насмешливо блеснули. — Это даже для тебя номинация на премию Дарвина, Миллер. Я почти уверен, что если бы не твой чудо-запах, он бы умер от смеха еще до того, как откусил тебе голову. Я тяжело выдохнула, пытаясь выровнять дыхание и немного отстраняясь. — Запах, — кивнула я, серьезно глядя на него. — Он среагировал точно так же, как Мейсон тогда на барбекю. Ты видел? Он просто поплыл. Моя кровь... проклятие Микаэля. Оно работает не только на вампиров. Для оборотней в полнолуние я — ходячий транквилизатор. Легальная доза. Деймон замер у комода с бутылкой бурбона в руке. Он медленно повернул голову, и на его лице отразилась смесь полного неверия и мрачного сарказма. — О, ну просто джекпот, — ядовито протянул он, плеснув спиртное в хрустальный стакан. — Какая прелесть. Значит, ты у нас теперь не только эксклюзивный десерт для кровососов, но и передвижной наркодиспансер для блохастых. В следующий раз, когда на нас нападет стая, я просто выставлю тебя вперед и подожду, пока они начнут пускать слюни. — Я серьезно, Сальваторе! — я скрестила руки на груди. — Если эти твари поймут, как на них действует моя кровь, они захотят посадить меня на цепь. Я стану для них... Деймон не дал мне договорить. В два шага он преодолел расстояние между нами. Вся его ленивая насмешливость испарилась, уступив место ледяной, первобытной угрозе. — Пусть только попробуют сунуться, — смертоносным шепотом отрезал он, жестко взяв меня за плечи. — Я лично выпотрошу каждую шавку, которая посмотрит в твою сторону, и сделаю из них прикроватный коврик для нашей спальни. Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его собственнических замашек. — Ловлю на слове. Но у нас есть дела поважнее, — я сунула руку в карман своей куртки. — Я же обещала, что не приду на наше свидание с пустыми руками. Мой подарок. Я вытащила руку и разжала кулак прямо перед ним. На моей ладони лежал гладкий серый лунный камень. Деймон окинул булыжник скучающим взглядом, затем перевел глаза на меня и скептически выгнул бровь. — Камень. Как оригинально, — он издевательски поцокал языком. — Ты вытащила из кармана вещь, которую сама же туда и положила, и ждешь от меня аплодисментов? Лана, я, конечно, ценю твою тягу к геологии, но... — Вообще-то, — невозмутимо перебила я, наслаждаясь моментом, — этот камень еще пару часов назад лежал в сейфе за фальшивой панелью в пентхаусе Элайджи Майклсона. Деймон застыл. Рука со стаканом остановилась на полпути к губам. — Что ты сейчас сказала? — его голос прозвучал так, словно он не был уверен, правильно ли расслышал. — Доктор Мартин вломился ко мне в спальню и украл его, — я невинно пожала плечами, подбрасывая камень в руке. — Но я же обещала тебе, что со мной он никуда не денется. Поэтому я вычислила, где живет Элайджа, дождалась, пока он выйдет из дома, вскрыла его квартиру и забрала камень обратно. В спальне повисла звенящая тишина. Деймон смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Ты... — он медленно поставил стакан на комод, словно боялся его раздавить. — Ты вломилась в квартиру Первородного вампира. Одна. — Ну да. Там лифт, правда, был, но я побоялась, что мы с ним пересечемся, поэтому шла по лестнице. На двадцатый этаж, между прочим! — я возмущенно фыркнула. — Мои икры до сих пор горят. О, и кстати, я еще сперла один из его кашемировых костюмов. В качестве моральной компенсации за то, что его ведьмаки рылись в моем шкафу. Он висит у меня дома. Деймон прикрыл глаза ладонью и издал звук, средний между стоном абсолютного отчаяния и восхищенным смешком. Он переваривал услышанное пару секунд, а затем отнял руку от лица. На его губах играла самая дьявольская, порочная улыбка из всех возможных. — Боже... у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — выдохнул он, качая головой. — Ты обнесла Элайджу Майклсона. Пешком. По лестнице. Ради камня... и пиджака. Он сделал резкий шаг вперед, выхватил булыжник из моих рук и небрежно швырнул его куда-то на кровать, словно кусок мусора. В следующую секунду его руки стальной хваткой обвили мою талию, впечатывая меня в свою грудь. — Это чистое безумие, Миллер, — прошептал он, и в его глазах полыхал откровенный, извращенный восторг от моей наглости. — Но наверное это безумие мне в тебе больше всего нравится. — Рада стараться, Сальваторе, — я закинула руки ему на шею, с вызовом глядя в сапфировые глаза. — А теперь... кажется, наше свидание было прервано. Не хочешь продолжить? Деймон не заставил себя просить дважды.

***

Утро ворвалось в спальню Деймона яркими, наглыми лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я медленно открыла глаза, чувствуя во всем теле приятную, тягучую ломоту. Каждая мышца напоминала о том, что эта ночь была какой угодно, но только не спокойной. Я повернула голову. Деймон спал, раскинув руки на смятых темно-синих простынях, уткнувшись лицом в подушку. Во сне с его лица слетела вся эта привычная броня из язвительности и высокомерия, оставив лишь пугающе спокойные, красивые черты. Я не удержалась и позволила себе слабую улыбку, но тут же одернула себя. У нас всё еще была одна маленькая, серая, каменная проблема. Мой взгляд упал на прикроватную тумбочку, куда Деймон вчера в порыве страсти небрежно швырнул лунный камень. Осторожно, стараясь не разбудить вампира, я выскользнула из постели. Пол холодил босые ступни. Я накинула на себя валявшуюся на кресле черную рубашку Деймона, сгребла с тумбочки холодный булыжник и бесшумно скрылась в просторной ванной комнате, плотно прикрыв за собой дверь. Бросив камень на мраморную столешницу, я открыла кран на полную мощность. Ледяная вода ударила по рукам. Я зачерпнула её ладонями и плеснула в лицо, пытаясь окончательно проснуться и смыть с себя остатки дурманящей ночи. Холод немного отрезвил рассудок. Я тяжело оперлась о края раковины, глядя на капли воды, стекающие по моей коже, и медленно подняла глаза на большое зеркало. Температура в ванной мгновенно упала. По стеклу поползла морозная дымка. Он уже был там. Микаэль стоял в отражении, скрестив руки на груди. На нем была темная, идеально скроенная одежда, а на лице читалась брезгливая, высокомерная насмешка. — Какое жалкое зрелище, — его глубокий, бархатный голос прозвучал в моей голове, отдаваясь легкой вибрацией в висках. — Моя кровь, мое проклятие, проводит ночи с кровососущей пиявкой. — Заткнись, Микаэль, — спокойно, без капли смущения ответила я, вытирая лицо полотенцем. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои лекции о морали. У меня к тебе деловое предложение. Древний маг в зеркале удивленно приподнял бровь, чуть склонив голову набок. — Предложение? От тебя? И что же может предложить мне мелкая воровка? Я взяла со столешницы лунный камень и подняла его так, чтобы он отразился в стекле. Взгляд Микаэля мгновенно сфокусировался на сером булыжнике. Его глаза сузились. Он прекрасно знал, что это такое. — Мне нужен сейф. Идеальный сейф, к которому нет доступа ни у одного существа в этом мире, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Если этот камень будет у Элайджи или Клауса, начнется бойня. Но если он будет лежать у тебя в Зазеркалье... они никогда до него не доберутся. Микаэль усмехнулся. В его синих глазах вспыхнул опасный, расчетливый огонь. Он подошел вплотную к стеклу с той стороны. — Ты просишь меня стать твоей кладовкой для магического мусора, — вкрадчиво протянул он. — Но я не работаю бесплатно, Лана. Что я получу взамен? Дай мне чуть больше контроля, и тогда... — Ты не получишь ни хрена, — ледяным тоном перебила я его, жестко глядя в глаза. — Ни контроля. Ни магии. Я предлагаю тебе нечто гораздо лучшее. Я подалась вперед, опираясь руками о раковину. — Я предлагаю тебе возможность обломать Первородных. Оставить великого Клауса с носом. Разрушить их планы просто фактом того, что этот камень будет валяться у тебя под ногами. Разве твоя тысячелетняя ненависть к ним не стоит такой маленькой услуги? В ванной повисла звенящая тишина. Микаэль смотрел на меня не мигая. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видела, как в его глазах шестеренки провернулись. Уголок его губ медленно пополз вверх в злой, предвкушающей ухмылке. — Знаешь... — тихо, с искренним удовлетворением произнес маг. — Если они так и не достанут этот камень, это будет огромным плюсом лично для меня. Мысль о том, что эти гибридные выродки будут рыть землю носом, пока ключ к их проклятию пылится в моем измерении... мне нравится. Давай сюда. Я выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась тонна напряжения. Взяв камень в правую руку, я медленно, нерешительно протянула её к поверхности зеркала. Я коснулась холодного стекла. На секунду ничего не произошло, а затем по гладкой поверхности пошли концентрические круги, словно от брошенного в воду камня. Стекло перестало быть твердым. Оно стало податливым, вязким, как ледяная ртуть. Моя рука начала погружаться внутрь. Меня охватил панический, первобытный ужас. Я переходила границу. Я ожидала, что он сейчас вцепится в мое запястье, попытается затащить меня туда, в свою холодную тюрьму, или ударит магией. Мой пульс сорвался на бешеный галоп. Но внезапно я почувствовала прикосновение. Пальцы Микаэля обхватили мою ладонь, лежащую внутри зеркала. Я задохнулась от неожиданности. Его рука не была призрачной. Она не была ледяной, как я всегда себе представляла. Она была теплой. Настоящей. Живой. Его кожа была твердой, а хватка — уверенной, но абсолютно спокойной. Он не дернул меня на себя. Он не попытался меня удержать. Микаэль просто аккуратно, почти бережно забрал лунный камень из моих онемевших пальцев. Я медленно вытянула руку обратно в свой мир. Поверхность зеркала тут же снова стала твердой, запечатывая проход. В отражении Микаэль отошел от раковины и небрежно, как ненужный хлам, положил древний артефакт на иллюзорный столик в своей версии ванной комнаты Деймона. Он повернулся ко мне. В его глазах больше не было издевки. Я потерла свою ладонь, на которой всё еще горел фантомный след от его теплого, человеческого прикосновения, и посмотрела на древнего мага. — Спасибо, Микаэль, — тихо произнесла я, и на моих губах появилась слабая, кривая усмешка. — Ты всё-таки не полный идиот. Древний маг ничего не ответил, лишь слегка, благосклонно склонил голову. Я щелкнула замком и вышла из ванной обратно в спальню, чувствуя себя так, словно только что провернула аферу века. Деймон уже не спал. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и темно-синие шелковые простыни небрежно сползли низко на бедра, открывая идеальный рельеф его тела. Сапфировые глаза, лениво прищуренные от утреннего света, мгновенно сфокусировались на мне. Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, босым ногам и его собственной черной рубашке, которая сидела на мне как ультракороткое платье. Уголок его губ медленно пополз вверх в фирменной, дьявольски самодовольной ухмылке. — Доброе утро, расхитительница гробниц, — его голос прозвучал низко, с той самой утренней хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежали приятные мурашки. — Должен признать, моя рубашка на тебе смотрится гораздо лучше, чем на мне. Оставляю её тебе в бессрочную аренду. — И не надейся, что я бы тебе её вернула, Сальваторе, — я фыркнула, подходя ближе к кровати. — Я забрала её по праву победителя. Деймон тихо рассмеялся, чуть подавшись вперед, и оперся на локоть. — И куда же моя победительница дела свой главный трофей? Только не говори, что ты смыла серый булыжник в унитаз. Я остановилась у края матраса, скрестив руки на груди, и одарила его самой наглой, торжествующей улыбкой. — Обижаешь. Я сдала его в самую надежную камеру хранения во вселенной, — я чуть наклонила голову. — Я отдала его Микаэлю. Я ждала чего угодно — вопросов, возмущений, лекции о том, что древним магам доверять нельзя. Но Деймон даже не моргнул. В его глазах не было ни капли шока, только темный, искрящийся огонек абсолютного восхищения и узнавание. Он слишком хорошо меня знал. — Зазеркалье, — задумчиво протянул он, медленно кивнув, словно оценивая шахматный ход. Его ухмылка стала шире, превращаясь в хищный оскал. — Гениально. Пусть Элайджа и Клаус хоть весь город перевернут вверх дном — они никогда не доберутся до измерения, которого для них физически не существует. Он протянул руку, ухватил меня за край рубашки и одним плавным, сильным рывком потянул на себя, заставляя упасть прямо на него. Я со смехом приземлилась на его твердую грудь, инстинктивно упираясь ладонями в его плечи. — Главное, котенок, что этот камень теперь у тебя, — промурлыкал Деймон, глядя на меня снизу вверх блестящими от азарта глазами. — Ты обвела Первородных вокруг пальца, не выходя из моей ванной. Котенок. Его рука собственнически скользнула по моему бедру, а вторая зарылась в волосы на затылке, мягко притягивая мое лицо к себе. Я уже чувствовала тепло его дыхания на своих губах, предвкушая продолжение нашей бурной ночи, как вдруг тишину особняка разорвал резкий, настойчивый звук. Дзынь-дон. Громкий, отвратительно бодрый звонок во входную дверь на первом этаже эхом разнесся по всему дому. Деймон замер в миллиметре от моих губ. Он тяжело, со свистом выдохнул, и его лицо мгновенно исказила гримаса крайнего раздражения. Дзынь-дон. Тук-тук-тук. Кто-то начал еще и нетерпеливо колотить в дубовые двери. — Если это не курьер с ящиком коллекционного бурбона, я клянусь, я оторву этому смертнику голову и использую её как кеглю для боулинга, — прорычал Деймон, нехотя отстраняясь и откидывая голову на подушки. Я хихикнула, скатываясь с него на соседнюю половину кровати. — Судя по настойчивости, это либо кто-то из твоих бесячих родственников, либо у нас опять проблемы. Иди открывай, мистер гостеприимство. Деймон раздраженно закатил глаза, но всё же грациозно спрыгнул с кровати. Он быстро натянул темные джинсы и свежую черную футболку, недовольно бормоча проклятия в адрес всех незваных гостей Мистик Фоллс. — Сиди здесь. И не вздумай выходить, пока я не проверю, что за идиот решил испортить мне утро, — бросил он мне, направляясь к выходу из спальни. — Иди-иди, — сказала я лениво потянувшись на простынях, провожая его взглядом. Я пролежала в теплой постели недолго. Тишину первого этажа разорвали голоса. Один — язвительный и раздраженный, принадлежащий Деймону. Второй — тихий, убийственно спокойный, с безупречной дикцией. Элайджа. Мое любопытство, подогретое чувством собственного триумфа, заставило меня откинуть шелковые простыни. Я не стала искать свою одежду. Просто накинула черную рубашку Деймона, которая едва прикрывала бедра, и босиком направилась к выходу из спальни. Остановившись на верхней площадке лестницы, скрытая в полумраке, я прислушалась. — ...и я готов простить мисс Миллер этот импульсивный визит, — ровным, лишенным эмоций тоном говорил Древний вампир, стоя на пороге. — Но я настаиваю на возвращении моего имущества. И я сейчас говорю не только о лунном камне, Деймон. Забрать мой костюм было... весьма эксцентричным жестом. Деймон, стоявший в дверном проеме, издал короткий, сухой смешок, скрестив руки на груди. — Она сперла твой пиджак? Какая прелесть. Извини, Элайджа, бюро находок закрыто. Я решила, что пора вмешаться. Медленно, с ленивой грацией я начала спускаться по деревянным ступеням. Мои движения были неторопливыми, тело всё еще хранило сладкую, тягучую истому прошедшей ночи. Светлые волосы спутанной, небрежной волной рассыпались по плечам. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая ключицы и шею, на которой отчетливо виднелись темнеющие следы от поцелуев Деймона. — У нас какие-то проблемы? — мой голос прозвучал низко, с мягкой, утренней хрипотцой. Деймон и Элайджа одновременно обернулись. Я остановилась на нижней ступеньке. На моих губах играла едва заметная, расслабленная полуулыбка, а взгляд был тяжелым, томным и абсолютно сытым — взгляд женщины, которая только что вылезла из постели и совершенно этого не стыдится. Элайджа замер. Его взгляд прикипел ко мне, и в эту секунду в холле повисла такая густая, осязаемая тишина, что стало слышно тиканье старинных часов. Идеальная, непробиваемая маска тысячелетнего аристократа дала трещину. Элайджа смотрел на мои голые ноги, на мужскую рубашку, скользящую по плечу, на красноватые отметины на моей коже. В его голове всегда жил образ Марии — невинной, чистой, пугливой девушки в закрытых платьях. Но сейчас перед ним стояла Лана. Порочная, дерзкая, пропитанная запахом другого мужчины и смотрящая на него с ленивым вызовом. Это не была просто ревность. Я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, почти полностью поглотив каре-зеленую радужку. В его глазах вспыхнул темный, первобытный, сырой голод. Иллюзия святости разбилась вдребезги, но вместо отвращения в Древнем вампире проснулся хищник. Его челюсти сжались так плотно, что послышался тихий скрип, а грудь тяжело поднялась от судорожного вдоха. Его тянуло к этой испорченной, «грешной» версии с пугающей, животной силой. Деймон, как любой хищник, мгновенно считал эту перемену. Он уловил чужое, обжигающее вожделение, направленное на меня, и его собственнический инстинкт взлетел до небес. Сальваторе плавно отлепился от дверного косяка и в два шага оказался рядом со мной. Ни на секунду не отрывая темного, угрожающего взгляда от Элайджи, он по-хозяйски положил тяжелую, горячую ладонь на мою обнаженную талию, скользнув под ткань рубашки. Деймон притянул меня вплотную к себе, так, что моя спина прижалась к его груди, и собственнически зарылся носом в мои волосы у виска. — Никаких проблем, котенок, — бархатным, смертоносным шепотом произнес Деймон. — Просто мистер Майклсон ошибся адресом. Я спокойно выдержала потемневший, пылающий взгляд Элайджи. — Ищешь свой костюм? — я чуть изогнула бровь, и в моем тоне скользнула холодная насмешка. — Извини, он мне слишком понравился. Буду спать в нем. Считай это моральной компенсацией за то, что твои ручные фокусники рылись в моем нижнем белье. Лицо Элайджи стало каменным, но его глаза продолжали сканировать мои губы. — А лунный камень? — его голос прозвучал на октаву ниже обычного, хрипло и напряженно. — Это не игрушка, Лана. Верни его. — Не могу, — я невинно пожала плечами, чувствуя, как пальцы Деймона на моей талии одобрительно сжимаются. — Я его перепрятала. И поверь мне, Элайджа, он сейчас находится там, куда не дотянется ни твоя рука, ни рука твоего психованного братца. Даже если вы перевернете весь мир, вы его не найдете. Так что ритуал отменяется. Элайджа долго смотрел на меня. В его взгляде смешались ярость от моего упрямства, шок от моей наглости и то самое темное, подавляемое желание, которое он изо всех сил пытался загнать обратно под свой идеальный костюм. — Ты играешь с огнем, о который обожжешься, — наконец, тихо и пугающе произнес Древний. — Я и есть огонь, — парировала я, не моргнув глазом. Деймон усмехнулся, бросив на Первородного ледяной, победоносный взгляд. — Ты слышал даму, Элайджа. Свободен. У нас еще есть неоконченные дела. Пакеда. Деймон, не дожидаясь ответа, просто захлопнул тяжелую дубовую дверь, отрезая нас от Древнего вампира и оставляя его стоять на крыльце наедине со своими разрушенными иллюзиями и проснувшимися демонами.