Гемофобия

Как только тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезая нас от ошарашенного Первородного, Деймон издал тихий, абсолютно искренний и торжествующий смешок. Он был доволен как мартовский кот, добравшийся до отборной сметаны. Его сапфировые глаза сияли первобытным, хищным триумфом. Он притянул меня к себе, быстро, но крепко поцеловал в висок и отстранился, поправляя воротник футболки. — Это было легендарно, котенок, — мурлыкнул он, направляясь в сторону кухни. — Пойду сварю нам самый крепкий кофе в этом доме. И, пожалуй, захвачу пакетик четвертой отрицательной — вид униженного Элайджи, конечно, бодрит, но завтрак никто не отменял. — Жду, — хмыкнула я, провожая взглядом его удаляющуюся спину. Оставшись одна, я развернулась и пошла обратно в спальню Деймона. Адреналин медленно отпускал. Я подошла к высокому, в полный рост, зеркалу на дверце массивного шкафа, чтобы поправить съехавший ворот рубашки и распутать пальцами волосы. Но стоило мне поднять взгляд, как температура в спальне резко упала. По краям зеркала поползла морозная дымка. Микаэль уже был там. Он не стоял вальяжно, как обычно. Он замер у самого стекла, опираясь о невидимую преграду обеими руками. Его синие глаза, обычно холодные и надменные, сейчас горели темным, пугающим, лихорадочным огнем. — Какая восхитительная, жестокая сцена, — бархатный голос древнего мага проник в мой разум, вибрируя от скрытого напряжения. — Ты думаешь, что просто утерла ему нос, Лана? Думаешь, ты его прогнала? Я скрестила руки на груди, спокойно глядя на свое и его отражение. — А разве нет? Он ушел поджав хвост. Микаэль издал сухой, ядовитый смешок, который эхом прокатился по моей голове. — Ты так умна, но порой так поразительно слепа, дитя, — он чуть склонил голову набок, его взгляд стал пронизывающим, препарирующим меня заживо. — Я видел его глаза. Я читал его эмоции, пока он смотрел на твои голые ноги и растрепанные волосы. Ты разбила его драгоценный образ святой, непорочной Марии вдребезги. Но вместо отвращения... ты разбудила в нем нечто куда более страшное. Я нахмурилась, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. — В нем проснулась не любовь к призраку прошлого, Лана, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Микаэль. — В нем проснулась извращенная, темная одержимость тобой. Настоящей тобой. Порочной, дерзкой девчонкой в чужой рубашке. Ты стала для него новой целью. Маг в зеркале подался еще ближе, его лицо оказалось почти вплотную к стеклу. Голос упал до интимного, обжигающего шепота. — И знаешь, что самое забавное? — Микаэль жадно скользнул взглядом по моим губам, а затем снова посмотрел в глаза. — Я его прекрасно понимаю. Потому что эта новая, колючая версия Марии... вызывает у меня абсолютно те же самые чувства. Мое сердце пропустило глухой удар. — Будь осторожна, Лана, — вкрадчиво, почти нежно предупредил маг. — История циклична. Снова два монстра, одержимые одним и тем же лицом. Всё обязательно повторится. В спальне повисла мертвая тишина. Мой мозг лихорадочно анализировал его слова. Я видела его игру насквозь. Он специально нагнетал обстановку, пытался запугать меня Элайджей и одновременно привязать к себе этим больным, собственническим признанием. Ему нужна была моя реакция: страх, смятение или трепет. Но часть меня понимала — в его словах была жуткая, стопроцентная правда. И Элайджа, и Микаэль — древние хищники, для которых я стала новым сортом наркотика. Но если он думал, что я испугаюсь или растаю от его «темной одержимости», он крупно ошибся. Я не отшатнулась. Наоборот, я шагнула прямо к зеркалу, вздернула подбородок и холодно, снисходительно улыбнулась. — Знаешь, в чем ваша главная проблема, Микаэль? И твоя, и Элайджи? — мой голос звучал ровно, жестко и был пропитан ядом. — Вы всё еще думаете, что я — лишь очередная глава вашей тысячелетней мыльной оперы. Глаза мага слегка сузились, уловив сталь в моем тоне. — Я не Жанна, которая играла в двойные игры с психопатами и поплатилась за это, — чеканила я, впиваясь в него ледяным взглядом. — И я не Мария, которая строила из себя святую мученицу и сбегала в страхе. Я — Лана Миллер. В отличие от своих прабабок, я умнее, злее, и у меня напрочь отсутствует ген жертвенности. Я выдержала паузу, позволяя моим словам осесть в его древнем разуме. — Заруби себе на носу, Микаэль, — тихо, но абсолютно безжалостно припечатала я. — Я никогда в жизни ничего к вам не почувствую. Ни к Элайдже. Ни к тебе. Я не буду играть в ваши больные игры в кошки-мышки. Вы оба для меня — просто пыль из учебника истории, которая слишком много о себе возомнила. Я резко отстранилась от зеркала, развернулась и пошла к кровати, даже не взглянув на то, как исказилось лицо тысячелетнего мага от моей словесной пощечины. — А теперь извини. Меня ждет мой парень и кофе, — бросила я через плечо. Я села на край матраса, оставив Микаэля кипеть от ярости и уязвленного эго в своей зеркальной клетке.

***

Горячий кофе, который принес Деймон, подействовал как идеальный эликсир воскрешения. Я сидела на краю его огромной кровати, вдыхая аромат свежесваренных зерен, и чувствовала, как по венам снова начинает бежать жизнь, вытесняя остатки усталости и ночного адреналина. На мне всё еще была его черная шелковая рубашка. Ткань приятно холодила кожу, но при этом хранила его запах — терпкий, древесный, пропитанный легкими нотками бурбона. Я машинально закатала слишком длинные рукава до локтей, сделала последний глоток кофе и со стуком поставила пустую кружку на прикроватную тумбочку. Пора было возвращаться в реальный мир. Мир, где вокруг бродили Древние вампиры, сумасшедшие оборотни и, что раздражало меня прямо сейчас больше всего, незваные гости. Я спустила босые ноги на пушистый ковер и вышла из спальни. В коридорах особняка Сальваторе стояла гулкая, тяжелая тишина. Стефана, судя по всему, не было дома — скорее всего, умчался проверять свою драгоценную Елену или разбираться с Кэролайн. Я начала неспешно спускаться по широкой дубовой лестнице, собираясь пойти на кухню за стаканом воды, но замерла на полпути. В гостиной, у самого края дивана, сидела Роуз. Пятисотлетняя вампирша, выглядела как загнанный в угол, побитый зверь. Она нервно теребила край своего темного свитера, её плечи были напряженно ссутулены, а взгляд бездумно блуждал по остаткам роскоши дома Сальваторе. Стоило моим босым ногам издать тихий шорох по паркету, как она мгновенно вскинула голову. Её глаза расширились. Она безошибочно считала картину: я спускаюсь со второго этажа, из комнаты Деймона, с растрепанными после сна белыми волосами, по-хозяйски кутаясь в его рубашку, которая едва прикрывала мои бедра. Мое настроение, только что стабилизированное кофеином, стремительно полетело в пропасть. Эта пиявка всё еще находилась здесь. В особняке Деймона. Роуз судорожно сглотнула и поспешно поднялась на ноги, делая неуверенный шаг в мою сторону. В её глазах читалась искренняя, почти болезненная вина, перемешанная с какой-то собачьей надеждой на прощение. — Лана... — её голос прозвучал тихо, с хрипотцой. Она переступила с ноги на ногу. — Я ждала, пока ты проснешься. Нам... нам нужно поговорить. Я медленно спустилась с последних ступенек, остановилась в паре метров от неё и скрестила руки на груди. Мой взгляд был таким холодным и тяжелым, что им можно было замораживать воду. Я не собиралась облегчать ей задачу. — У тебя есть ровно минута, Роуз, — отчеканила я, и мой голос эхом отскочил от стен гостиной. — И советую тратить её только на самое важное. Время пошло. Она вздрогнула, явно не ожидая такой ледяной стены. Но отступать ей было некуда. — Я просто хотела извиниться, — быстро заговорила вампирша, глядя мне прямо в глаза. — За всё. За то, что мы с Тревором похитили тебя. За то, что вырубили той дрянью с травами и бросили в старом доме. Я была в отчаянии, Лана. Мы пятьсот лет бегали от Клауса, мы устали оглядываться на каждую тень. Я думала, что если отдам тебя Элайдже, мы наконец-то получим свободу. Я не хотела быть твоим врагом. Правда не хотела. Я издала короткий, сухой и абсолютно безжалостный смешок. — Не хотела быть моим врагом? — язвительно, с расстановкой протянула я, делая медленный шаг к ней. Моя осанка была прямой, как струна. — А когда ты прижала мне к лицу тряпку с химикатами, закинула в машину и продала мою жизнь Первородному психопату в обмен на свою шкуру, ты, видимо, пыталась стать моей лучшей подружкой? Роуз опустила глаза в пол, её пальцы еще сильнее сжали ткань свитера. — Я знаю, что этому нет оправданий. Я совершила ошибку. И Тревор поплатился за это жизнью, — её голос дрогнул от боли потери. — Я понимаю, если ты меня ненавидишь. Но Стефан выслушал меня. Он понял, в каком я положении, и разрешил мне остаться здесь, пока ситуация с Клаусом не прояснится. Мне некуда больше идти, Лана. И вот тут внутри меня вспыхнул настоящий, обжигающий пожар. Остаться здесь? В одном доме с Деймоном? В моей памяти мгновенно, яркой вспышкой, возникла та сцена на крыльце. То, как она смотрела на губы Деймона. То, как в её тоне сквозила откровенная женская заинтересованность. Да, она была напугана, но она видела в нем мужчину. Сильного, опасного и... свободного? Ну уж нет. Мой внутренний собственник взревел так громко, что я едва не зарычала вслух. Я бы под пытками не призналась ни ей, ни кому-либо другому, что банально ревную. Это было бы ниже моего достоинства — показывать свои слабости перед той, кто пытался меня продать. Но делить с ней территорию, позволять ей мелькать перед глазами Деймона каждый день, строить из себя жертву и искать у него утешения? Хрен вам. — Я принимаю твои извинения, Роуз, — ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнесла я, останавливаясь прямо перед ней. Роуз с надеждой вскинула голову, её глаза блеснули. — Но жить здесь ты не будешь, — припечатала я, безжалостно разбивая её надежды вдребезги. Вампирша растерянно заморгала, её губы приоткрылись от шока. — Что? Но... Лана, послушай, если я выйду за пределы этого дома днем, я просто сгорю! А ночью меня разорвут ищейки Клауса! Ты не можешь выгнать меня на верную смерть, Стефан же сказал... — Меня не волнует, что там тебе наобещал Стефан в приступе своего вечного благородства, — жестко перебила я её, чеканя каждое слово. — Это не приют для заблудших душ. И это не мои проблемы. Но... — я выдержала театральную паузу, наслаждаясь тем, как она затаила дыхание, — в честь того, что ты всё-таки нашла в себе смелость приползти и извиниться, я сделаю тебе прощальный подарок. Я чуть склонила голову набок, смерив её оценивающим взглядом. — У меня есть знакомая ведьма. Очень сильная ведьма. Я попрошу её сделать для тебя дневное кольцо из лазурита. Сможешь спокойно разгуливать под солнцем, как нормальный человек, и не прятаться по подвалам. Глаза Роуз стали размером с блюдца. Для вампира, который столетиями жил как крот, боясь каждого луча света, дневное кольцо было величайшим, бесценным сокровищем. Это была абсолютная свобода. — Ты... ты правда сделаешь это для меня? Зачем? — прошептала она, не веря своим ушам. В её голосе смешались шок и подозрение. — Сделаю, — я хищно, холодно улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — А взамен, как только это кольцо окажется у тебя на пальце, ты собираешь свои манатки и убираешься из этого дома. И из этого города. Куда-нибудь очень далеко, Роуз. Чтобы глаза мои тебя больше никогда не видели. Если я узнаю, что ты крутишься где-то поблизости... я лично сниму с тебя это кольцо в самый ясный полдень. Я смотрела, как она обдумывает мои слова. Она видела, что я не шучу. Видела ту самую тьму в моих глазах, которая недавно снесла Элайджу. Роуз медленно закрыла рот, проглотила свою гордость и покорно, с облегчением кивнула. — Я поняла тебя, Лана. Это... это щедрая сделка. Спасибо. — Пакуй вещи, — коротко бросила я. Развернувшись, я пошла обратно к лестнице. Внутри меня разливалось обжигающее, мстительное удовлетворение. Это чувиха наконец-то свалит от сюда. Но стоило мне подойти к ступеням и поднять глаза, как я замерла. Деймон стоял на площадке второго этажа, небрежно облокотившись плечом о деревянные перила. В руке привычно покоился хрустальный стакан с бурбоном. Он всё слышал. И по его лицу было ясно: он всё понял, он стоял с дьявольской полу-улыбкой. Он сделал ленивый глоток, не отрывая от меня тяжелого, обжигающего взгляда, а затем медленно спустился на пару ступеней ниже. На его губах расцвела та самая невыносимо наглая ухмылка. — М-м-м, какое восхитительное дежавю, — бархатным, дразнящим голосом протянул он, салютуя мне стаканом. — Знаешь, Миллер... в прошлый раз, когда ты устроила мне сцену ревности из-за Роуз, это закончилось тем, что мы едва не сломали твою кровать. Если изгнание пятисотлетних вампирш — это теперь твоя постоянная прелюдия, то, пожалуй, мне стоит приводить их в дом почаще. Мое лицо мгновенно вспыхнуло. Жар прилил к щекам так резко, что стало горячо. Удовлетворение как рукой сняло, уступив место кипящему раздражению от того, насколько метко он ударил по фактам. — Я не ревную! — рявкнула я, сжимая кулаки. — Я просто провожу санитарную обработку помещения от всякого мусора! Деймон тихо, издевательски рассмеялся. Он спустился еще на одну ступеньку, склонив голову набок. В его сапфировых глазах плясали откровенно порочные искры. — Да неужели? — хмыкнул он. — А звучало так, словно ты шипишь на любую вампиршу, которая посмела приблизиться к «твоему» Деймону. Признай, котенок, этот твой собственнический оскал заводит меня сейчас ничуть не меньше, чем в ту ночь. Меня аж затрясло от его самодовольного вида. Он специально выводил меня на эмоции, упиваясь тем, что я снова сорвала маску равнодушия! Я закатила глаза так сильно, что они едва не остались где-то под черепом, и яростно вздернула подбородок. — Иди к черту, Сальваторе! — со злостью заорала я, так что мой голос эхом разнесся по всему холлу. — Раз уж ты сегодня такой щедрый на выводы, то заруби себе на носу: без нормального подарка в качестве извинений за твой длинный язык, даже не смей подходить ко мне ни на шаг! Я круто развернулась, собираясь умчаться на кухню, лишь бы не видеть его довольную, сияющую физиономию. — Заказ принят, котенок! — весело и громко прилетело мне в спину.

***

Дорога до «Мистик Гриль» казалась мне бесконечной, хотя ехать было от силы минут десять. Я сидела за рулем своей машины, раздраженно барабаня пальцами по оплетке руля, и слушала длинные гудки в динамике телефона, подключенного к громкой связи. Мой мозг всё еще кипел после утренней перепалки с Роуз и того откровенного, дьявольского взгляда, которым наградил меня Деймон. Наконец, на том конце раздался усталый, напряженный голос. — Да, Лана? — Бонни звучала так, словно не спала неделю. — Бон-Бон, мне нужна твоя помощь. Срочно и без лишних вопросов, — перешла я сразу к делу, агрессивно выруливая на главную улицу и обгоняя медлительный пикап. — Мне нужно дневное кольцо из лазурита. Сегодня. Прямо сейчас. Бонни на том конце провода поперхнулась воздухом. Повисла тяжелая пауза. — Кольцо? Для кого? Лана, только не говори мне, что ты решила открыть благотворительный фонд для кровососов, потому что я клянусь... — Это для Роуз, — жестко и безапелляционно отрезала я, прерывая её намечающуюся лекцию. — И прежде чем ты начнешь читать мне мораль о балансе природы и о том, как опасно давать вампирам гулять под солнцем, выслушай меня. Это кольцо — её билет в один конец из нашего гребаного города. Я сделала глубокий вдох, сжимая руль. — Я заключаю с ней железобетонную сделку: она получает эту синюю побрякушку и сваливает в закат, чтобы мы её больше никогда в жизни не видели. Никакой больше пятисотлетней, вечно ноющей пиявки в доме Сальваторе. Она уезжает, Бонни. Навсегда. Ты согласна? Ведьма несколько секунд молчала, тяжело переваривая информацию. Я знала, как она недолюбливает вампиров, но перспектива избавиться от одной из древнейших проблем Мистик Фоллс без кровопролития явно перевесила её нелюбовь к магии. — Хорошо, — наконец со вздохом сдалась Бонни. — Я зачарую камень. У меня есть всё необходимое. Встретимся в «Гриле» через полчаса, я всё принесу. — Ты лучшая, Бонни. Жду. Я сбросила вызов, ударила по тормозам, паркуясь у бара, и вышла в прохладный день. Внутри «Мистик Гриль» пахло жареной картошкой, кофе и обычной, скучной человеческой жизнью, от которой я уже начала отвыкать. Днем здесь было не так многолюдно. Я уверенным шагом прошла через зал, ловя на себе пару заинтересованных взглядов, и заняла свободный столик в самом дальнем, уединенном углу. Заказала себе черный кофе и стала ждать, прокручивая в голове предстоящий триумфальный момент изгнания Роуз. Мои мысли прервал резкий, неприятный звук ножек отодвигаемого стула. Я подняла глаза, ожидая увидеть Бонни, но передо мной, вальяжно плюхнувшись на сиденье, оказалась совершенно незнакомая девушка. Светлые, слегка растрепанные волосы, хищный, колючий прищур карих глаз, потертая кожаная куртка и абсолютная, наглая уверенность в каждом движении. От неё не веяло холодом или смертью, как от вампиров. От неё исходила дикая, первобытная, пульсирующая энергия. И едва уловимый, специфический, мускусный запах псины. Оборотень. — Не занято? — с вызывающей, издевательской усмешкой спросила блондинка, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. Я медленно, не делая ни одного лишнего движения, поставила чашку с кофе на стол. Моя интуиция мгновенно взвыла сиреной, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я смерила её тяжелым, ледяным взглядом, от которого у нормального человека кровь застыла бы в жилах. — Смотря для кого, — холодно и надменно парировала я. — Если ты просто мимо проходила — то занято. А если у тебя ко мне дело, то у тебя есть ровно минута, чтобы представиться и свалить в ту же дверь, из которой ты появилась. Блондинка тихо, с откровенной издевкой рассмеялась, обнажая ровные, чуть заостренные зубы. — Меня зовут Джулс. Я подруга Мейсона, — она подалась вперед, опираясь локтями о стол. Её глаза хищно блеснули, когда она понизила голос до доверительного шепота: — И я пришла спросить... как тебе мой визит к твоему парню? Мое сердце на секунду остановилось, а затем с силой ударилось о ребра. Подарочек. В памяти мгновенно, яркой, болезненной вспышкой возникла разгромленная гостиная Сальваторе. Оглушительный звон разбитого витражного стекла. Гигантский, жуткий серый волк с горящими глазами, влетевший прямо в дом. Кровь на полу. И я, стоящая перед этим чудовищем и кричащая ему «кыш». Так значит, это была она. Эта сука сидела сейчас передо мной в человеческом обличье. Это она вломилась в дом Деймона. Она пыталась убить его. Внутри меня мгновенно закипела такая черная, первобытная ярость, что воздух вокруг нашего столика, казалось, стал плотным и тяжелым. Я не позволила эмоциям вырваться наружу в виде истерики. Я лишь медленно, грациозно сцепила пальцы в замок, положила их на стол и наклонилась к ней так близко, что наши лица разделяли считанные сантиметры. — Послушай меня очень внимательно, блохастая, — мой голос упал до зловещего, вибрирующего шепота. В нем не было ни капли страха — только чистая, концентрированная угроза. — Если ты думаешь, что можешь прийти в мой город, вламываться в чужие дома и угрожать мне или тем, кто мне дорог, ты совершаешь свою самую последнюю, фатальную ошибку. Ухмылка Джулс дрогнула. Её волчье эго не выдержало такого откровенного хамства от какой-то там человеческой девчонки. — Ты слишком дерзкая для куска мяса, — оскалилась она, и в её глазах начали вспыхивать желтые, звериные искры. Она вся подобралась, собираясь показать мне, кто здесь альфа. — Вы, людишки, такие хрупкие. Одно движение, и я вырву твой болтливый язык... — А ты рискни. Проверь на прочность, — безжалостно, не моргая перебила я её, впиваясь в её желтеющие глаза взглядом, полным абсолютной, нечеловеческой тьмы. — Если хоть одна волосинка упадет с головы моих друзей из-за тебя или твоей стаи, поверь мне, дорогая... Я превращу твою жизнь в кипящий котел. Ты будешь гореть в нём заживо, захлебываясь от боли, и каждую секунду молить о смерти, которую я тебе не дам. Я выпотрошу тебя и всю твою стаю так, что от вас даже шкур на коврики не останется. Ты меня поняла? Джулс глухо зарычала. Её грудь тяжело поднялась, мышцы под кожаной курткой напряглись до предела. Она хотела броситься на меня, вцепиться мне в горло прямо здесь, посреди бара, за такую немыслимую наглость. Но в тот момент, когда она сделала резкий, судорожный вдох, готовясь к прыжку... всё изменилось. Мой запах — густой, тяжелый, одурманивающий аромат ванили и сирени, усиленный моим адреналином, — ударил ей прямо по обостренным волчьим рецепторам. То, что должно было стать триггером для атаки, сработало как выстрел слоновьим транквилизатором прямо в её звериный мозг. Желтое, хищное свечение в глазах Джулс мгновенно погасло, сменившись растерянностью. Её напряженные, готовые к броску мышцы вдруг стали ватными, обмякая помимо её воли. Дикая, неконтролируемая ярость, которая только что кипела в её крови и требовала разорвать меня на части, просто испарилась. Она ошарашенно моргнула, тяжело оседая обратно на спинку стула. Джулс попыталась снова разозлиться, попыталась вызвать в себе инстинкт убийцы, но не смогла. Рядом со мной её внутренний волк не просто замолкал — он скулил, поджимал хвост и переворачивался на спину, полностью одурманенный моей проклятой кровью. Ей было пугающе, противоестественно спокойно. Её глаза расширились от шока и внезапного, болезненного осознания. Она смотрела на меня, тяжело и прерывисто дыша, словно только что пробежала марафон. — Так вот почему... — прохрипела Джулс, и её голос прозвучал слабо, лишенный всякой уверенности. — Вот почему я тогда... в гостиной Сальваторе... я не смогла броситься. Я стояла перед тобой, я хотела разорвать тебя, но не смогла сделать ни шагу. Твой запах. Это... это ты. Твоя кровь... она нас ослепляет. Она нас ломает. Я победно, усмехнулась, откидываясь на спинку стула. Я знала это. И теперь это знала она. — К сожалению это так, дорогая, — я плавно взяла свою чашку с кофе и сделала изящный глоток, не сводя с неё насмешливого взгляда. — Для вампиров я — огромная проблема, а для таких псин, как ты, — непреодолимая, бетонная стена. А теперь, пока твой внутренний волк окончательно не уснул у моих ног и не начал просить почесать ему пузико... я советую тебе встать и выйти вон. Джулс открыла рот, чтобы что-то сказать. Её человеческая гордость бунтовала, она ненавидела меня всей душой, но её волчья суть физически отказывалась проявлять агрессию. Скрипнув зубами от бессилия и жгучего, сжигающего изнутри унижения, она резко подскочила, едва не опрокинув стул. Она бросила на меня последний, затравленный взгляд и, не проронив больше ни слова, быстрым шагом вылетела из «Мистик Гриль», словно спасаясь от пожара. Я проводила её взглядом, чувствуя себя абсолютной королевой положения. Мой кофе даже не успел остыть. Колокольчик над входной дверью снова звякнул, и в бар, кутаясь в пальто и сжимая в руках небольшой бархатный мешочек, уверенным шагом вошла Бонни.