Гемофобия

В «Мистик-Грилл» стоял привычный гул. Воздух был пропитан запахом жареного масла, крепкого кофе и разлитого на деревянных столах пива. Едва переступив порог, я машинально опустила внутренний барьер, задвигая на самые задворки сознания фонящий отовсюду коктейль чужих ощущений. Скука Мэтта, протирающего стаканы, раздражение уставшей официантки у соседнего столика, чей-то нервный смех в дальнем углу — всё это превратилось в приглушенный белый шум, позволяя мне нормально дышать. Я обвела взглядом полутемный зал, выискивая глазами макушку Бонни. Сообщение, которым она выдернула меня сюда, звучало подозрительно срочно. И тут я замерла, так и не сделав следующего шага. Мои брови медленно, синхронно поползли вверх, а на губах сама собой расцвела хитрая, понимающая улыбка. За одним из угловых столиков, скрытым от основной толпы, сидела наша правильная, идеальная Бонни. А прямо напротив неё, слегка подавшись вперед и что-то тихо рассказывая, сидел Джереми Гилберт. Я остановилась, в открытую наслаждаясь этой картиной. То, как младший брат Елены смотрел на неё — не отрываясь, с какой-то почти щенячьей, но уверенной теплотой, — и то, как Бонни смущенно опускала глаза на свои руки, то и дело поправляя идеально лежащую прядь волос, говорило лучше любых слов. От их столика просто физически ощутимо тянуло такой плотной, сладковатой аурой неловкой влюбленности, что это невозможно было не заметить. «Вот это новости, — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдала, как Бонни тихо смеется над очередной фразой парня. — Я, конечно, знала, что между ними проскакивают искры. Но чтобы наша ответственная ведьмочка решилась на тайные свидания с младшим братом своей лучшей подруги? Это очень неожиданно. Впрочем… кто я такая, чтобы осуждать? В моей жизни фигурируют вампиры с манией контроля, а в планах на вечер — спуститься в сырой подвал и использовать иссушенный труп Древнего в качестве личного психотерапевта. По сравнению с этим, её выбор — верх нормальности. Раз уж она решила так, это её дело». Я дождалась момента, когда Джереми, улыбнувшись на прощание, поднялся из-за стола и неспешно направился к барной стойке. Выждав секунду, я бесшумно скользнула к столику и плавно опустилась на освободившееся место. — Что, Бон-Бон, на молоденьких потянуло? — протянула я вполголоса, вальяжно подпирая подбородок рукой. Мой тон был пропитан лукавством. — Не боишься, что общественность осудит такой скандал? Бонни вздрогнула от неожиданности. Её спина мгновенно выпрямилась, а щеки залил густой румянец. Она быстро, почти панически стрельнула глазами по сторонам, но, убедившись, что нас никто не подслушивает, чуть расслабила плечи. В её карих глазах мелькнула та самая фирменная, мягкая ирония, которую она берегла только для «своих». — Сделай одолжение, убавь громкость, Лана, — укоризненно выдохнула она, чуть подавшись через стол ко мне. — И откуда в тебе столько шпионской наблюдательности, когда не просят? Никто пока не должен знать, так что держи свои выводы при себе. Я тихо, бархатисто рассмеялась, откидываясь на спинку жесткого диванчика. — Да всё же понятно! Ты серьезно думаешь, что я не замечу перемену в тебе? Эти ваши переглядки, то, как ты светишься рядом с ним? Так же, я уже тогда на нашей пижамной вечеринке, знала что у вас с Джереми что то будет. — я снисходительно покачала головой, чувствуя себя победителем. — К тому же я с тобой дружу чуть ли не с пеленок. Я знаю твои реакции лучше, чем ты сама. Плюс, от вас двоих сейчас так сильно фонит этой первой неловкой влюбленностью, что у меня чуть зубы не свело. Я же это просто кожей чувствую. Бонни тяжело вздохнула, хотя уголки её губ упрямо ползли вверх, выдавая смущение. Она принялась нервно крутить в пальцах картонную подставку для пива. — Вот они, главные минусы этой вечной детской дружбы, — пробормотала она с легким сарказмом. — Никакую личную жизнь в тайне не удержишь. Слишком хорошо меня читаешь. Я картинно прижала ладонь к груди, распахнув глаза в притворном шоке от её слов. — Как ты можешь вообще такое говорить?! Минусы? Бон-Бон, ты меня обижаешь в лучших чувствах. Моя преданность и годы нашей дружбы только что были жестоко оскорблены! Бонни наконец не выдержала. Она искренне, тепло рассмеялась, покачав головой. — Да шучу я. Всё, хватит уже этот театр устраивать, сиди нормально. Я ухмыльнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этого простого, нормального человеческого разговора. Переведя взгляд на спину Джереми, который стоял у бара в ожидании заказа, я оценивающе прищурилась. Сквозь его облегающую темную футболку явно прорисовывался рельеф мышц, которого я раньше не замечала. — Ну ладно, — задумчиво и объективно констатировала я. — Хотя бы он качок. Это уже огромный плюс в его карму. Я чувствую, любовь у вас будет крупной и, насколько это вообще возможно в нашем ненормальном городе, долгой. — Я снова посмотрела на подругу, чуть склонив голову набок. — Интересно только, какой будет реакция Елены, когда этот секрет полишинеля выйдет наружу. При упоминании Елены улыбка Бонни дрогнула и медленно сползла с лица. Я физически ощутила, как теплая, искрящаяся аура вокруг неё в одно мгновение потускнела. Воздух между нами словно стал тяжелее. Бонни отложила картонную подставку и крепко сцепила пальцы в замок на поверхности стола. Её плечи поникли. — Лана... я позвала тебя не поэтому, — её голос потерял всю прежнюю легкость и звонкость, став глухим и напряженным. — Точнее, не только поэтому. Случилось кое-что плохое. Моя насмешливая расслабленность исчезла без следа. Я убрала руку от лица и подобралась, внимательно вглядываясь в её потемневшие глаза. — Что стряслось? — голос прозвучал тихо, но собранно. Бонни с трудом сглотнула. Она смотрела куда-то в сторону моего плеча, избегая прямого зрительного контакта. — Джонас Мартин. Он... он забрал мои силы, Лана. Вчера. Я больше не могу колдовать. Вообще ничего. Внутри всё просто... пусто. Словно часть меня выжгли. На несколько бесконечно долгих секунд за столиком повисла абсолютная, оглушающая тишина. Гул кафе вокруг нас продолжал существовать, но для меня он словно отдалился на сотни миль. Я медленно откинулась на спинку дивана. Мое лицо превратилось в непроницаемую маску, а внутри начала разворачиваться холодная, расчетливая, ледяная ярость. — Какая прелесть, — протянула я. Мой голос был тихим, ровным, но в нем отчетливо лязгнул чистый яд и глубокое презрение. — Значит, старик решил, что может просто прийти и забрать то, что ему не принадлежит? — Он защищал Элайджу, — тихо проговорила Бонни, словно ей самой было тошно произносить эти слова вслух. — Сказал, что это для моего же блага. Что я не должна вмешиваться в то, чего не понимаю. Мои губы искривились в сухой, язвительной усмешке, в которой не было ни грамма веселья. — Потрясающе. Какое невероятное благородство, — я презрительно фыркнула, плавно скрестив руки на груди. Глаза сузились. — Знаешь, я от этого фанатика ничего другого и не ожидала. Он мне с самого начала казался мутным типом со своими великими тайнами, непомерным эго и вечным взглядом мученика. Решил поиграть в бога, прикрываясь высокими целями. И если этот великий благодетель еще раз попадется мне на глаза, я, пожалуй... Я осеклась. Краем глаза я уловила движение и заметила, как к нашему столику уверенным шагом возвращается Джереми, осторожно неся в руках два высоких стакана с холодными напитками. Я мгновенно захлопнула рот, пряча ледяную ярость так глубоко, как только могла, и натянула на лицо дежурную, спокойную полуулыбку. Джереми подошел к столу и аккуратно поставил перед нами два запотевших стакана со льдом. Он тяжело опустился на стул рядом с Бонни и, мгновенно уловив висящее в воздухе напряжение, подозрительно нахмурился. Его взгляд метнулся от бледной подруги ко мне. — Я что-то пропустил? — настороженно спросил он, скрестив руки на груди. — У вас обеих такой вид, будто вы планируете спрятать труп. Я медленно откинулась на спинку дивана и смерила его долгим, откровенно насмешливым взглядом. — Труп? Слишком мелко, Гилберт. Мы обсуждали твой феноменальный карьерный рост, — я хитро прищурилась, наслаждаясь тем, как Бонни рядом с ним тихо застонала и закрыла лицо рукой. — Я вот всё сижу и пытаюсь понять: когда именно главный эмо-бой всея Мистик-Фоллс, который прятался по лесам со своим скетчбуком и строил из себя великого мученика, успел превратиться в тайного Ромео? На скулах Джереми проступил упрямый румянец, но он не отвел взгляд. — Не понимаю, о чем ты. — Серьезно? — я подалась вперед, опираясь локтями о стол, и моя улыбка стала шире, приобретая легкий, хищный оскал. — Тайные свидания, многозначительные переглядки, от которых фонит так, что у меня зубы сводит... И вот эти новые, — я выразительно кивнула на его облегающую футболку, — внезапно отросшие бицепсы. Думаешь, они спасут тебя от гнева Елены, когда она узнает, что её младший братик зажимает по углам её же лучшую подругу? Джереми напряг челюсть. — Это не шутка, Лана, — его голос прозвучал неожиданно твердо, без привычных подростковых интонаций. — И мне не плевать на Бонни. За столом повисла короткая пауза. Я внимательно изучала его лицо, ища хоть каплю фальши, но Гилберт смотрел прямо и упрямо. — Что ж... — я чуть склонила голову набок, и моя улыбка стала шире, приобретая легкий, хищный оскал. — Желаю удачи. И искренне, от всей души желаю тебе обзавестись побольше мозгами. Чтобы до твоей подростковой головы наконец в полной мере дошло, какой невероятный джекпот ты урвал. Воздух вокруг нас словно стал плотнее. Я подалась еще ближе, и мой голос упал до низкого, ледяного шепота: — Цени её, Гилберт. И носи мою Бон-Бон на руках. Сдувай пылинки, покупай цветы и делай всё, чтобы она улыбалась. Потому что если ты хоть раз заставишь её плакать или решишь устроить ей эмоциональные качели в стиле вашей семейной драмы Гилбертов... я клянусь, я не позволю тебе быть с ней. И поверь мне на слово, мои методы тебе очень, очень не понравятся. Я зафиксировала его взгляд своим, не позволяя отвернуться. — Надеюсь, мы друг друга поняли? Это был не вопрос. Это был утвержденный факт. Джереми замер на пару секунд, переваривая услышанное. Затем он медленно выдохнул и осторожно, но уверенно накрыл ладонь Бонни своей. — Понял, — коротко ответил он. Я хмыкнула, чувствуя себя удовлетворенной. Ледяное напряжение отпустило мои плечи, и я вернула лицу скучающе-саркастичное выражение. — Вот и славно, — я подхватила свой стакан, делая глоток ледяной воды. — А теперь, раз уж с формальностями покончено, давайте вернемся к нашей главной проблеме. Что мы будем делать со старым спятившим колдуном? Бонни тяжело вздохнула и воровато оглянулась, словно опасаясь, что Джонас Мартин может материализоваться прямо из барной стойки. Она придвинулась ближе к столу, понижая голос до заговорщического шепота. Джереми инстинктивно подался вслед за ней, превращая нас в странное секретное собрание посреди шумного кафе. — Знаешь, утром... этот старый колдун рассказал нам кое-что важное, — начала Бонни, нервно перебирая пальцами. — Оказывается, у Элайджи не было никакого конкретного, физического оружия против Клауса. Никакого волшебного меча или особого кола. У него был другой план. Он искал в городе одно место. Я вопросительно выгнула бровь, крутя в руках влажный от конденсата стакан. — Какое еще место? Идеальную поляну для пикника с первородным? — Место, где в далеком прошлом сожгли сотню салемских ведьм, — на полном серьезе ответила подруга, проигнорировав мою иронию. В её глазах мелькнула тень суеверного трепета. — Понимаешь, Лана, такое количество насильственных смертей оставляет след. Это место буквально пропитано первобытной силой и болью. Идея была в том, что ведьма, придя туда, сможет зарядиться этой магией. Вобрать её в себя, чтобы стать достаточно сильной и расправиться с Клаусом раз и навсегда. Но проблема в том, что пока это место никто так и не нашел. Я замерла, переваривая услышанное. Пальцы перестали крутить стакан. В голове тут же начали крутиться шестеренки, анализируя магическую механику этого безумного плана. — Погоди-ка... — я недоверчиво прищурилась, переводя взгляд с Бонни на Джереми и обратно. — А что, так вообще можно было? Просто прийти на массовое захоронение и выкачать магию из мертвых ведьм, как из розетки? Бонни неуверенно пожала плечами. — Видимо, да. Если знать правильные заклинания и иметь канал связи. Я медленно откинулась на спинку дивана, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Зная патологическую склонность моей подруги к самопожертвованию, следующий вопрос напрашивался сам собой. — Допустим, — протянула я, и мой голос стал опасно тихим и вкрадчивым. — Допустим, вы найдете этот ваш ведьминский крематорий. Только скажи мне одну вещь, Бон-Бон... Кто именно станет тем самым волшебником, который примет в себя эту неадекватную дозу силы сотен мертвых женщин? Только не говори мне, что ты планировала подписаться на эту самоубийственную миссию. Мой взгляд стал жестким. Джереми рядом с ней тоже заметно напрягся, явно не одобряя саму идею того, что Бонни станет живой батарейкой. Но ведьмочка лишь покачала головой, грустно усмехнувшись. — Нет, Лана. Успокойся. — тихо ответила она. — Я думаю, это должен был быть кто-то из колдунов Мартинов. Джонас или Лука. Они ведь работали на Элайджу с самого начала. Скорее всего, Элайджа готовил именно их для этого ритуала. Услышав это, я почувствовала, как внутреннее напряжение мгновенно отпускает. Тревога за жизнь Бонни испарилась, уступив место холодному, расчетливому прагматизму. Я снова взяла свой стакан и расслабленно откинулась на мягкую обивку дивана. — Что ж... — я равнодушно пожала плечами, кривя губы в легкой, почти циничной усмешке. — Тогда пусть имеет удачу в этом нелегком деле. Лично я не собираюсь мешать старому фанатику жарить свои собственные мозги чужой магией. Джереми удивленно моргнул, явно не ожидая от меня такой бессердечности. — И ты так спокойно к этому относишься? — спросил он, нахмурившись. — Этот мужик забрал силы Бонни, а ты желаешь ему удачи? Я снисходительно посмотрела на Гилберта, словно объясняла прописные истины младшекласснику. — Гилберт, включай логику, — я сделала небольшой глоток воды и постучала ногтем по стеклу. — Нам же это только в плюс. Если этот Мартин найдет место сожжения, зарядится до состояния атомной бомбы и убьет Клауса... мы избавимся от главной угрозы для Елены чужими руками. А если он в процессе не выдержит и склеит ласты от передозировки магии — тоже отлично, минус один враг. Классическая ситуация «win-win». Пусть копает.

***

Полчаса спустя «Мистик-Грилл» был забит под завязку. Воздух гудел от предвкушения живой музыки, звона бокалов и десятков переплетающихся разговоров. Елена, которая присоединилась к нам за столиком почти сразу после ухода Джереми, сидела по левую руку от меня и активно что-то рассказывала. Кажется, речь шла о Стефане, Джоне Гилберте и очередной порции семейной драмы. Я сидела, подперев щеку рукой, и слушала её ровно вполуха. Время от времени я машинально кивала, вставляя дежурные «угу», «да ты что» и «ну это классика», но мои мысли были абсолютно в другом месте. Мой взгляд был сфокусирован на Бонни, которая молча ковыряла соломинкой лед в своем стакане. Её плечи были опущены, а привычная теплая аура казалась блеклой и пустой. «Как вернуть ей магию?» — эта мысль билась в моей голове назойливым пульсом. Джонас Мартин просто выжег её искру. Значит, её нужно как-то разжечь заново. Искусственно создать вспышку, которая запустит её собственный резерв. Но для этого нужен источник колоссальной мощности. И у меня был только один такой на примете. Я слегка нахмурилась, чувствуя холодный, фантомный отголосок чужого присутствия на задворках сознания. Микаэль. Если этот тысячелетний колдун-призрак делится со мной своей силой, чтобы я могла ломать кости вампирам и швырять их об стены, может, он сможет помочь и с этим? Что, если я смогу одолжить часть его первобытной, древней мощи и передать её Бонни? Да, это было рискованно. Да, магия Микаэля была темной, тяжелой и брала жесткую плату за использование — после такого фокуса у меня почти наверняка пойдет кровь из носа, а мигрень разорвет череп на части. Но ради того, чтобы вернуть Бон-Бон её уверенность и защиту, я была готова рискнуть и заключить с древним духом сделку. «Нужно будет попробовать достучаться до него сегодня ночью», — твердо решила я, чувствуя, как от этой мысли внутри поселилась мрачная решимость. В этот момент свет в зале слегка приглушили, и на небольшую сцену поднялась Кэролайн. Она заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу у микрофонной стойки, но когда заиграли первые аккорды «Eternal Flame», её голос зазвучал на удивление чисто и красиво. Бар мгновенно накрыло волной коллективного умиления. Я отвлеклась от своих темных планов и перевела взгляд на сцену. Когда Кэролайн допела, Мэтт, словно зачарованный, поднялся к ней на сцену. Зал взорвался аплодисментами, а они слились в долгом, искреннем поцелуе. Глядя на них, я невольно расплылась в широкой, по-настоящему теплой улыбке. В кои-то веки в этом проклятом городе происходило что-то хорошее и нормальное. Эта волна романтики, повисшая в воздухе, видимо, подействовала и на Бонни как сыворотка правды. Она резко выпрямилась, перевела дыхание и, повернувшись к Елене, выпалила на одном выдохе: — Елена... мы с Джереми встречаемся. За столиком повисла секундная тишина. Я с предвкушением перевела взгляд на старшую Гилберт, ожидая увидеть шок или возмущение. Елена замерла, моргнув пару раз, словно переваривая информацию. Затем её брови удивленно поползли вверх, а на губах вдруг появилась мягкая, совершенно лишенная осуждения улыбка. — Бонни... — Елена потянулась через стол и накрыла руку подруги своей. — Я так рада. Правда. Ты замечательная, умная и добрая. Ты самая достойная девушка для Джера из всех, кого я могу представить. Я желаю вам счастья, как бы это не звучало странно. Бонни шумно выдохнула, словно с её плеч только что свалилась бетонная плита, и её лицо озарилось счастливой, облегченной улыбкой. Я самодовольно откинулась на спинку дивана, чувствуя себя главным пророком этого вечера. — А я так и думала, что ты так скажешь! — победно заявила я, указывая на Елену пальцем. — Нет, я была просто на двести процентов уверена, что всё именно так и будет. Вы зря вообще разводили из этого тайну века. Обе девушки рассмеялись, и атмосфера за столиком окончательно разрядилась, наполнившись легкой, искрящейся радостью. Я хлопнула ладонями по поверхности стола, привлекая к себе внимание. — Так, девочки! — я хитро прищурилась, обводя их взглядом. — А чего мы тут сидим на сухую, как в библиотеке? У нас тут сразу два повода: выход Бонни и Джера из подполья и триумф нашей блондинки на сцене! Давайте выпьем по коктейльчику! Я привстала, выискивая глазами в толпе знакомую светлую макушку, и махнула рукой. — Эй, Кэр! — крикнула я сквозь шум бара. — Тащи свою счастливую задницу сюда, мы празднуем!